MegaЦефалNews (MZN)

MegaZephalNews

Выпуск 120

Вызов академика Павлова

Вызов академика Павлова

Однажды Иван Петрович Павлов решил выйти на улицу, чтобы подышать свежим воздухом и посмотреть на небо. Он очень любил вид неба, в котором все время что-нибудь происходило. Даже в самый ясный и безветренный день небо вибрировало. Чуткое ухо академика слышало, как шелестят молекулы в высотных слоях атмосферы, а глаз подмечал незначительные изменения витиеватой структуры переплетшихся турбулентных потоков. Так уж был устроен академик, что думал, чувствовал и жил не по-человечески. Эмоции, зарождавшиеся у него в душе, пока он смотрел на небо, были сродни легким облакам. Улыбка играла на лице, как звезда.

Иван Петрович с детства любил рассвет. Очень часто он тайком покидал дом среди ночи, часа в три, и шел на гору, чтобы там встретить солнце. Но, сказать по-правде, солнце ему редко встречалось. Именно по этой причине Иван разочаровался в людях и стал жестоким, почти не знающим жалости палачом.

Первые признаки палачества появились еще в колыбели. Однажды няня хотела погладить Владимира (так сначала называли Ивана Петровича) по шелковистой голове, но он отвернулся и забился в угол. Напуганные поведением сына домочадцы вызвали врача, но тот отказался прийти, мотивируя это занятостью, и посоветовал отпаивать пострадавшего чаем с малиной. Но малыша не удалось извлечь из угла, где он скрывался от посторонних глаз, а значит и средство - испытанное средство на сей-раз не оказало терапевтического воздействия.

Поняв, что болезнь просто так не отступит, кто-то предложил слегка ударить ребенка кочергой по голове. На том и порешили. Однако в доме не оказалось кочерги. Молодой отец, сгорая от гордости, бегом отправился в универсам.

-А дайте-ка мне кочергу! - Весело и беззаботно попросил он в универсаме. На него посмотрели довольно-таки косо и ничего не ответили, но он повторил вопрос.

-Зачем? - Устало спросила продавщица, догадавшаяся, что имеет дело с разъяренной матерью, готовой на все.

-У нас дома кое что происходит, требующее вмешательства. - Сказал отец будущего академика Павлова.

-Фамилия.

-Что? Ах да. Фамилия у нас дружная.

-Ваша фамилия, гражданин. Мне необходимо услышать вашу фамилию и занести ее в бланк. В-противном случае, кочергу я вам продать не имею права. А если вы не назовете себя, я вызову милицию.

-Моя фамилия Павлов. Петр Павлов. Можно просто Петр. - Объяснил отец академика, а подумав, наклонился и доверительно прошептал: - Или просто Павел.

-А известно-ли вам, товарищ Павлов, сколько по нынешним временам стоит одна кочерга?

-Нет, данное обстоятельство находится за рамками моей осведомленности. Сколько-же она стоит?

-Этого я вам, к-сожалению, сказать не могу.

-Ну, а то, о чем я спрашивал, вы дать можете? - С ледяной улыбкой молвил отец академика. При этом он постарался придать своему лицу беспечный вид, а голосу строгость. Он хотел допустить пару-другую металлических ноток, да только вот вышли упаднические.

-Нет, не могу. - Обиженно отрезала продавщица.

-Почему-же?

-Да, понимаете-ли, у нас есть распоряжение, согласно которому, кочергу выдают только по предъявленному аусвайсу. А у вас его с собой нет.

-Но у меня есть деньги.

-Ах вот вы как ко мне! Вот за кого меня принимаете! А меня, между прочим, никогда в жизни деньги не интересовали!

-Гм. Странно. Но что-то, я полагаю, вас должно было интересовать? Не может такого быть, чтобы молодая барышня ничем не интересовалась.

-Что вы такое говорите?! Это я - не интересовалась?! Да я столько книг перечитала, сколько вам и не снилось! В театр постоянно ходила, а также в концертный зал. Нередко посещала лес с целью прогулки. Дружила с окружающим меня миром. А вы говорите не интересовалась! Стыдитесь, товарищ Павлов!

-Простите, я не хотел вас обидеть. Но мне бы хотелось приобрести кочергу.

