MegaЦефалNews (MZN)



# 299


 

Проблема аутентичности "Божественной Комедии" Алигьери в свете нечистых чаяний современных продавцов иллюзий

Liber Contra Versus Comedia Deum

В последнее время широкое распространение получили апокалиптические пророчества, изъятые горе-философами из архивов и на скорую руку очищенные от многовековой пыли. На основании "анализа" древних литературных произведений вожаки многих сект, в-частности, тоталитарных, выстраивают теории, касающиеся пресловутого Конца Света, и обосновывают правомерность своих выводов тем, что, якобы, некоторые поэты древности были неплохими знатоками "тайных наук" и "Традиции", и даже "Астрологии".

Незадачливые пророки наших дней как-то упускают из виду то обстоятельство, что самый верный, да и вообще единственный способ устроения Конца Света состоит в решительном и беспрекословном самоубийстве.

Попытаемся обратиться к источникам, подобным тем, на которых базируются все современные апокалиптические "доктрины". Знаменитый в прошлом поэт Данте Алигьери, прославившийся слабоволием и любовным безумием, связанным с явно выдуманным им персонажем "Беатриче", с давних пор интриговал, соответственно, слабовольных и мало-вменяемых субъектов, позволяя им тешить себя надеждами на такие вещи, которых для здорового современного человека, радетеля прогресса, попросту не существует.

Творчество Данте Алигьери показательно в отношении насыщенности "пророчествами" и "истинами". Попытаемся разобраться на примере Песни Шестнадцатой Чистилища, второй части так называемой "Божественной Комедии". (А не издевался ли Алигьери над будущими искателями "истины", называя свой опус комедией? Что остановило его, желавшего сначала назвать сие творение фарсом?) Попытаемся выяснить, что есть в данном произведении от "истины", а что от болезненных комплексов автора.

Во мраке Ада и в ночи, лишенной
Своих планет и слоем облаков
Под небом скудным плотно затемненной,

Мне взоров не давил такой покров,
Как этот дым, который все сгущался,
Причем и ворс нещадно был суров.

Всякий "мистик", ознакомившись с этими строфами, станет извиваться, тогда как Здравомыслящий Человек бесстрастно улыбнется, потому что автор описывает свое моментальное состояние, обусловленное параксизмом инволюционной депрессии, развившейся на почве нездорового ухода от реальности и, может быть, психогенной депрессии, обострение которой последовало вслед за неудачной попыткой написать очередное "любовное" послание (популярный сонет) "Беатриче", его, так сказать, "душе достойнейшей". Поэт, скорее всего, пишет лежа на ворсистом покрывале. Он полуобнажен, поскольку уже давно перестал следить за собой. В довершение неприятностей, дымит печка.

Глаз, не стерпев, невольно закрывался;
И спутник мой придвинулся слегка,
Чтоб я рукой его плеча касался.

Алигьери принимает самое простое решение: уйти от жестокой повседневной реальности, которой он уже не может управлять, в мир болезненных гомосексуальных грез.

И как слепец, держась за вожака,
Идет, боясь отстать и опасаясь
Ушиба иль смертельного толчка,

Так, мглой густой и горькой пробираясь,
Я шел и новых не встречал помех,
А вождь твердил: "Держись не отрываясь!"

Скабрезный смысл этих строф не нуждается в комментариях.

И голоса я слышал, и во всех
Была мольба о мире и прощенье
Пред агнцем божьим, снявшим с мира грех.

Мы невольно спрашиваем себя: психическое ли нарушение столь запущено, или Алигьери предпочитал браться за перо, предварительно напичкав себя наркотиками, "галлюциногенами"? Себя поэт, как видно, теперь отождествляет с "агнцем", так как - он слышал голоса, и в них "была мольба".

Там "Agnus Dei" пелось во вступленье;
И речи соблюдались, и напев
Одни и те же, в полном единеньи.

Слуховые образы стабильны, и следовательно, недуг не так запущен, как хочется представить самому Алигьери.

"Учитель, это духи?" - осмелев,
Спросил я. Он в ответ: "мы рядом с ними.
Здесь, расторгая, сбрасывают гнев."

