MegaЦефалNews (MZN)



# 435


 

Странные ситуации

Liber Ruborum

Сядьте и послушайте, что скажет голос истины. Кому-то он покажется непонятным. Кто-то найдет его чарующим. Кого-то вывернет наизнанку. Такова истина. Голая истина такова, и вот голос ее. Он сформулирует для вас вопрос и не сформулирует ответ на вопрос. Устами писца этих строк вещает она.

Вчера я смотрел на поле, по которому передвигалась тень ночи. Тень была темно-багрового цвета. И я спросил у шедшей вслед за мной с серпом, видит ли она то-же, что вижу я. В этой местности вопросы такого рода звучали как шутка. Это не понятно, но тем не менее, так. Поверьте на слово, я не стану лгать.

Да, пробормотала она, словно бы заклиная тень ночную издалека, видно. Серебрянный полумесяц вышел из-за разбередившейся тучи.

Навстречу шли мертвые люди.

Каждый мертвый человек боялся смерти.

Все они рассчитывали на прожитие.

Какие-то отбившиеся от шатких часов башни визги хранимы были ими за пазухами вместо сердца. Ребра служили клетками для их разводящихся эмоций.

Ребра красны зимою, на подлете тридцать первого тысячелетия они сочатся. Это не поэтическая вольность.

В смертельной агонии мы видели красное.

Мы написали это морготворение краской. Я, как она, любил жить в местах отложения человеков. Видели маску над далью, клубящейся, конечно, кровавейше, цветоносно и безапелляционно.

Мир в полноте его разрушался, и безразличные хранители, великаны в буденовках с шашками наголо зевали. Они подавали тайные знаки нам подойти ближе и обменяться кровью. Все мы были ближайшими родственниками, и потому я не стал медлить, а дал приказ воинству двигаться к великанам. Мы должны были наконец смешать наши раскаленные ртути.

 

 

Прежде чем мы получили ртуть, разбили десять тысяч термометров и один лихорадкой.

Сладкой негою откованные члены мои дрожали, белесо нежнея над пространством. Я отваливался за бесконечность, хохоча на солнце в своем животе.

Луна моего одичанья трояко равнодушно рисовала карту мира. Из разбухших сосцов моих хлестали пути звезд туда и обратно. Наши зубы загибались наинепостижимейшим из всех формиеобразовательных способов и внедрялись в росинку. О, как я могуч, как окончателен в красной кольчуге.

Мои паучьи лапы сочатся, мы самые древние существа на планете.

И вот, в полном молчании, угрожающей стаей мы энергично двинулись наперерез шедшим навстречу человеческим скелетам. На ходу медленные скелеты лязгали челюстями, перемалывая смрад, служивший настоящей атмосферой, как сытное желе служит атмосферой для вкусных хитиновых изделий в наваристом домашнем, народном холодце-студенце. Одни скелеты были крупных (относительно других) габаритов, другие чуть меньше, но по сути дела все они, если бы нашлась рука, не брезгующая собрать их в одно, не заполнили бы и одной отдельно взятой поры на коже лица одного из тех хранителей структурных потенций космоса, кроваво смешаться с которыми мы стремились.

Проходя, я спрашивал себя, не следует-ли что-то сделать с ними, умирающе фиксированными в инертном желе природы? Этот вопрос, бывший малым, разрастался в нечто кошмарное. Я выгибался всей моей энергетической дугою, был радужным, и мурашки на моем хребте отражались как совокупность грозовых явлений в атмосфере. Это замешательство, как и все процессы, определяющиеся такими онтологически тотальными субъектами, как я, хотя и длилось не дольше мгновения, привело к порождению жизни в океане. Эти мурашки были действительно всей полнотою грозовых явлений на данной планете, с начала ее существования и до конца. С моей точки зрения, они могли восприниматься как нисколько не нарушающие целостности и, так сказать, баланса Абсолюта, но с точки зрения солнца, находившегося в моем животе, а тем более с точки зрения хребта, по которому и бежали мурашки, они имели колоссальную протяженность во времени и общую неравномерность. В это сложно поверить, но жизнь не только зародилась, а длилась очень долго, и если нелепые природные скелеты (опять-же, с моей точки зрения) лишь вызвали мимолетный вопрос о возможности каких-либо действий с ними, то вся продолжительность существований жизни, циклов ее, явилась чудовищным, непостижимым, совершенно невероятным претворением вопроса (не ответа!) в кровь скелетов, а крови-то у них не было. И наш переход через поле имел место лишь в силе воображения одного из скелетов, то есть природное желе, в котором жили скелеты, претворившие в своей крови всю продолжительность проявления миров, было ничем иным как излиянием излишка их крови через отверстие в вене (которой скелеты тоже иметь не могли), и актуализировав вопрос, я создал предпосылку для возникновения предмета вопроса, вследствие чего мы проявились в странном пространственно временном узле, замкнутом с обоих концов на себе самом.

Воинство движется к великанам смешать кровь, ведомое вырвавшимся из груди скелета звучанием ОМ. И вот звучание его - краснота. Се, смотрите, истинная краснота - это инфракрас. Я изнемогаю от него. Я его источил. Я пью его. Я даю его пить тебе.

С учетом вышесказанного, несложно сформулировать вопрос, обещанный в первых строках данного донесения к выдаче людям. Вы и сами, наверное, уверены в том, что недостаточно серьезное отношение к вопросу о жизни после смерти является для вас наипреступнейшим из всех преступлений, и все остальные вопросы должны смешить вас. Вопрос наш покажется вам смешным, но почему-же вы в таком случае не смеетесь?

 

Наш кошелек Bitcoin: 19xw3sFQFw7fwHN76yvj38tWA2F8a1a8RT

 

 

MegaЦефалNews (MZN) | Предшествующие выпуски: 600-699 | 500-599 | 400-499 | 295-399 | 195-294 | 93-194 | 0-92

См. тж. Экваэлита, Донна Анна, Candala Media Blog

Десять альбенят

 

Гостевая книга MZN

 

These sites are created and maintained by Егорий Простоспичкин, all forms and essence defined 1997-2017