-Я вам забыла сказать, что у нас нет кочерги. Не торгуем мы ими, понятно?

Так и ушел обиженный отец ни с чем. А дома его за это по головке не погладили. С того дня маленький Ваня произрастал без мужской части родительского коллектива, то есть в обществе женской.

В описываемый нами день академик Павлов не только смотрел на небо, но и грустил. Ему почему-то было не по-себе. Он шел довольно-таки скорым темпом, как давно уже привык ходить, а за ним с воем и бесшабашным визгом неслись какие-то тени. И если кто-нибудь предположит, что это - тени не от мира сего, обремененные знакомством с иным, то есть выходцы из преисподней, тот ошибется. Тени принадлежали высоким и красивым деревьям. Мерный, студеный шелест также принадлежал им. Каждое дерево было наделено собственным номером, который крепился на стволе при помощи медной проволоки. И у каждого ствола стояла полуголодная уличная собака - одна и та-же. Каким образом ей удалось стоять сразу под всеми деревьями, мы не знаем, но выразим надежду на то, что эта проблема имеет решение.

Идет Иван Петрович и не глядит под ноги. А тут вдруг сучок. Ну, упал Иван Петрович, а потом поднялся и пошел в обратном направлении, совершенно не замечая роковой ошибки.

Долго-ли, коротко-ли, пришел Иван Петрович в какой-то город. А в городе - праздник, царит настроение и бегают оживленные люди. Иван Петрович испытал странное чувство, будто ему в этом городе многие улицы кажутся знакомыми, однако никак не выразил своего смятения, опасаясь прослыть чересчур наивным.

Спустя четверть часа он оказался на пристани, где толпа ожидала прибытия речного трамвайчика. Многие отводили глаза и не хотели здороваться с Иваном Петровичем, а другие, наоборот, лебезили и заискивали. Это-то и пугало нашего героя. Ведь он не знал, что пришел обратно в тот город, откуда недавно сбежал, а думал, что пришел в другой, гораздо менее знакомый.

Видите, что бывает от невнимательности!!!

Однако, случается людям страдать от нее и куда сильнее, нежели в описанной нами ситуации. Вот, например, однажды с тем-же Иван Петровичем страшная переделка вышла. О том и говорить без содрогания нельзя.

Содрогаясь, доношу до вашего сведения, что в то самое время, когда Иван Петрович работал над своими знаменитыми "Клиническими средами", сознание его очень часто мутилось. Порой оно мутилось настолько, что академику уже и в больницу не надо было идти. В назначенную среду он просто оставался в постели и требовал чернил. Получив их, он обстоятельно записывал как свои текущие ощущения, так и странные фантазии.

Надо заметить, что мало кто замечал отсутствия Иван Петровича. Дело в том, что старик в течение многих лет не появлялся в рабочем кабинете. Даже собак ему привозили на дом и устанавливали клетку с ними в спальне.

И все-таки кто-то заподозрил неладное. Была назначена официальная комиссия по делам академика Павлова и его сред. Несчастный был схвачен и размещен в стационаре закрытого типа - "вплоть до полного излечения", как гласил приказ.

Из своей задумчивости Иван Петрович так и не вышел, не оправился. В больнице он провел около десяти лет и там-же умер. Не случайно на всех фотокарточках мы видим Ивана Петровича в окружении многочисленных больных. Когда приходил фотограф, товарищи по палате, по просьбе бывшего академика, садились вокруг него таким образом, чтобы образовался круг не равных между собой людей, но в точности такой, какой и требовался для поддержания авторитета среди потомков.

После смерти Ивана Петровича, его книгу нашли и опубликовали. Название было выбрано нарочито ироничное, чтобы подчеркнуть смысл работы, однако в настоящее время об этом мало кто помнит.

Вот и всё.

 

1998

 

Наш кошелек Bitcoin: 19xw3sFQFw7fwHN76yvj38tWA2F8a1a8RT

 

 

MegaЦефалNews (MZN) | Предшествующие выпуски: 600-699 | 500-599 | 400-499 | 295-399 | 195-294 | 93-194 | 0-92

См. тж. Экваэлита, Донна Анна, Candala Media Blog

Молоко девы

 

Гостевая книга MZN

 

These sites are created and maintained by Егорий Простоспичкин, all forms and essence defined 1997-2017