MegaЦефалNews (MZN)



Выпуск 269


 

Солярис

Однажды в три часа после девяти пополуночи я покачал головой, волосы на которой при этом дрогнули, а паутина заколыхалась, брызги просияли ладным огнем, плоть земли содрогнулась, лоно полей мягко завибрировало и весь снег, выпавший в течение недели, моментально растаял. Деревья растопырили сучья и так застыли. Красное солнышко покатилось по радуге, запрыгало, словно кусок бисера, и воцарилось. Ночь ушла багряная за океан, словно кофе, убежавшее от радивой хозяйки. Наконец, три звездочки просияли в зените и необычайная лепота разлилась по членам моим, как будто бы я расчленился.

Еще ранним утром, когда блистающая Аврора розовыми руками взнуздала коней и ее колесница пролетела над миром, я вышел из дома и пошел в сторону поля. В центре поля стоял исполинский ясень, во чреве которого была тайно скрыта кабина трансдименсионального лифта. Наши белокудрые и голубоглазые предки построили эту кабину в тридцать втором тысячелетии от сотворения мира, но за точность поручиться нельзя. Нет времени, которое текло бы стабильно.

Кабина предназначалась для поддержания связи между экваториальными частями здания и его центральными секторами. Подобно пауку, кабина спокойно катилась по нитям, не зная усталости и отдохновения. Паучиха, распространив лапы поверх глаза Шивы, тем временем радела за поддержание экобаланса и работала в качестве тюбика. Паста сочилась из нее, как из изобильного рога, как из медового улья и как из чрева. Паучиха сидела скраю, неприметная, как любое истинное Зло. Тот край представлял собой заветное угодие, южное плодородное море, оземлившееся по неизвестным причинам.

Итак, я вдавил указательным пальцем клавишу и кабина полетела внутри гибкой тростинки. Чтобы управлять ею, достаточно было влезть в шкуру паука.

На Юге, куда мы вскоре прибыли, царила полярная ночь. Паучиха мелодично гудела, а лапы ее, неистово вращаясь, работали, как сердце, приумножая многообразие мира.

Сначала я думал, что в мою задачу входит уничтожение этой паучихи, однако, поразмыслив, пришел к разумному выводу: если ее уничтожить прямо сей-час, не сходя с места, то паутина ослабнет, натяжение нитей перестанет удовлетворять техническому стандарту, и мир зачахнет. Кроме того, если на глазу у Шивы окажется мертвая холодная, каменная паучиха, то веки не разомкнутся, удрученные тяжестью и запечатанные сочащимися из нее клейкими продуктами.

-Паучиха! - Закричал я. - Не здесь ли поблизости имеется вход во внутренние области замли?

-Да, - бесстрастно отвечала она, не прекращая работу, - здесь он имеется. Вход замаскирован одной каменной плитой и никто не найдет его. В этом наша божественная хитрость.

Услышав такие слова, я вынул из-за пазухи сердце с Печатью Запустения и показал его паучихе. Не произнеся ни слова, она кивнула головой и велела мне на минуту занять ее место, пока она отпирает вход под землю и устраняет маскировочную плиту.

Я занял ее место и руки мои бешенно завращались. Плести ткань иллюзий - это не сахар. Это очень трудно. Не всякий сможет, а только тот, у кого нет ничего за душой, кроме Печати Запустения и трех тысяч жизней.

По ходу дела паучиха попыталась обмануть меня и оставить выполнять за нее сий тяжкий труд. Собираясь скрыться под землей, она не учла того обстоятельства, что как человек - я очень умен и все хитрости распознаю заранее. Так или иначе, я подманил ее и поставил на место, после чего без раздумий нырнул в колодец.

Под землей было тепло и даже, я бы сказал, жарко. Климатическим условиям подземного существования могли бы позавидовать многие наземные страны. Человек недалекий уверен в том, что под землей находится "пекло" или "преисподняя", в чем, конечно-же, есть определенная доля истины, за вычетом эмоционального аспекта.

Долгое время я шел по коридору, странным образом напоминавшему тоннель метрополитена. Пучки проводов и кабеля на стенах заинтриговали меня и один раз я остановился, дабы ближе с ними познакомиться. Быстро выяснилось, что с метрополитеном коридор имеет лишь поверхностное сходство. Провода представляли собой нити нервов, а кабеля содрогались изнутри, пульсировали и переливались одним цветом подземной радуги. Один жилистый кабель, извернувшись, ужалил меня в ладонь, и ладонь с тех пор светится в темноте. Своеобразная световая саркома поселилась на ней. Но это началось значительно позже, а в настоящее время я не придал укусу значения. Стены коридора были смазаны благовонным ядом.

Пройдя три или четыре узла, я достиг следующего, убранство которого поразило меня роскошью и простотой. На мраморных скамьях этого зала в соблазнительных позах сидели трехглазые и крылатые подземные сукубы. Но я, конечно-же, не мог позволить себе лишнего. Решительно отвергая притязания прелестных существ, я двинулся через зал к неприметной двери.

Однако - как-же глупо я вел себя! Разве может Герой проходить мимо? Разве не доказывает он мужественность на каждом шагу его под землей, на земле и на небе?

Тяжкие раздумья одолевали меня, пока я шел к той неприметной двери. Я понимал, что все происходящее вполне может являться частью рокового испытания. В конце концов, что плохого в сукубах, если они так прелестны, что только нелюдь с Печатью Запустения на сердце способен с третьего раза взглянуть на них без содрогания, но с искренней любовью в зеницах?

