MegaЦефалNews (MZN)



# 327


 

Кто содрогает сердце

мифологический сюжет

Вторая половина дня. Я двигаюсь по белой дороге через желтые поля, меня несет колесница. Волнуются травы! Поют кузнечики. В придорожной пыли у ямы я вижу нечто темнеющее, изумительно выраженное на розовом и зеленом, с золотистыми пятнами каких-то тканей или доспехов, больше уже не пригодных ни для того, чтобы прикрыть наготу, ни для защиты в бою.

Я останавливаю колесницу и схожу на землю. Щит мой горит на солнце, все живое вокруг каменеет, даже песня кукушки в далекой роще замирает на полуслове. Лишь ужи и гадюки в ямах по-прежнему извиваются.

"Что-же это такое, - думаю я, - лежит и темнеет, на зеленом, на розовом распластавшись? Человек это, герой или простая ветошь?"

Приглядевшись, я вижу целый ряд своеобразных черт на обезображенной зверьми, поедателями падали, на иссушенной суховеями и увлажненной ливнем груде мясистых отрепьев. Вот нога - лежит, соединенная каким-то незначительным лоскутом с общей массой. Подобна она куску рыбы. Можно заметить руки, стенки брюшины, раскрывшуюся, наподобие верхней пары крыльев жука, грудную клетку, откуда трепетным, ярким пузырем сочится сердце, и наконец, голову. На лице застывшее выражение, в котором едва намечено удивление, но есть и мотивы радости, даже удовольствия. Виски немного вмяты, но не кровоточат. Крышка черепа срезана, как будто лезвием, наискось - и лежит чуть поодаль. Автотранспортное ли происшествие виною тому или что-то другое - сказать очень сложно, и я не берусь. Строить догадки - последнее из дел.

Вот проходит минута, пролетает другая, и я без тени омерзения на моем божественном лице вижу, что змеи, вившиеся в ямах, по одной или парами юрко и достаточно дерзновенно, по-их мнению, совершают броски в сторону лежащего мяса. Добравшись, они зубами прихватывают части тела и что есть силы дергают, при этом скручиваясь в спирали или пружины и раскручиваясь обратно. Так помаленьку они уменьшают общую массу, и я начинаю беспокоиться: если придет время совершить чудо оживления, то что за урод поднимется из пыли, сияя безмозглой улыбкой? Да и где теперь сам мозг? Не его ли утащила змея первым делом, ведь кусок отменно лакомый!

Я думаю, что найдется у нас тот или другой камень, заменить мозг. Но есть такие части, каких уж не заменишь эрзацем, будь ты сам Гефест, не слишком искусен, чтобы изготовить. Взять хотя бы сердце.

Подумав так, я подхожу ближе и, оперевшись на копье, склоняюсь над мясом. Сразу вижу, что дело плохо: скелет уж не тот. Если змеи утащат части, то черви проедят ходы в костной массе, где впоследствие обоснуются на время жуки-древоточцы. И лишь минет время - все распадется в пыль. Скажу откровенно: ходят слухи, что от того и произошла пыль подле наших дорог, что здесь разложилось великое множество бывших людей.

Одним глазом лежащий герой - а я теперь понимаю, что это герой, если вовсе не бог, - внезапно блеснул на меня, и останки его лица незначительно исказились. Скорее всего, он узнал меня, но сказать ничего не может, потому что язык уже утащили. Жестами он пытается обрисовать фабулу и начерить примерный путь, пройденный им до этой точки, где случайно произошла катастрофа.

Царский отпрыск, он был взращен в роскоши и с детства приучился к веселью. Всегда его окружали придворные, охотно разделявшие роли в необычайных играх. Как-то раз, ведомый желанием усилить горенье экстаза, он потребовал принести ему некое зеркало, которое, по-слухам, должно все удваивать. Не найдя такого зеркала, придворные замыслили и осуществили коварный план: когда глава семьи был в отсутствии, слуги, будто монстры, набросились на беспечного и растерзали бы его, кабы он не скрылся. Однако, и они оказались не лыком шиты. В результате последовавшей за погоней борьбы он очутился именно в том положении, в котором мне и выпало счастье его найти.

"Шесть частей моих растащили ненасытные змеи, но осталась лишь одна часть. Боюсь, - объяснил расчлененный, - что ее потеря скажется на мне не лучшим образом."

Я улыбаюсь и говорю ему, что вся история мне хорошо известна. Ведь и мне было отведено место в доме отца.

Поверженный ужаснулся, услышав такое, а мною был подан ему особый знак глазами, устраняющий колебания. "Все мы - братья и сестры." - Ледяным голосом добавляю я.

Теперь поверженный совершенно мертв. Только сердце осталось от него, и это чудесно. Я поднимаю сердце и решаю сохранить его до определенного срока. Можно было бы сказать, что это - хранение в течение полупериода, однако, по человеческим меркам, наши периоды совсем не те. То один период промелькнет как мгновение, а то вдруг четверть другого затянется на несколько тысячелетий.

Но тут у меня возникает куда более приемлемая идея: я спрячу сердце в мой шлем и отнесу во дворец, а уж отец сам решит, что делать дальше. Много диковинок есть во дворце у него - есть инкубатор.

Как только сердце было поднято, змеи будто бы укротились. Сова (а меня повсюду сопровождает сова) подсказывает обработать скелет амброзией. Пусть пока полежит здесь, обработанный амброзией - черви его не тронут - а там видно будет, что дальше.

Все так и было сделано.

Зевс обрадовался, когда узнал, что ему принесено именно сердце. Он спрятал его в своем фаллосе, впоследствие, ради красного словца, переименованном в бедро. Здесь, в фаллосе, сердце долгое время зрело, дожидаясь возвращения сотрудников санэпидстанции, высланных за другими частями тела. И они действительно вернулись - с чем.

Зевс передал сердце - члены собрались подле.

Снова восстало Солнце. Снова потекли медовые вина, зазвучали звонкие песни!

Вот какое хорошее заключение у этой истории.

 

28.03.1999 era vulgari

 

Наш кошелек Bitcoin: 19xw3sFQFw7fwHN76yvj38tWA2F8a1a8RT

 

 

MegaЦефалNews (MZN) | Предшествующие выпуски: 600-699 | 500-599 | 400-499 | 295-399 | 195-294 | 93-194 | 0-92

См. тж. Экваэлита, Донна Анна, Candala Media Blog

Юбка (Словарь Суккубов)

 

Гостевая книга MZN

 

These sites are created and maintained by Егорий Простоспичкин, all forms and essence defined 1997-2017