MegaЦефалNews (MZN)



# 354


 

О Революции и о восстановлении целостности Плеромы

Ночью я вышел в сад, размышляя над необходимостью доступным языком рассказать о том, что такое Революция.

В саду ночью тепло и шумно.

Над живописной часовней горит полная луна. Ночью радуги нет.

Эти строки я пишу в полдень, когда радуга есть, а солнце сияет необычайно. Искры летят от него, несущегося по своду. Воспоминания о том, что произошло ночью, будоражат меня и освежают. В кабинете делается прохладнее, и сторонний наблюдатель ужаснулся бы, заметив, что делается еще и сумрачнее. Происходит это по известной причине, раскрывать которую я не стану, но только намекну, что, когда работаю, ставлю в углах соглядатаев, соответственно, четырех, и они - темны. Темное-же всегда испускает лучи темного света, и даже в самый светлый день несут нам ночную ясность, ночную прохладу и ночную безупречность. Тем, кто не понимает, почему это так, рекомендую попробовать самостоятельно понять.

Итак, ночью я вышел в сад, чтобы немного пройтись. Для себя я это сформулировал следующим образом: "только до Кариатиды и сразу назад, потому что луна". Данная формулировка, скорее всего, покажется неясной, но горе тому, кто ищет ясности, не достигая нам даже до щиколоток.

Дело было в три часа пополуночи и на траве лежала свежая роса.

Пройдя по росе босиком, я очутился в тенистом месте. Дуб, произраставший здесь, совершенно спрятал луну в своей кроне, и чтобы не споткнуться о корни, я развел руки в стороны. Стоило мне сделать это, как тотчас-же из ствола выскочил дубовый старик, одежда которого испускала янтарно-розовое сияние. В руке у него был меч, показавшийся мне несколько покоробленным от времени и даже запятнанным ржавчиной. Старик рассмеялся, когда я объяснил ему, поздоровавшись, суть своих опасений, и сказал, что за меч волноваться не нужно, потому что оружие дубовые старики всегда получают по утрам заново.

"Досточтимый старик! - Сказал я, изменив голос до неузнаваемости. - Есть у меня к тебе две огромные просьбы, граничащие с требованиями!"

"И какие-же?!" - Живо воскликнул старик, польщенный вежливым обращением к нему.

"Первое: отдайте мне меч, и второе: подскажите, как пройти к пруду."

"За меч и совет вы отдайте мне на время вашу шляпу, Сеньор." - Молвил старик, подбоченясь.

Я сорвал дубовый лист с низкой ветви и протянул его старику, объяснив, что это и есть моя шляпа. Старик взял лист и нацепил его на голову. Росточком он был не более подберезовика, вследствие чего шляпа пришлась впору.

Когда шляпа была надета и лишила старика красноречия, я живо начертил на земле треугольник, написал с трех сторон соответствующие слова, и попросил войти в него, что старик с едва скрываемым раздражением исполнил, еще не подозревая о том, что в треугольнике не сможет лгать и изворачиваться.

Меч остался вне треугольника. Подняв его с травы и вложив в ножны, я обратился к старику:

"Именем Тетраграмматона заклинаю тебя, старик, вышедший из ствола дуба, проглотившего лунный диск, говорить правду, правду и только правду. Вот моя Черная Книга, клянись!"

Глаза старика, размером с бусины, расширились и несколько секунд светились огнем, но не ярким, не таким, какое источает солнце, а подобным свету гниения. Поколебавшись и поняв, что сила Тетраграмматона на моей стороне, старик сделал то, что я требовал.

"Вы не очень-то уважительно относитесь к нам, демонам. Ведь я по должности Маркиз." - Посетовал он после этого.

Я объяснил, что отныне он не будет занимать определенной должности, так как я пришел всех судить и отпускать навсегда.

"Значит-ли это, что праведные последуют за вами?"

"Да, - сказал я, - те, которые раскаялись и сделали то, что я им говорил, будут мною абсорбированы и пойдут туда, куда пойду я."

"А как-же это на практике выразится? Вот я стою на месте и если не захочу, то и не пойду!" - Лукаво молвил старик.

"Вы стоите в треугольнике, и мне достаточно сложить его, чтобы обеспечить полное уничтожение всего, что внутри. С точки зрения того, что внутри, это невозможно. Вы наверняка воображаете себе, что созданная внутри треугольника среда обитания является совершенно реальной."

Старик ничего не ответил.

Я сложил треугольник и абсорбировал старика вместе со всеми его жалкими знаниями, в-частности, с ответом на сформулированный мной вопрос о дороге к пруду.

У пруда стояла мраморная Кариатида. Она умывалась лунным светом и была недвижима. Но я знал о том, что на самом деле это не Кариатида.

