MegaЦефалNews (MZN)



# 425


 

Голая правда

Рассказ о простой жизни II

Иоганн Леонардович вышел из дверей своей небогатой хижины и в изумлении, даже в каком-то изнеможении застыл на крыльце. Он не мог найти в себе сил для того, чтобы передвинуться через площадь двора при помощи своих ног и при помощи рук открыть ворота, через которые предполагалось окончательно выйти на улицу. Не проходя через ворота, невозможно было рассчитывать на то, что прогулка или-же деловое путешествие окажутся полноценно реализованными, так как внутри двора пространство ограничено изгородью. Поверх изгороди приходилось и Иоганну Леонардовичу и супруге его Жанне Борисовне наблюдать верхние части движущихся снаружи пешеходов и даже крыши проезжающих карет, веселый и звонкий чьих лошадей впряженных стук копыт так радостно доносился порою до уха собиравшихся за обеденным столом домочадцев и вторил домовитому шуршанию служанкиных платьев, в которые та была с подчеркнутой грацией одета, когда подавала на стол, скрипу половиц под девичьими стройными и смуглыми ногами ее, обутыми в лапти.

Изгородь давно уже покосилась, но дворник Кузьма только качал головой и объяснял, почесав подбородок, что исправить нельзя и нет смысла вызывать плотников, а только снести и строить заново, как начинать сначала всю жизнь, ведь забор вокруг избы - часть ее, а не только лишь формальная граница с улицей. Бывало и так, что ребенок соседский заигравшись упадет на дороге, да забор его поддержит и не даст полностью размозжиться, или кошка по самому верху резво побежит за своей неприхотливой добычей. И часто на изгородь вывешивали ковры для чистки, хотя это и было запрещено властями, но политесса, наблюдавшая украдкой за происходящим с противоположного тротуара, закрывала глаза на нарушение и относилась снисходительно. А ночью в забор ударялась летучая мышь и раздавался шорох, пугавший дворового пса Барсика. Словом, изгородь была частью дома и не могла быть так просто снесена.

Иоганн Леонардович этим утром плотно позавтракал и чувствовал себя превосходно, но теперь не мог двинуться с места и взгляд его был прикован к некоему предмету, беспокойно метавшемуся в воздухе метрах в трех от земли. Читатель, обремененный предрассудками и не привыкший к внезапным поворотам сюжета, может тотчас-же перевернуть страницу и пропустить описание этой части.

Дело в том, что парящим в воздухе объектом было ни что иное как женские гениталии внушительных габаритов, в полном своем детородно органическом объеме изъятые за пределы тела неведомой великанши. Они подобно странному зверю, то-ли рожденному в водной среде, то-ли птичьего рода, метались и тень их металась с неожиданной последовательностью по пыльной траве.

Такого Иоганн Леонардович еще никогда в своей жизни не видел либо не мог припомнить, и решил он, прежде чем ступать вон со двора, проконсультироваться с домочадцами, опасаясь, что диковинное существо способно причинить им вред в его отсутствие.

Войдя в горницу, где в то время служанка осуществляла кое-какую уборку, Иоганн Леонардович невольно схватился за сердце. Это помещение и хлопотливая служанка, мягкими жестами умиротворяющая и поспевающая повсюду, ловкая и улыбкой отчасти таящая загадку в себе, ложащийся ослепительными полосами на мебель свет из-за белой занавески на окне, люстра под потолком с тремя рожками и паутиной, все напомнило ему сцену из раннего детства его, когда он был ребенком и чуть не умер, в бреду лихорадки ему тогда виделись рожки люстры и пауки кидались оттуда, растопырив лапы, которые были как стружка металла и дрожали, а служанка поила несчастного водой из носика медного чайника, корпусом витиеватого и закопченого, дитя вцеплялось пальцами в ее руку, а свет бился точно так-же, но еще завихрялся вместе со стенами в спираль.

