MegaЦефалNews (MZN)

MegaZephalNews

Выпуск 146


Пусть тот человек идет в так называемую

У меня, граждане, случилась фигня. Порвались провода. Поэтому вот один сон, его описание, и ничего больше. Кому не по душе, пускай тот человек идет в так называемую жопу. Досвидания.

Однажды мне приснилось, что в лесу наводнение. Синие дали под облаками искрились гладью. Умопомрачительные овраги в чаще привлекали нас своей чистотой. Хлестали струи. Со скал в даолину опускался красно-желтый туман.

"Как странно, - сказал я себе во сне, - что теперь среди лета красно-желтый туман, ведь вчера была осень и я кричал о красно-желтых листочках, летящих с земли на небо. А сей-час наводнение и мне нужно на ту сторону, следовательно, я сам испытаю чувство полета, потому что иначе нельзя."

Я бросился в сторону - с тропы - на берег леса, ставшего белым морем. Я видел Хранителя: он смеялся, обернувшись оранжевым светом, будучи облаком на горизонте. Золотые черты его лица заставили меня содрогнуться. Выточенные из мрамора, словно улыбки, глаза провожали меня и предрекали не потерять контроль. "Выйди из себя, это самое главное для человека." - Так смеялся Ангел.

Ухватившись рукой за силовую линию, я перелетел через просеку и оказался в Стране Востока. Пыльная буря остудила мое неуемное сердце, а сердце было горем. Теперь я не знал горя, следовательно, был неуязвим.

В Стране Востока я шел через оранжевый город, приветливо глядевший на меня провалами окон. Было тихо, словно город дремал. В этот час полуживое небо колыхалось, солнце было огромным, мохнатым, безграничным.

В пыли шелестели подошвы. Какие-то люди, узнавая друг друга, вскидывали руки. Их лица живописно меняли свои очертания, делая ненужной речь. Мне показалось на миг, что человеческое лицо не может так растягиваться и преображаться, но голос здравого смысла подсказал, что может, да еще как.

"В самое ближайшее время мне предстоит стать свидетелем таких чудес, по сравнению с которыми все растягивающиеся лица покажутся жалкими фокусами." - Сказал я себе.

Если бы я попытался объяснить, что такое "ближайшее время", то с удивлением понял бы, что натыкаюсь на незримую стену внутреннего недопонимания. Я принялся бы тогда ломиться, стучать по стене, концентрировать взгляд на трещинах, продуктивно орудуя им, как киркой, и так до тех пор, пока ближайшее время незаметно не наступило на текущий момент.

Зная о том, как абсурдно бывает предаваться серьезным раздумьям о сути интуитивных вещей, я не стал осмыслять ситуацию. Достаточно было того, что на моем пути были расставлены и разбросаны знаки, исключающие вероятность ошибки.

Неподалеку из-за дома выглядывала голая ветка.

Серая дверь неожиданно распахнулась.

"Ну, так значит, - послышался голос, - значит, все у вас в порядке."

"Да, - отвечал второй голос, - день придет, будет пища, все у нас хорошо."

Мне сделалось не по себе и я поспешил миновать страшное место. Ветка хлестнула меня по плечу. Теперь она была пышная, золотистая.

Я наступил на осколок фарфоровой чашки. Он хрустнул, но не шелохнулся. По характеру он был стоик, по убеждениям, по всему мужественный осколок. Невольное уважение к нему.

На стене афиша: скоро здесь будет море, скоро в город приедут маски, а люди пустыни не знают страха. Но все-равно это уже было. Бумага уже была шершавой и бледной от вод и долгих десятилетий. Из-за угла уже выбегал человек. Отогнув ветку, буквально отмахнувшись от нее, вы подумайте, он выскочил на дорогу у меня за спиной.

Бывает-же такое в жизни. Даже когда он выскочил впервые, это было дежавю. Тогда, в сновиденческом городе, это лишь повторилось, и я знал о том. Теперь дежавю было четвертичное, то есть одно двойное в другом тоже двойном.

Поскольку я, как ни старался, не мог вспомнить, что последовало в сновидении вслед за высокчившим человеком, теперь мне оставалось только одно: отрицать происходящее, то есть не давать ввести себя в заблуждение.

Дело в том, что такой уловкой меня пытались вынудить пойти на соглашение и вообразить, будто лестница закономерностей вела именно к этому моменту, а выскочивший человек символизирует собой суммарное значение всех знаков, данных мне на долгом пути.

Итак, я проследовал дальше, не обращая внимание на ужимки человека за моей спиной, зная о том, что из-за следующего угла выйдет другой человек, который мне и нужен. Элемент повторения будет и в этой встрече, но то будет простое дежавю, не представляющее угрозы.

Поняв, что только что избежал ловушки, которую готовили тщательно, много раз анализируя варианты всякого жеста или случайной улыбки, я улыбнулся. Звонкий голос из провала окна незамедлил прокомментировать мою гримасу.

"Ему палец покажи, он и смеется. Доволен малостью." - Сообщил он кому-то, находящемуся в одном помещении с ним. Судя по акустике, это был зал.

Если бы я обернулся или просто вздрогнул, то выдал бы себя с головой, а это - худшее из зол. Поэтому я настроил сознание на волну рассеянного сосредоточения и, не обращая внимания на то, что продолжал сообщать своему спутнику звонкий голос, поспешил миновать это место.

