MegaЦефалNews (MZN)



# 321


 

Анна и банка

рассказ

продолжение рассказа Гомункулус

Вернувшись домой из библиотеки, Анна поставила банку с гомункулусом на стол, выпила пшеничной водки и легла спать.

На следующий день она поднялась с третьими лучами и была измята, словно бы боролась во сне с невидимым насильником. Она была злая и невыспавшаяся, и потому, когда бросила взгляд на банку, то сначала не придала ей особого значения. Был будний день и она, как обычно, пошла на работу, а работала она универсальной продавщицей в магазине широкого профиля. Приходя на работу, она, как правило, одевалась празднично в полотняную сорочку, а сверх нее еще льняную, и в ароматный сарафан, опоясывалась шелковым кушаком, заплетала красивую косу, прихватывала красной лентой, и так ходила по ярусам и этажам, будто пава.

По долгу службы ей приходилось быть весь день на ногах. Поэтому, вернувшись домой с работы, она опять не придала значения банке. И так продолжалось целый месяц.

И в течение всего этого месяца Анна просыпалась измятая.

Однажды утром она не смогла больше подниматься так, как если бы ничего с ней не происходило. Складывалось впечатление, что силы оставили ее. Она долго раздумывала, натянув одеяло на голову, над своей проблемой, и наконец вспомнила про банку.

Анна решительно поднялась, оправила ночную рубаху сиреневого цвета и, пошатываясь, двинулась к столу. Наклонившись над банкой, она оторопела. Если раньше в банке находилась прозрачная жидкость, то есть хлороформ, в котором плавал мертвый гомункулус, то теперь ни жидкости, ни гомункулуса нельзя было разглядеть из-за белого налета на стекле.

Поразмышляв над этим, Анна с усилием отвернула притертую крыжечку и заглянула в банку. Та была полна белого порошка. Анна невольно отпрянула, так как порошок издавал неприятный едкий запах. Но минуту спустя она помотала головой и снова наклонилась над банкой, а еще спустя минуту принялась вдыхать испарения. Поначалу казавшийся неприятным, запах порошка постепенно пленял Анну, и спустя несколько минут она уже не пересиливала себя, но дышала с заметным удовольствием.

"Я не помню, чтоб видела здесь эту банку раньше." - Внезапно промелькнуло в ее сознании.

"Но моя жизнь не прерывалась и только банке в ней места не было, и значит, банка всегда была здесь, и я наверное обращала внимание на нее, но теперь что-то заставляет мое сознание вытеснять память о банке." - Думала она, сладострастно дыша.

"Что-то во мне сейчас раскрывается, как будто цветок внутри." - Дыхание распирало Анну, но цветок, раскрывавшийся внутри, создавал пустоту и Анна дрожала от предвкушения. Что-то подсказывало ей не спешить и дышать дальше, не думая ни о чем, и ни на что не рассчитывая, а лепестки цветка щекотали кожу изнутри, и пищали, алея зевами: "Да, Анна, дыши, дыши, Анна, и дыши."

Анна, не переставая дышать, уперлась переносицей и подбородком в холодные края банки, приоткрыла рот и кончиком розового языка притронулась к порошку. Вопреки ее ожиданиям, порошок легко подался - он не был сдавлен в плотную массу, но струился, как белая пыль, и не прилипал к языку, а только нежно пощипывал его, растворяясь в слюне, ритмично брызгавшей из широко раскрытых пор. Растворенный порошок моментально впитывался во вкусовые сосочки. На вкус порошок был сладок, на запах - томил Анну и сшибал ее с ног, и она сходила с ума от этого запаха.

Ее спина выгнулась, и по плечам начала пробегать дрожь. Руки сжимали банку и та стучала по столу. Не отрываясь от банки, Анна постаралась опуститься на стул, но вокруг все тонуло в пульсации розового тумана, а стула никакого не было, и наконец Анна поняла, что не имеет значения поза, которую она примет, потому что цветок внутри все порвет, и не будет больше никаких поз.

Внизу живота Анна чувствовала тяжесть, как будто горячий камень. Но это был светлый камень, и не вниз он тянул, нет, он словно бы проник в Анну и медленно ввинчивался, приподнимая ее. Вдоль боков снизу вверх струились потоки мурашек, и эти потоки заворачивались, не достигая груди, за спину, заостренными кончиками пританцовывали на позвонках, которые от этого начинали скрипеть, словно бы под тяжестью, готовой сломать женское тело. Цветок, гнездившийся в диафрагме, успел раскрыть все лепестки, и теперь раскрывал блестящие стержни. Его стеблем был позвоночник, а корнями - пританцовывающие потоки. Тело представляло собой лоскут эластичной ткани, растянутой на стержнях. А цветок - как стальной паук, цеплялся за кожу, дрожал и поднимался в груди, усиками лез через тонкую шею, через череп, через уши наружу - и его белые усы напряженно болтались по бокам головы Анны, щелкали захватами, требовали пищи для огня, белков, жиров, углеводов для сосущего монстра. Ибо ему надлежало расти, он был еще мал.

Анна, не сознавая больше своих действий, принялась встряхивать банку, а язык напрягла таким образом, чтобы получился миниатюрный совочек. Края языка издавали едва слышный шорох, скользя по стенкам банки.