"Царица, - обратился я к ней чистым голосом, - скажи, что делаешь Ты ночью у темной воды?"

Она не подала никакого знака, свидетельствовавшего бы о внимании, но я продолжил:

"До рассвета остается три часа, и этот период - воистину равен бесконечности. Я могу себе позволить ждать сколь угодно долго, ведь как Сеньор я вечен. Мои периоды назовут тысячелетиями и эонами, и ночь будет сменяться днями, и времена года другими, и империи будут возноситься, чтобы тотчас-же прийти в упадок, и пророки будут нашептывать друг другу обманы о днях, но тем не менее, до рассвета я буду стоять в этом месте непоколебимо. Этот сад Гефсиманский, я давно здесь - садовник. Мне не нужно глаз, чтобы находить дорогу к каждой растущей ромашке. Мне не требуется ног, чтобы оказаться в каждом месте, где требуется пролить удобренье. У хранителя заветного дуба я отнял меч, который сияет. Ты восходишь каждое утро и несешь в себе меч. Но пожалуйста, если мы хотим ломаться и делать вид, что не имеем отношения к мечу и восходу, то - конечно, я могу ждать."

Последние слова я произнес измененным голосом, с реверберацией, что на порядок усилило правдивость звучания. У этих слов не было эха, но они не гасли. Каждое существо сада повторяло их моим голосом, страшась прервать течение. Я застыл в столпе вибрации и мой язык стал выползать наружу.

Труп дубового старика, подобно капле ртути, покатился по языку, но чем быстрее он катился, тем конец делался дальше.

Конец языка представлял собой раковую клешню. И он представлял собой створки, которые отворялись, а отворившись опять отворялись, и отворялись они снова и снова, потому что только так и возможно.

Из растворения кончика языка казалось красное, красное жало, уподобляемое наконечнику стрелы.

Пока язык летел вперед, затылок (рог) летел назад.

Руки же балансировали, будучи разведенными в стороны.

Лопатки раскрывались.

Голени раскрывались. Живот раскрывался.

Так я раскрывал объятия, ожидая ответа.

И когда рог мой объял вселенную и вонзился, перелетев через пруд, в грудь Кариатиды, а язык прилепился к ее шее, а левая рука вошла в лоно, а правая поднесла меч к руке недвижимой, стоявшая содрогнулась.

Я сказал:

"Будь моей дочерью!"

Она вошла в раскрытие моего живота, ведя за собой то, что я вонзил в нее.

Я объял живот, стенки которого не способны были прикрыть всю Кариатиду, полыхающими крыльями, и стал сворачиваться.

Я стал сворачиваться. Я рухнул в пруд, как алый шар, покрытый мерцающей пленкой. Никакой луны больше не было. Пруд вскипел. Сад и все его существа ввернулись в кипящий зев.

Достигая абсолютной формы, я пронзал себя мечом, который незадолго до этого вложил в руку содрогающейся Царевны.

И все было так, как предсказано: ночи сменялись днями, а царства царствами. В конце же, когда вся вода выкипела, осталось только пылающее яйцо в чаше.

Когда оно выкатилось, чаша вспыхнула огнем аннигиляции и исчезла навсегда. Оставшееся было Единственным. Больше не было ничего. Не было ни пространства, ни времени, ни бесконечного, ни конечного.

Не яркая и не тусклая, не белая и не черная звезда, в которую превратилось яйцо, не была, хотя нельзя сказать, что ее не было.

И где она была, о том нельзя сказать как о вместилище всего, что находится в нем.

Но будучи звездою, она оставалась яйцом.

И еще немного это яйцо пребывало в полнейшем запустении, а когда я уже отчаялся получить что-то толковое, появилось ОНО.

Может быть, я не заметил, как ОНО вылупилось из Яйца. И я увидел только, как ОНО раскрывает ПАСТЬ.

И ПАСТЬ была похожа, как это ни странно, на яйцеклад.

После этого я произвел еще ряд действий, но они носили деструктивный характер, и от того мгновения я больше не мог ничего соединять, а мог лишь делить, за что и дал себе титул Прозектора Морга Бесконечности. Но то, что я отделял от останков, нищие с паперти подбирали как целые хлеба. АЛЛИЛУЙЯ.

 

29.05.1999 era vulgari

 

Наш кошелек Bitcoin: 19xw3sFQFw7fwHN76yvj38tWA2F8a1a8RT

 

 

MegaЦефалNews (MZN) | Предшествующие выпуски: 600-699 | 500-599 | 400-499 | 295-399 | 195-294 | 93-194 | 0-92

См. тж. Экваэлита, Донна Анна, Candala Media Blog

Юбка (Словарь Суккубов)

 

Гостевая книга MZN

 

These sites are created and maintained by Егорий Простоспичкин, all forms and essence defined 1997-2017