Над крышами в смертоносном сиянии описывали круги и орали ласточки в числе трех. На это обстоятельство было бы опасно не обратить внимания.

Однажды я сидел на стуле в продолговатом помещении, окном выходящем в двор-колодец, и впечатывал цифры в клавиатуру. Это было в июне и ласточки уже прилетели с зимовки, носились и тревожили нас своим чарующим пением.

Но сей-час пение не очаровало меня, потому что речь шла о вещах куда более чарующих. Прошипели колеса и мимо нас пронеслась карета скорой помощи. Спустя мгновение город огласила сирена. На другом конце ей вторил женский визг.

Одновременно со всем этим, из-за угла вышел человек, и я моментально узнал его. Это был я.

Стараясь избежать столкновения, я шагнул в открывшийся справа проем и очутился в комнате, погруженной в полумрак. Лишь несколько свечей по углам стола. Длинный стол концом упирался в стену. Стена серебрилась. Нет, вы не понимаете, она была вся покрыта слоем мерцающего серебра, которое, как ртуть, струилось. По полу шла рябь, круги. Порывом сквозняка в окно швырнуло ленту пыли.

В комнате не было ни одного живого существа.

Когда человек, бывший моей точной копией, миновал дверь, я поспешил вон из комнаты.

Город, на первый взгляд, показался тем-же, но по опыту я знал, что это уже не тот город. Теперь на каждом углу путника поджидала какая-нибудь ненавязчивая и неимоверная деталь. Там чучело ребенка, здесь замаскированный шелест крыльев прохожих, где-нибудь в другом месте - вывеска на мертвом наречии.

Стоило мне вновь оказаться на улице, люди, шедшие в одну сторону из другой, обратили на меня свои взгляды. У многих в руках появилось оружие, преимущественно, холодное, из чего я заключил, что дело происходит в период гражданской войны. Поскольку город был восточный, война, скорее всего, была настоящая.

Ко мне подошла девочка в желтом платье и спросила, кого я ищу, не ее ли отца, старого Идиота. Девочке можно было дать двадцать пять, самое большее тридцать лет. Но глаза у нее были юные, еще сохранявшие живой блеск.

"Да, - ответил я, - мне нужен ваш отец. Но не приходится ли он вам также и дедом?"

Она согласно кивнула и велела следовать за ней.

Мы покинули оживленный проспект и вскоре оказались на окраине. Здесь все еще царило настроение, характерное для мирного периода. Многие дома были недавно окрашены. Война совершенно не коснулась их. Сады бушевали.

"Здесь мы живем." - Спокойно объяснила девочка.

"Но где-же ваш отец?!"

"От вас ничего не требуют, но будьте благоразумны, - горячо зашептала она, внезапно прильнув ко мне, - и не задавайте вопросов! Отец появится с минуты на минуту и объяснит вам все гораздо лучше, чем это могла бы сделать я."

Оттолкнув меня, она на мгновение исчезла в дверях дровяного сарая и появилась оттуда, толкая перед собой каталку архаичной конструкции. Поняв, что на счету каждая минута, я не стал дожидаться приглашения и занял место.

Над моим ухом слышалось тихое дыхание. Девочка привыкла ко всему и с легкостью катила меня вперед, цокая каблуками по мостовой.

На перекрестке мы остановились, чтобы дождаться зеленого сигнала светофора. "У вас замечательные волосы." - Загадочно произнесла девочка и тут-же объявила, что придется их обстричь. Я запротестовал было, но она со смехом ударила меня ладонью по губам, приказывая молчать.

"Бороду оставим такой, какая она есть сей-час. - Добавила она, не прекращая смеяться. - Кстати, вы смотрели на себя в зеркало?"

С этими словами она неожиданно развернула коляску так, чтобы я оказался перед зеркальной витриной и смог разглядеть себя.

Однако мой взгляд был прикован к лицу девочки, стоявшей у меня за спиной, и, как я ни силился отвести глаза, ничего не мог поделать. Заметив, что я пристально гляжу на нее, девочка смутилась и с силой дернула коляску в сторону. Я оказался на земле.

"Теперь вы достаточно сильны для того, чтобы лететь самостоятельно. Встаньте!" - Услышал я ее голос и был вынужден встать.

"Далеко ли?"

"Порядка трех лет."

Я догадался, что она имеет в виду световые годы, а она угадала мои мысли и согласно кивнула.

тогда - тут - в тот момент - завтра, в твоем - я подумал - и я подумал гениально (не сочти за пошлость), что так надо: я буду идти, ты будешь ко мне приходить, дорогая, я буду отчасти любить тебя, как сегодня,: .... И я нарочно не произношу имен, поскольку ясно, что будет. В-сущности....

вам скажу, товарищи, если вы хотите, но если ене, то тоже, вот песня. И не важно откуда она взялась. Более того, не важно, почему именно она, но я знаю, что она лучше.

 

1998

 

Наш кошелек Bitcoin: 19xw3sFQFw7fwHN76yvj38tWA2F8a1a8RT

 

 

MegaЦефалNews (MZN) | Предшествующие выпуски: 600-699 | 500-599 | 400-499 | 295-399 | 195-294 | 93-194 | 0-92

См. тж. Экваэлита, Донна Анна, Candala Media Blog

Хлеб (Словарь Суккубов)

 

Гостевая книга MZN

 

These sites are created and maintained by Егорий Простоспичкин, all forms and essence defined 1997-2017