MegaЦефалNews (MZN)



# 320


 

Она пьет до дна тех, кто в море

поэма

sub figura 367

За гранью очевидного жизнь непрерывна и превосходит по интенсивности все жизни земные. За гранью даже и смерть непрерывна. В океане бесконечности живет дева небесная, темная мать морская, она шевелится и поет. Но никто не услышит.

Чуть протягивает руку - образовывает мысы,
ила донного касаясь - вырывает рыбам ямы,
глубоко вдыхает воздух - омуты рождает в море.
Поворачиваясь боком - берега морей ровняет,
трогает ногами сушу - делает лососьи тони,
суши головой касаясь - бухты вдавливает в берег.
Вечный смех ее бесстрастен, экстатические жесты -
дрожь вселенской мясорубки.

Но я люблю ее по воле, да, по моей дурацкой воле,
и по ней я оказался, ноги в стремена засунув,
на дороге через блудий, через звездий миллиарды
на коне сереброкрылом, на кентавре меднооком,
на стремительном олене, на челе со знаком Зверя,
и с Печатью Запустенья на сердцах моих разрывах,
на сердцах заледеневших, на бочонках темной браги.

На стреле темнело жало, жало злого скорпиона!
Вместо тетивы у лука были жилы юной девы,
невиновной и горячей, теплокровной как обычно.

Кто же песнь мою услышит,
ты услышь хотя бы, небо,
проглоти меня скорее.

Деву я сломал с улыбкой и с ее нагрудной плоти
я сорвал нательный крестик, чтобы роза не пропала.
Я ее распял, голубку, на антеннах и на мачтах,
на оконных рамах белых посадил чудные пятна.
Плесень долго шевелилась под квасцами в чаше ночью.
Но я жилам дал свободу, тетиву для Артемиды,
тетиву для Аполлона, тетиву для самострела изготовил я, умелый.

Деву я сломал всецело, разлетелись перья быстро,
разнеслись на юг, на запад, на восток, на север ветром.
Я вибрировал центрально, направляя страсть на север,
направляя страсти лапы и на юг, на запад тоже,
на восток бросая руки, чтоб мне стать крестом в окружье.

Вот зачем летел я ветром, князь полей, хозяин страха,
вековечный песнопевец, на коне золотоглазом,
на олене восьмикрылом, на собаке с головами,
коих пятьдесят считалось, если считывать обычно,
если считывать превратно, тоже пятьдесят считалось.
Надо мной смеялось небо, подо мной земля стонала.
Кто же песнь мою услышит, ты услышь хотя бы, небо,
проглоти меня скорее.

В сердце острие вонзилось, в сердце жало вмиг проникло.
Не мое то сердце было, не в мое вонзилось жало.
То мой конь упал подкошен, на песок упал кентавр,
на каменья златоглазый. Я стенаю! Я стенаю!
Где слеза земли коснется, все живое пусть погибнет.

В латы облачен, как надо, в драгоценные доспехи,
князь степенно в воду рухнул, и его волна качала
шесть и семь и восемь суток, и еще деньков пятнадцать,
и потом еще шестнадцать, чтобы уж не просчитаться.

Измочалился, могучий, руки в водах побелели,
кожа превратилась в сито, голова в кочан капусты.
Ах, как жаль мне князя, право, я б не стал над ним смеяться.

Выше головы каленье, выше месяца сиянье,
над плечами яркий всполох, превращусь наверно в факел.
Брошу факел я повыше, чтоб святая эскадрилья
птиц небесных на подлете все фасетки ободрала.
Вы летите птицы быстро, пусть из вас летит на север,
пусть из вас летит на запад, пусть на юг, другая четверть
пусть в восточном направленьи.
И когда из вас, небесных, в каждом месте приземлится
ровно столько, сколько надо,
там вы гвозди вбейте в руки,
если их найти возможно.
И когда из вас, небесных, улетевших в направленье
восходящего светила, хоть одна достигнет края,
вы сигнал мой передайте,
расскажите про пучину,
про морские беззаконья,
про жестокую царицу!

Я люблю ее, бесспорно, деву вод, небес царицу,
но все это к истощенью привело во мне все клетки.
Витаминов нету в мире, что помочь бы мне сумели.
Нету крови, чтоб казалась покровавее, чем воды.
В океане безраздельно властвует закон инерций.
Дева смотрит беспощадно. Изо рта ее бальзамы
на лицо мое сочатся, я ловлю нектар губами.
Принеси скорее чашу.
Вся объята вожделеньем, я устал в ее объятьях,
принеси скорее посох.

Я подкинул факел в небо, сделал все по плану точно,
птицы полетели быстро - к западу летит кукушка,
к северу орел могучий, к югу тетерев обычный,
на восток шальная пуля - ласточка спешит проворно.
Ласточкины песни дивно, неизбывно прозвучали
между радугой и морем.

Дева Света, чуть услышав, как стенает витязь пьяный
в океане бесконечном, снарядила эскадрилью,
нарядилась как невеста, нарядила тело в солнце.
Понесли ее над морем в колеснице сфинксов стаи,
лебедей извивошеих, стаи саранчи ужасной.
Вот она подходит к морю, я крючок ее глотаю.
Рыбиной блестящей лезу из воды навстречу деве.
Поскорей возьми ты рыбу, съешь ее, пока не поздно!

Есть тебя не буду, смелый, есть не стану, лучезарный,
золото моих доспехов - сам ты выковал однажды!

Дева знак дает условный, глаз мигает от зенита
до надира, все сметая, и из рыбины наружу
лезет монстр безобразный, это я в обычном теле,
убивающий живое, убивающий бесстрастно,
аниматор и ваятель, кузницы искусный мастер,
матерей плодотворитель и оккультный некий камень.
Снова Альфа и Омега, да, опять я лучезарен.
Океан не страшен вовсе, если знать, как обращаться.

 

13.03.1999 era vulgari

 

Наш кошелек Bitcoin: 19xw3sFQFw7fwHN76yvj38tWA2F8a1a8RT

 

 

MegaЦефалNews (MZN) | Предшествующие выпуски: 600-699 | 500-599 | 400-499 | 295-399 | 195-294 | 93-194 | 0-92

См. тж. Экваэлита, Донна Анна, Candala Media Blog

Трубка, курительная (Словарь Суккубов)

 

Гостевая книга MZN

 

These sites are created and maintained by Егорий Простоспичкин, all forms and essence defined 1997-2017