MegaЦефалNews (MZN)



# 382


 

Серебрянный Осел

Lucifuga Liberi IX vel Asinus Argenteus

Как-то раз Ночь, носящая световые лучи, страстно легла на леса, на холмы, задышав, и в тот-же миг загудели могучие черные купола, взвыл сигнал тревоги дождя. И зазвенели также острые части домов, выступающие над крышами и называемые, в духе градостроительства, башнями. В парках на листьях блестела кровь солнца, как все субстанции ночью, серебристая. Глаза в тот благословенный час буквально выпадали из чаш, а чаши у глаз дорогие, из розовой кости, уплотненные кожей, умасленные сладкими, как уста диких кошек, дыханиями спящих. На этих чашах тончайшие крыжечки век, которые так наивно и трогательно дрожат, если спящий делится в себе, входит в особую стадию сна, называемую дремой, и спешит куда-нибудь по своим сновиденческим делам.

Если вы ночью посмотрите на город с высоты полета ласточки, то увидите едва приметные, нежнейшие языки голубого пламени, вываливающиеся из приоткрытых окон. Язычки эти не дрожат, не смущаются простором, но устремленно уходят на небо. Там на небе они лижут сахарную луну, получая от нее кровь солнца. Знает ли о том спящий? В его хрустящем безумии? В ломающихся волокнах его мутного хрусталя? В неэргономично рассыпанных листьях хвойных деревьев, в тех самых листьях, которые называют зелеными иглами? Он чувствует, как растут его ногти? А зубы? А вкусовые сосочки языка - ощущает ли он, как они раскрываются, уподобляясь цветам? Нет, он сжег их. Он пил кислоты и водороды весь день, курил полынь и, высунув язык, ходил непорочным под солнцем. Он попросил дакиню поддержать кончик языка и потом они вместе смеялись. А ночью язык ушел от него, ушел навсегда, в фугирующем потоке лучей, под видом темно-синего пламени. Но все картины дней вы увидите на языке, как на ладони. Стоит посмотреть. Обязательно попробуйте. Не бойтесь показаться глупее или упасть. Будьте как свиньи.

В ту роковую ночь, подробно описанную выше, я сжег особые травы, бросил в огнь заклинанье и сделался для начала свиньей мужского рода, похотливым кабаном, но подумав с минуту, решил, что лучше, в аспекте метаязыка Традиции, сделаться похотливым ослом.

Тогда я подумал: быть может, мне улыбнется удача. Я повторю все действия Апулея, нет, я превзойду его. Я буду как он и как Ты, о Враг, и лучше обоих, и вместе с тем, еще буду собой, что приведет к утроению моей магической силы, магической силы моего призыва, и страшный образ, выжженный на сетчатке моих глазьев, перейдет, как переводная картинка, на стены - сколько бы их ни было, и под какими бы углами к частям света они ни стояли. Я наклею это и на плиты прохладных путей, в тишине пробираясь через сады, улыбаясь кариатидам, и на деревья, на асфальты дорог, на брусчатку, на шпалы. И дробный стук моих копыт еще более улучшит ситуацию. Так я сказал себе на языке осла.

И вот, бесстрастно поглядывая на синие языки окон, я засеменил по дороге, действительно черной от ночи.

С собой у меня была небольшая бумага, зажатая в зубах, на которой я, еще в те далекие дни, когда был человеком, написал ряды чисел.

Не стану описывать все путешествие, потому что, как сказано выше, оно уже описано Апулеем, которым я, по-всей видимости, был в одной из прошлых инкарнаций. Нелепо было бы писать одно и то-же. Пользы никакой. Лучше сразу перейти к существенному.

Существенным отличием я бы назвал то обстоятельство, что мне не удалось превратиться в человека. Роковая ли случайность или нелепая закономерность тому виной, уж не знаю, но, не успел я потянуться мордой к цветам, чтобы пожрать их и сбросить ненавистную ослиную маску, как откуда ни возьмись выскочил другой осел. Как известно, все ослы для нас, людей, на одно лицо, и предупрежденный о появлении осла иерофант не заметил различия.

С болью и негодованием наблюдал я за тем, как превращается в человека мой собрат по стаду. Увлеченные чудом, прохожие хлынули к месту происшествия, при этом оттеснив меня в соседний переулок. Я понял, что возвращаться - не стоит свеч, и двинулся по переулку куда глядят глаза.

Пройдя с полквартала, я наткнулся на непритязательный камень.

Это был простой кусок асбеста, испачканный калом.

Я выплюнул на этот камень бумагу, которую по прежнему держал в зубах.

После этого я напряг шею, чтобы создать прилив крови к голове, вследствие чего мои глаза лопнули, а роговица с отпечатанным на ней страшным образом, выскочила наружу. Упав на камень, она прилипла к нему.

И этот камень - о Этот Камень! Этот Камень принял Страшный Образ, числа которого я выписывал тысячелетиями. И роговица просветлилась от Камня, и заблестела, и весь Он стал подобен Глазу. Я - слепой, истекающий глазной слизью из черных дыр, радостно завизжал, потому что сияние Глаза оказалось приятным, и я увидел его, и Лицо, к которому этот Глаз прикрепился, я тоже увидел.

И тогда я развел себя в разные стороны. Вошь, жившая в моей убогой шерсти, стала Богом, и пыль под копытами стала тончайшей гладью Млечного Пути. Но при этом я слышал шумы с дальних улиц, и я откуда-то видел превращающихся в людей ослов, и я бесстрастно взирал на это, скалясь, потому что теперь это было - моим делением.

Я навсегда остался ослом, и я доказал, что три силы сильнее одной, и что Имя Бога Уничтожает Мир, если, произнесенное по живому каллиграфическим почерком Сеньора, попадет - хоть малой каплею - в ту или иную часть. Один удар копытом в камни Проспекта Мира - и Мир будет фиксирован, и та часть раскроется, как роза Первого и Последнего, в Фуге Бесконечного Света.

 

17.07.1999 era vulgari

 

Наш кошелек Bitcoin: 19xw3sFQFw7fwHN76yvj38tWA2F8a1a8RT

 

 

MegaЦефалNews (MZN) | Предшествующие выпуски: 600-699 | 500-599 | 400-499 | 295-399 | 195-294 | 93-194 | 0-92

См. тж. Экваэлита, Донна Анна, Candala Media Blog

Юбка (Словарь Суккубов)

 

Гостевая книга MZN

 

These sites are created and maintained by Егорий Простоспичкин, all forms and essence defined 1997-2017