Да, я решил поступать наоборот и категорически развернулся на девяносто градусов, не дойдя до двери. Тут-же на хрустальной скамье перед собой я увидел страшилище, и кровь не застыла в моих жилах, ибо кровь превратилась в багряный лед еще в те годы, когда я работал заместителем паучихи.

Как описать его?! Возможны ли слова в устах моих, вечно скованных косностью? Разве в описаниях красот надземного мира я не превзошел грань очевидного и не вывернул наизнанку красоту, назвав ее истинным именем - безобразие? Если да, то как повернется змеиный двоякий язык, чтобы воспеть эту мою подземную Невесту?

Пусть будет так: да назовет ее пауком тот, кто судорожно избегает прикосновения к пауку. Да назовет ее трупом некрофоб. Если кто-нибудь знает, какое имя носит Ужас, тот пусть назовет ее этим именем. Здесь не может быть ничего объективного.

-Боже! Господь мой, как мне страшно в этих объятиях! Не избавит ли смерть меня от невыносимости этих подземных чудес? - Такие слова рвались из моего горла, пока я приближался к НЕМУ.

Оно было холодное, да. Спокойный его осмотр мог бы подсказать, что оно пребывает в достаточно мертвом теле, уже тронутом разложением, и это несмотря на студеный мороз, гнетущийся в горячих недрах земли. Оно было облачено в светлую кисею, но я не знаю, была ли эта ткань чем-то большим, нежели заморозком ее дыхательных излияний. На плечах у милого существа лежал иней. Но оно-же было горячим, на этот счет двух мнений быть не может.

Я заставлял себя не отводить глаз, понимая, что вторичный образ этого лица окажется куда плотояднее, нежели первичный, реальный в поле зрения. Оно было пепельной старухой и юной девой, и тысячекратие образа ее было уравновешено в себе, а вторичный образ неизбежно потерял бы равновесие и мир пошел бы вразнос. "Лучше мне стать прахом в объятиях монстра, чем антропом в центре пустыни." - Думал я, на самом деле ни о чем подобном не размышляя.

-Посмотри на меня, как я прекрасна! - Ухмыляясь, пропело чудовище.

-Ты бесподобна! - Согласился я и попросил ее убрать прядь с третьего глаза. (Третий глаз на мертвящемся лбу был прикрыт прядью пыльных пшеничных волос).

Я получил дозволение рассмотреть глаз.

О Небо, лучше бы я не смотрел на него. Нет, это невыносимо.

-Я истомилась в подземном мире, - сказало чудовище после того, как глаз снова оказался прикрыт прядью, - я исстрадалась. Возьми меня как жену и тогда будут скрашены здесь мои дни.

Весь содрогаясь, я кивнул и сказал, что для этого и пришел.

Здесь можно заметить, что я содрогался от ничего и ни для чего. Во мне не было мыслей. Все было вынесено ледяным ветром, но оставалась кристальная память о цели и о сообразности. Обласканный чудовищем, я, разумеется, не различал белое и черное и не мог содрогаться от сознания ужаса происходящего. Содрогание было тождественно всему моему существу. Теперь разъясняю я это, чтобы искатели правды, пройдя вслед за мной под землю, не вздумали протащить туда и хвост своей человечности. Это было бы равносильно безвозмездной продаже души на вечное заточение. Если только даете понять чудовищу, что имеете предубеждение, то у вас нет шансов на союз с ним; оно ждет момента, когда можно будет дать сигнал сородичам связать вас. Дело нешуточное.

Оно выжидательно глядело на меня, поводя плечами. Сделавшись Ужасом, я свирепо и страстно подался, нанес сокрушительный поцелуй в центр глаза, и овладел ею. Наисвятейшее, бесподобное, Солнце мое, ты не скроешься даже под этой маскою! Я нырнул, подобно тому, как если бы зубной врач, мастер гигиенологии полости рта, бросился в братскую могилу и стал лакать с ее дна нектар.

Это правда. Это правда - так я соединил Небо и Преисподнюю пурпурными нитями. Так я опустошил закрома земли и моим искусством анимировал плачущего и рыдающего в ночи призрака, сгустил в золотой мед мертвую слизь, остудил клокотанье потрохов, разгорячил стекляную зябь, окунул булавочную головку в океан и вынул жемчужину, и наконец зачал Солярис.

Чьи-же руки и кисти нарисовали в углу подземельного зала заманчивую дверь, наивно полагая, что я пройду мимо истинного Диаманта, зиявшего в центре? Следственный эксперимент указывает на то, что такого не бывает, ведь единожды раскрутившись, путеводный волчок никогда не вводит нас в заблуждение.

 

15.12.1998 era vulgari

 

Наш кошелек Bitcoin: 19xw3sFQFw7fwHN76yvj38tWA2F8a1a8RT

 

 

MegaЦефалNews (MZN) | Предшествующие выпуски: 600-699 | 500-599 | 400-499 | 295-399 | 195-294 | 93-194 | 0-92

См. тж. Экваэлита, Донна Анна, Candala Media Blog

Молоко девы

 

Гостевая книга MZN

 

These sites are created and maintained by Егорий Простоспичкин, all forms and essence defined 1997-2017