Отмахнувшись от этого видения, Иоганн Леонардович направился в обеденный зал, где Жанна Борисовна завершала поедание пищи с тарелки, на которую та была загодя положена служанкой. Подле Жанны Борисовны на стуле при помощи рук удерживая равновесие стоял сын Павлик и вопросительным, умоляющим взглядом провожал исчезающие между алыми губами матери в жерле пищевода ее кусками соблазнительной снеди. Павлик накануне трогал грязное на улице и был лишен теперь сладкого, за что в обиду его душили слезы, но, будучи весь в отца, не давал Павлик волю чувствам, а только улыбался молча и через силу, глядя в надежде на мать получить дозволение принять участие в трапезе хотя бы даже и на самых унизительных условиях.

По другую сторону от Жанны Борисовны стояла на полу младшая дочь Зина, у которой был нездоров нос и всегда из него текла носовая субстанция, только успевай ее смахивать и обо что-то вытирать. Так и теперь Зиночка украдкой сопливилась зловонно в скатерть, а мать не делала ей замечание только из благородства и не желая сплевывать только что взятый в рот кусок пирога, хотя сама была уже в бешенстве от всего происходящего.

Иоганн Леонардович, заметив, что Зиночка сопливится в скатерть, а все едят за этим столом каждый день, невольно схватился руками за горло, к которому подкатила тошнота. Но чувство привязанности к дочери оказалось сильнее и Иоганн Леонардович, ощутив приятную эрекцию, понял, что не сможет причинить маленькому существу вреда собственной рукой.

И тогда прямо он обратился к супруге за разъяснениями, и ей пришлось сплюнуть все-же на ладонь пирог, бывший во рту, потому что на вопрос нельзя было отвечать с полным ртом или заставлять ждать. Павлик-же, который стоял спиной к отцу на стуле, расценил этот жест как приглашение, и, стремительно нагнувшись, подобно птице, склюнул лакомство с ладони. Жанна Борисовна побелела как полотенце, дернулась и нанесла Павлику удар лбом в угол его детской головы, в результате удара череп скосился, перевесил туловище и ребенок полетел.

Иоганн Леонардович, движимый родительским инстинктом, рванулся вперед, надеясь подхватить сына у самой земли, а Павлик в воздухе еще успевал быстро жевать челюстями своими запретное ему лакомство и поэтому не следил за направлением падения своего. Впрочем, он упал удачно, так что ножка стола оказалась подле тонкой его детской шейки, и тут как раз Павлик стал глотать прожеванное. Но Иоганн Леонардович в этот-же момент рухнул так, что голова ребенка оказалась по другую сторону ножки, а тельце перегнулось и завибрировало, и вся посуда на столе жалобно зазвенела. Кусок-же был в самом горле и выступил сквозь тонкую пленку кожицы, вследствие чего на шее у ребенка образовался кадык, как у зрелого мужчины. Зиночка не по возрасту была понятливая, закричала и выбежала вон, бросив скатерть, от ужаса слепо натыкаясь на предметы меблировки, что оказывались на пути.

Так жадность губит жадных, говорит народ, и значит есть в этих словах правда, не все вымысел и буйствослов лишь фантазии праздной, да есть еще и справедливость в мире.

Врача в доме не оказалось и пристыженный Иоганн Леонардович, напрочь позабыв о своих былых опасениях, пошел на работу, а гениталии, описав несколько кругов над крышей, полетели в парк, где в тот день старушки кормили лебедей хлебными крошками и печеньем.

 

Наш кошелек Bitcoin: 19xw3sFQFw7fwHN76yvj38tWA2F8a1a8RT

 

 

MegaЦефалNews (MZN) | Предшествующие выпуски: 600-699 | 500-599 | 400-499 | 295-399 | 195-294 | 93-194 | 0-92

См. тж. Экваэлита, Донна Анна, Candala Media Blog

Говняные конфеты (Заговор архонтов)

 

Гостевая книга MZN

 

These sites are created and maintained by Егорий Простоспичкин, all forms and essence defined 1997-2017