MegaЦефалNews (MZN)



# 301


 

Гомункулус

В четыре часа пополудни я находился в городской публичной библиотеке и сидел на стуле за столом в зале, делая вид, что рассматриваю книгу. В действительности я наблюдал за проходящими по залу существами, ожидая увидеть что-нибудь красивое и совершенное, формою напоминающее лозу винограда, по вкусу подобное меду.

Изощренно гремели колокола за окном.

Наконец, спустя семь минут в зал вошла молодая женщина с книгами, изумленной походкой в скромной, почти неприметной одежде, словно бы наброшенной на розовое тело гибкой рукою, без умысла. Я улыбнулся, зная о том, что женщина не знает, зачем она здесь. Миновав ряд негостеприимно ощерившихся спинками стульев ячеек, она остановилась подле моего стола и, скромно опустив глаза, пожелала доброго дня. В ее голосе звучал немой вопрос, как если бы она утомилась в дороге и спрашивала позволения опуститься на скамью.

Я произнес слова приветствия и изобразил руками знак одобрения. Она опустилась на скамью, неосторожно уронив книги на стол.

-О боже! - Воскликнул я. - Вы не ушиблись?

Этот вопрос, обращенный к книгам, естественно обманул женщину и заставил проникнуться ко мне искренней симпатией, благодаря чему предстоящие действия должны были пройти по плану "Б" секретного магического Свода Правил Уничтожителя, без вмешательства счастливых и несчастливых случайностей.

Отсчитав положенное число периодов времени, я перевернул страницу и направил задумчивый, возвышенный взгляд в лицо будущей партнерши. При этом она сосредоточенно "читала", будто бы не понимая, что к чему.

Но как же я был наивен! Как я верил в людей, в их чистоту! В их внутренний целомудренный свет!

Внезапно я заметил, что одна из рук девы опущена под стол, крышка которого начинала вибрировать. С ужасом и омерзением я наблюдал за действиями этой грешницы, пользующейся попустительством персонала библиотеки и спокойной, рабочей и деловой атмосферой в читальном зале, без зазрения совести удовлетворяющей животный инстинкт, утончая наслаждение мыслью о том, что все происходящее становится достоянием общественного мнения и, возможно, запечатлевается на видеопленку посредством камеры, обеспечивающей контроль за состоянием массы читателей в помещении.

Не будь я научным работником, естествоиспытателем, мне следовало бы тотчас же образумить грешницу, если нужно, то накричать на нее, шокировать и наставить на путь благочестия. На моем месте всякий человек обязан был бы оповестить администрацию библиотеки о творящихся в залах оргиастических, скабрезных, ужасающих, омерзительных действиях, превращающих читальню в сущий бордель. О какой работе может идти речь, если кто-то один развлекается, а остальные заинтригованно взирают!

Осмотрев зал, я отметил, что происходящее за нашим столом не привлекает внимания библиофилов. Вследствие этого я принял решение подвергнуть явление анализу и, стараясь не шуметь, нырнул под стол.

Каково же было мое удивление!

Ноги грешницы были весьма широко расставлены, открываясь навстречу неведомому, как суровому океану открывается устье реки, однако, - тут меня, скажу прямо, прошиб ледяной пот - рабочий инструмент являл собою саму безучастность. Чудесные губы инструмента были бледны, безвольно полусомкнуты и не шевелились; щель, должная вибрировать и сочиться серебристым нектаром, была совершенно суха, темна, и в ней не было глубины. Что же это такое? В чем тут фокус? На моем месте всякий человек отпрянул бы в замешательстве, бросился вон, роняя стулья и исторгая из груди крик неизбывного отчаяния. Но мне приходилось видеть и не такое. Я помню гниль и извивы паучьих лап, смердение плотоядия, гортанные всхлипы работающих инструментов и размягчение отработанных; картины разрушения, руинирования, безвозвратного старения бережно хранятся структурами кристалла моей памяти.

Между тем, рука, которая и вызвала подозрения, по-прежнему совершала странные движения, подобно гибкому стержню, направляющему поршень. Проследив за рукою до того места, где она венчается кистью, я увидел темно-коричневый шишкообразный и походящий также на черепаший панцирь величиною в кулак нарост на правой ноге грешницы, с внешней стороны бедра ближе к коленному суставу. Вот этот нарост ладонь руки растирала, как если бы хотела трением разгорячить его. Край платья цеплялся за нарост, и ткань в соответствующем месте не только потемнела, но и истерлась, из чего я заключил, что натирание данного "панциря" для моей новой знакомой - дело обычное.

Придвинувшись ближе и натянув перчатку, я осторожно притронулся пальцами к оболочке нароста, совсем упустив из виду то обстоятельство, что женщина, возможно, чувствительна и практикует неадекватные способы реагирования на прикосновения чужих рук. Ладонь в тот же миг замерла над панцирем, а ноги инстинктивно сошлись, защищая рабочий инструмент, словно бы он был в опасности. По такой реакции можно было без труда распознать недисциплинированную, стихийную и даже изнеженную натуру.

Мгновение - и женщина, причудливо изогнувшись, опустив локоть на скамью, глядит на меня широко раскрытыми глазами, не излучающими ничего, что могло бы свидетельствовать о сознательности.