Внезапно по ее позвоночнику прошел болевой спазм, в результате чего тело было отброшено в угол комнаты, а банка отлетела на стол, прокатилась по полированной доске, рассыпая порошок, и с глухим звуком слетела на пол. Разбилась.

Анна широко раскрыла глаза, перевернулась в углу комнаты и в один прыжок достигла стола, упала на бок и принялась, подергиваясь от боли, сгребать порошок одной рукой. Стекло впивалось в ее ладонь, Анна жмурилась и рычала, как кошка на солнце. Когда порошок был смешан с кровью и сметен в пирамидку, Анна раскачалась и рухнула на нее лицом, подняла лицо и с силой опустила, еще раз подняла, и еще раз опустила, разбив сначала нос, а во второй раз губы. Проглотив весь порошок, она стала кататься по полу, раздирая покровы о стекло, стуча скулами и локтями о камень. Она застывала в изысканных позах то здесь, то там, чтобы слизнуть остатки порошка и двинуться дальше. Вскоре весь пол был в следах крови и Анна не могла остановиться - ей казалось, что можно лизать и лизать, лизать и лизать, и наверное порошок еще остался под ножкою стула; за плинтусами, на лопастях вентилятора. Она сорвала с себя лоскутья сиреневых одеяний.

"Ну вот и я достигла этого!" - Вертелось в ее сознании. Анна и хотела бы думать в такую минуту - о чем-то другом; но других слов к ней не приходило. Облако порошка пульсировало вокруг нее, цветок окончательно раскрылся и теперь тоже выстреливал из тычинок порошком. Порошок летел в голову, как в пестик, выбивал мозг и лез наружу сквозь кожу, так что волосы быстро росли и, наэлектризованные, шуршали в воздухе, свивались и развивались, одевали и раздевали нагую Анну. Твердый, сокрушительный порошок струйно несясь бил хвостом, сдирал плафоны с люстр, поднимался захватывающим капюшоном, ладонью и лоном, убелял вершины.

Внезапно Анна замерла, словно ее поразила неожиданная мысль, а потом вскочила и быстро собрала в ладони порошок, остававшийся на крышке стола. Ладони она прижала к губам, и стала жадно глотать, а язык умело очищал ложбинки меж пальцев. Проглотив все без остатка, она взвыла и, наклонив голову под прямым углом, принялась запихивать ладони в рот, растягивая щеки. Так, с растянутыми щеками, она рухнула навзничь, и поползла, отталкиваясь ногами, к кровати. Там она стала тереться - молча - плечами о ножку, грудью о спинку, стучать головою, но то терлось ее брошенное тело, соскользнувшее с пальцев, которыми Анна пыталась проникнуть себе в горло.

Анна не знала, куда вдруг делось ее тело. Сама она падала навзничь от стола и от лампы, от окна наружу, - двойной топор, яйценосная птица, мохнато хвостея звездою. Раскрывшийся цветок бил лепестками, будто крыльями, и ширил прутья, пока кожа не соскользнула с них. Она открывала глаза - и шла среди дня по белой улице, ясно видя и слыша явления, наблюдая движенья реалий, ощущая изнеможенье и моженье пульсации, которая не кончалась, но уходила по спирали вверх. Картины дней наслаивались одна на другую, и в то-же время отпадали - слой за слоем, чтобы низвергнуться в бездну. Люди, звери и птицы, деревья и камни, столпы и бурьяны, ночи и тучи приносили Анне деньги, деньги, деньги, хотя она отдавалась совсем за немного, за порошок и за воздух, за трижды три и за сдачу. Она полюбила работу. Струи порошка, лившиеся из бушующего бутона, мягкие, обволакивающие, напряженные, создавали водоворот, в котором и летела Анна, откинувшись от себя.

"Ну вот я и достигла этого!" - Необычайно ясно сказал ее внутренний голос. "Да - и я достигла. И со мной это случилось." - Голос как бы подшучивал над собственной недоверчивостью. На самом деле, он понимал, что все дело в порошке, и Анне следовало бы выяснить, что такое было в банке, и почему оно связано с гомункулусом. Но Анна представляла собой полотнище белого шелка, вздутое, растянутое на клубах порошка, расширяющееся в водовороте, кипящее вместе с ним. А что голос? Ничто.

Очнулась Анна на полу к исходу третьего дня. В комнате было прохладно, но Анна не чувствовала холода. Из влагалища у нее тихо струилась ледяная жидкость. Она прикоснулась пальцами к вульве и поднесла их к лицу. На пальцах блестела ртуть.

Много лет минуло с того дня. Анна давно уволилась из магазина и перешла в лабораторию. Работать простой стеклянной банкой.

 

15.03.1999 era vulgari

 

Наш кошелек Bitcoin: 19xw3sFQFw7fwHN76yvj38tWA2F8a1a8RT

 

 

MegaЦефалNews (MZN) | Предшествующие выпуски: 600-699 | 500-599 | 400-499 | 295-399 | 195-294 | 93-194 | 0-92

См. тж. Экваэлита, Донна Анна, Candala Media Blog

Кобыла в Дикой Охоте

 

Гостевая книга MZN

 

These sites are created and maintained by Егорий Простоспичкин, all forms and essence defined 1997-2017