MegaЦефалNews (MZN)

Выпуск 41

На каждую гидру - О спичках

На каждую гидру

Я вижу гидру, вот она! Ее лицо неказисто: бугристый нос, три слепых глаза, четыре рта и пять сточенных резцов. Шесть раз dens molaris, семь лбов, восемь затылков, девять с половиной бород, десять шей. О, гидра не похожа на что-либо, известное вам из жизни. Она сама - жизнь своего образа. Гидра - это спрут, коего двенадцать щупалец, как руки амикошона, ласково обнимают нас. Четырнадцать языков счастливого урода называют нас на ты и издают высокочастотный писк, вибрируя от беспокойства.

Так вибрируют крылья кузнечика. Я видел, как это происходит, однажды в диком поле, совершая экспериментальный переход... Впрочем, это не к месту...

Итак, пятнадцать острых крыльев бордовой крысы утомляют нас, лишают света. Это короткие, куцые крылья, не дарующие обладателю права на взлет, но их много и они тенисты. А еще у гидры - шестнадцать пищеварительных аппаратов, что примечательнее всего, они выполняют также функцию одного единственного сердечно-сосудистого аппарата, которого у гидры вовсе нет - как такового. И не может быть ледяным сердце, если его нет. Оно не разобъется на сотню прекрасных, смертельных осколков, не оттает, провоцируя коллапс или, если возможно, катарсис.

Гидра - это человек доброй воли, отличный ценитель демократической ценности, ордена трехгрошового белого знамени отождествленец.

Убить гидру! Нет, мало! Расчленить ее - заживо; смять, растоптать, сжечь, вывернуть наизнанку все ее осклизлые аппараты, чтоб в следующий раз неповадно было появляться на свет в таком виде, и того мало. Размозжить ее множественную голову, намотать щупальца на ростки бамбука, бросить коллоидное туловище на берегу Океана в солнечный день. Наступит Полдень: Солнце изумленно застынет в зените. Если как следует рассмешить это солнце, получится праздник. Гидра испарится.

На каждую гидру должна иметься спичка. Солнце - это спички, возведенные в степень. Ярость огня мимолетна, но она существует.

О спичках

На столе передо мной лежит шоколадная конфета производства Финляндии. На ней написано предостережение. Серебрянная обертка заманчиво играет бликами и хрустит. Пальцы скользят по обертке. А дотрагиваться до нее следует как можно реже, а если нет иного выхода и приходится коснуться, то делать это надо соблюдая осторожность. Ведь, в-противном случае, мы замусолим конфету и не сможем потом есть. Нам будет обидно и смешно, и противно. Мы брезгливые.

По форме своей конфета напоминает стог сена. О нет, это не обыкновенный стог, а коллективный. Одному человеку не по силам сложить сено в такую скирду - пропорционально и качественно новую. Только сообща, всем колхозом можно добиться здесь некоторых результатов.

Мне кажется, я имею дело со сладкой конфетой. А бывают еще кислые, соленые, даже горькие. У многих конфет такой вкус, будто они изначально были задуманы как что-то другое, но впоследствие, когда выяснилось, что конкурирующая фирма сконструировала куда как лучший образец того другого... 

Словом, вопрос о конфете открыт и разрешения его в ближайшие годы отнюдь не предвидится. Многие отважные энтузиасты положат на сем свои головы, но впустую.

Каждый вправе обратить свое внимание на конфеты, это факт. А ведь не каждый прошел соответствующую подготовку. Страшно подумать, какие чудовищные недоразумения происходят, когда невежда своими профанистическими руками касается моей святыни.

Если я вижу конфету, рассматривая ее вот так, как сей-час, непредвзято, на душе у меня делается легко и привольно. Констатируя наличие присущей оболочке красоты, я не забываю, однако, отметить и вероятное соответствие содержания форме. Хотя что-то подсказывает мне не торопиться с выводами, я искренне радуюсь тому факту, что оная конфета досталась именно мне. Придет время, и все недосказанное доскажется, а непроизносимое произнесется. Тогда тождество формы и нутра объекта сделается очевидным, а созерцатель улыбнется, как дитя, обнаружив в конфете нечто новое, бывшее прежде нераспробованным, то есть вкус. Раньше мы только подозревали его. Нам хотелось верить, но не всегда получалось.