Воображаемый сексуальный партнер автора выходит на первый план. Это символизирует проблеск ясного сознания (если можно говорить о таком; ведь партнер - часть меланхолической галлюцинации) - Алигьери спохватывается и решает показать, что "занят чем-то важным", и для того вступает в "диалог". Обращает на себя внимание откровенная бессмыслица реплик: вместо ответа на ясно поставленный вопрос, "учитель" принимается объяснять, что "мы рядом с ними", как будто это не понятно.

"А кто же ты, идущий в нашем дыме
И вопрошающий про нас, как те,
Кто мерит год календами земными?"
Так чей-то голос молвил в темноте.
"Ответь, - сказал учитель, - и при этом
Дознайся, здесь ли выход к высоте."

Очевидно, что все происходящее является плодом авторской фантазии, не имеющим ничего общего с "пророческими видениями" (другим болезненным явлением). Это аутокоммуникация: формулируя вопросы, Алигьери заранее знает, о чем ему "дополнительно расскажут", и то от своего лица, то от лица партнера ("учителя") заранее направляет ход диалога. Однако, рассудок помрачен до такой степени, что Алигьери не способен "вести диалог", сохранять единожды выбранное направление коммуникации, вследствие чего пара ответ-вопрос всегда являет собою откровенную бессмыслицу.

И я: "О ты, что, осиянный светом,
Взойдешь к Творцу, ты будешь удивлен,
Когда пройдешь со мной, моим ответом".

Это иллюстрирует наш комментарий к строфе 28. Поэта "спрашивают" о том, кто он, на что дается не имеющий ни малейшего отношения к делу ответ, проникнутый латентным самолюбованием.

"Пройду, насколько я идти волен;
И если дым преградой встал меж нами,
Нам связью будет слух", - ответил он.

Алигьери внезапно возвращается к жестокой и серой реальности. Он вспоминает о том, что в помещении дымит печка, однако, вместо того, чтобы заняться печкой, вплетает эти переживания в канву сюжета. А последующие столетия всплескивают руками и истекают слюной.

Далее в строфах 34 - 139 Алигьери незамысловато описывает содержание последних городских сплетен. Таким образом, он пытается возместить собственную неспособность принимать участие в жизни города. Для здравомыслящего среднестатистического читателя, не изучающего непроверенные сплетни того времени, эти строфы не могут представлять интереса. Имена, упомянутые здесь, очевидно отложились в подсознании Алигьери и возвращаются вновь и вновь, требуя к себе внимания. Поэт не может бороться со своей болезнью.

Уже заря белеется сквозь дым, -
Там ангел ждет, - и надо, чтоб от света
Я отошел, покуда я незрим.

Алигьери провел в общении с галлюцинациями всю ночь. В дверь стучат. Поэт в панике принимает решение притвориться спящим, чтобы не вызвать подозрений.

145 И повернул, не слушая ответа.

Правильно, зачем слушать? Это метод.

Разумно сие замечание и в следующем ракурсе: притвориться не просто спящим, но очень крепко, а точнее самозабвенно спящим. Возможно, общаясь с галлюцинациями, Алигьери говорил вслух, и соседи были обеспокоены. Теперь это можно объявить "разговором во сне".

На подобных "шедеврах" некоторые бесчестные наши современники бессовестно базируют свои болезненные "апокалиптические" идеи, позволяющие им завлекать в ловушку ни о чем не подозревающих искателей правды.

По этому поводу нам остается лишь предостеречь: Кому дан Разум, тот пусть хорошенько задумается, прежде чем уходить в мир грез.

Имеющий уши да услышит.

 

02.02.1999 era vulgari

 

Наш кошелек Bitcoin: 19xw3sFQFw7fwHN76yvj38tWA2F8a1a8RT

 

 

MegaЦефалNews (MZN) | Предшествующие выпуски: 600-699 | 500-599 | 400-499 | 295-399 | 195-294 | 93-194 | 0-92

См. тж. Экваэлита, Донна Анна, Candala Media Blog

Говняные конфеты (Заговор архонтов)

 

Гостевая книга MZN

 

These sites are created and maintained by Егорий Простоспичкин, all forms and essence defined 1997-2017