Я шепотом (чтобы не отрывать читателей от работы) представился и объяснил, что не собираюсь причинять беспокойства, но только хотел бы получить сведения о панцире, заинтересовавшем меня как ученого.

-Посмотрите, Анна, на столе напротив вас лежит книга, которую я читал. Это научная книга. - Сказал я, заметив, что женщина недоверчиво вздрогнула. На мгновение она выпрямилась, я услышал шорох обложки над головой, и в следующую секунду она опять изогнулась, всем видом символизируя согласие. Она не могла прочесть название книги, но добротный переплет и обилие записей на полях успокоили ее.

-Чтож, - молвила Анна печально, - если вас интересует происхождение этой вещи на моей ноге, то мне скрывать не имеет смысла. Как ученый вы все равно добьетесь своего, так уж лучше я раскрою карты.

Я сказал, что она права и придвинулся ближе, стараясь, однако, не касаться щекою чешуи панциря.

-Несколько месяцев тому назад, - сказала она, - со мной произошло нечто невероятное. Поверьте, я хотела бы открыться вам, но подписала бумагу, запрещающую мне говорить о том, что тогда увидела! Нет-нет, обо всем остальном бумага говорить не запрещает, вы не подумайте обо мне, будто я совершаю клятвопреступление! Итак, на ноге у меня не какая-нибудь болезненная опухоль.

-Не гомункулус ли в ней зреет? - Дерзко предположил я. Анна побледнела.

-Кто вам сказал? - Дрожащим голосом пробормотала она. - Или это настолько очевидно? Не понимаю! Ну да, у меня зреет на ноге гомункулус. Мне предложили участвовать в эксперименте, но сказали, что во чреве из тактических соображений гомункулуса выращивать не будем.

-Понимаю. Душа человека будет думать, что плод во чреве, и туда будет стремиться, а плод-то - на ноге! Вот так хитрость!

-В том-то и дело! Но нога открыта всем ветрам и зачастую переохлаждается. Мне рекомендовали либо пользоваться грелкой, либо натирать. В домашних условиях можно грелкой, ничего не имею против...

-Ну а на улицу куда же с грелкою молодой женщине! - Всплеснул я руками. Женщина благодарно улыбнулась и сказала, что так и есть.

-А скажите ка, Анна, сколько месяцев гомункулусу уже сегодня насчитывается? Как долго вы его вынашиваете?

-Четвертый пошел. Совсем недолго осталось.

-Четвертый?! - В моем голосе прозвучала тревога.

-Да, четвертый. Мне сказали, что в конце третьего я должна явиться на освидетельствование, но я не пошла, потому что была нездорова.

-О боже! Вы понимаете, что наделали?!

Не давая ей опомниться, я выхватил из кармана скальпель и несколькими круговыми движениями отделил нарост от ноги. Анна, шокированная болью, не закричала, но беззвучно повалилась туловищем на скамью, откуда рухнула на пол. Снизу вверх на меня был устремлен взгляд, полный недоумения и мольбы.

Из нароста на пол выскочил крошечный эмбрион, во всем подобный полноценному человеку, своеобразный "лилипут". Не ожидавший внезапного разоблачения, он пребывал в замешательстве и, подслеповато щурясь, глядел прямо перед собой, шатаясь, как пьяный или напичканный наркотиками. Я ухватил его за голову и поднес к лицу незадачливой "матери".

-Видите, Анна, какого монстра вы носили с собою. В конце третьего месяца вам было велено явиться в лабораторию, где созданы все условия для вселения в плод нужной энергии, благодаря которой он и сделался бы впоследствие гомункулусом. Но вы отнеслись к делу спустя рукава. Душа, искавшая тельце в вашем чреве и не нашедшая его там, принялась кружиться вокруг - и кружилась, собирая атмосферную пыль, до тех пор, пока не наткнулась на панцирь. Проникнуть под него было делом пустяшным. Теперь я убиваю этого монстра, ну а если бы я не оказался здесь и сей-час рядом?! Что тогда!

С этими словами я вынул из-за пазухи флакон с хлороформом, быстро раскупорил его, бросил внутрь монстра и герметично запечатал. Убедившись в том, что монстр погиб, я передал флакон Анне и посоветовал захоронить его. Анна всхипнула.

-Вы убили гомункулуса! - С укором прохрипела она.

-Нет. Я убил человека. - Сказал я.

-Да, я убил человека, которого вы, в безумии вашем, согревали вашей рукою! Видит Бог, эта рука могла бы найти куда более достойную работу! Я ухожу, но не прощаюсь. Досвидания, Анна!

 

См. также "Анна и банка"

 

07.02.1999 era vulgari

 

Наш кошелек Bitcoin: 19xw3sFQFw7fwHN76yvj38tWA2F8a1a8RT

 

 

MegaЦефалNews (MZN) | Предшествующие выпуски: 600-699 | 500-599 | 400-499 | 295-399 | 195-294 | 93-194 | 0-92

См. тж. Экваэлита, Донна Анна, Candala Media Blog

Говняные конфеты (Заговор архонтов)

 

Гостевая книга MZN

 

These sites are created and maintained by Егорий Простоспичкин, all forms and essence defined 1997-2017