Мы составляли понятие о вкусе из обрывков, обломков, всякого рода соринок, доставшихся либо по-наследству, либо задаром. Но настоящий вкус сытости мы познали, как завтрашний день нашего голода. Так сладость сна познается после тридцати шести часов бодрого смеха.

Искренним бывает только пресыщение.

Недосыщение - всегда лукаво лжет. Ему страстно желается, чтобы мы больше ни в чем не сомневались. Оно приобретает благороднейшие черты. Но шудр, раскрашенный золотом, - еще не брахман. Правда, он уже не шудр, но еще - чуть-чуть не брахман.

А пресытишься ли одной конфетой?

Ого-го! У меня их много! А вы как думали?!

Теперь о главном. Помимо конфеты, у меня есть спички, они тоже лежат на столе. Да, обыкновенные серные спички, которых у меня не может не быть. Всякий, кто курит трубку, должен понять, в чем тут дело. А на остальных я не рассчитываю.

Даже Ван-Гог, и тот понимал, насколько приближает трубка своего человека к точке познания абсолютной Гармонии. Нередко он забывал о красках и целиком посвящал вечера табакокурению, при этом составляя очередное послание брату. Вот так и я: забросив клавесин, сижу за столом и пишу, а во рту - трубка.

Если вы еще не курите (трубку), поспешите начать! Может быть, уже завтра ничего не будет, а Гармония должна быть не только познана, но и преодолена.

Когда я еще не преодолел Гармонию, то нередко курил сигары, что, конечно-же, глупо. От курильщика сигар всегда следует ожидать худшего. Тот же, кто пристрастился к папиросам, вообще заслуживает уничтожения. Только трубка способна указать нам дорогу. Ее огонек в ночи - это единственное, что горит.

Со спичками, о которых и задуман сий текст, связана не одна таинственная история, но множество. Как понятие математическое, это множество томит меня, деморализует. Я понимаю, что разговор в таком ключе неуместен, но множество подавляет мою волю. Подобно крупному космическому телу, оно меня - равного по массе - притягивает.

Первая история происходила в те мрачные времена, когда для добычи света люди использовали лучины, а электричества не знали. Ужас! Как-же они жили? Где они могли найти клемму, чтобы подключить телефон, модем, компьютер?

Согласно летописи, коммуникация была в те годы крайне затруднена. Так, чтобы достичь берегов Соединенных Штатов, путешественнику требовалось пользоваться услугами одной из мореходных артелей. А невозможность попасть в нужную точку немедленно приравнивается нами (вами) к катастрофе. Это превращает жизнь человека в ее негативный эквивалент, то есть ад. Куда там мобилизовать ресурсы... Железная птица всем поможет, все улучшит, починит, успокоит. Раскинет крылья серебристый голубь счастья и настанет двадцать первое тысячелетие - Век Витаминизированного Леденца... 

Спички в те страшные годы были редкостью, я бы даже сказал, диковинкой. Дело в том, что их изобрели значительно позже.

Вторая загадочная история произошла со мной в минувшую субботу. Но о ней я писать не могу, потому что у меня в горле по сей день присутствует некий ком. Скажу лишь, что спички оправдывают свое название. Досвидания.

 

24 Октября 1997

 

Наш кошелек Bitcoin: 19xw3sFQFw7fwHN76yvj38tWA2F8a1a8RT

 

 

MegaЦефалNews (MZN) | Предшествующие выпуски: 600-699 | 500-599 | 400-499 | 295-399 | 195-294 | 93-194 | 0-92

См. тж. Экваэлита, Донна Анна, Candala Media Blog

Школа Тьмы - учиться, учиться и еще раз учиться

 

Гостевая книга MZN

 

These sites are created and maintained by Егорий Простоспичкин, all forms and essence defined 1997-2017