MegaЦефалNews (MZN)



# 444


 

Вечное Возвращение

рассказ трубочиста

Часы на высокой оранжевой башенке своей темной стрелкой указывали на цифру три. Я прошел по дороге, выложенной звездной сыпью и словно вылизанной языком ветряной коровы ночей, что минули. Древяные стволы, показалось мне, едва приметно колебались, но не так, как это делали бы те или иные деревья либо кусты, оказавшись вдруг в потоке атмосферного возмущения, вызванного неравномерностью температур, а совершенно иначе. Они колебались целиком, как бывает после долгого сна в глазах ваших колеблется линия на скатерти, куда вы устремляете взгляд, пока пьете кофе из темной керамической чашки. В случае деревьев не могло быть и речи об обмане зрения, потому что, сверив координаты разных предметов, я установил, что все прочее пребывает в полном покое, могущем даже и напугать робкого человека, в настолько полном, что пространство казалось сплошным кристаллом. Это подтверждалось и некоторыми подробностями, которые я уподобил заживо увековеченным в янтаре насекомым: это была пара людей, стоявших близ калитки парка с двух сторон совершенно недвижимо. Их разделяло около пяти метров и решетка, и не исключено, что потребность в коммуникации заставила их занять позиции друг напротив друга, но нельзя было заметить ни оживленной жестикуляции, ни шевеления уст, хотя расстояние было не таким уж значительным и с места, где я расположился для наблюдения, были различимы белки глаз.

Цифра «три» на циферблате упомянутых часов имела особую историю. Мало кто мог бы не взволноваться, когда стрелка проносилась мимо этой цифры. Горожане старались либо ускорить шаг, либо свернуть, и предпочитали долгий обходной маршрут прямому, если предполагалось прохождение стрелки мимо цифры «три». Какая-то поистине человеческая наивность диктовала им верить в то, что, произойди худшее вне поля их зрения, они уж не пострадают и их жизнь не примет чудовищного оборота. Много раз так и происходило: люди не глядели на стрелку, та будто бы проходила мимо цифры и жизнь текла по прежнему руслу. Однако, мало кто из них догадывался о том, что стрелка никогда еще не проходила мимо цифры. Она могла подходить к ней вплотную, даже зависать над чертой, но чтоб она отважилась переступить - такого еще не было. Привычка к течению времени, впрочем, оставалась в народе крепка еще и никто не подозревал о вечном возвращении, жертвою которого пал город, увлекая за собой прилегающую к нему планету.

Читатель, донельзя заинтригованный рассказом, незамедлит поинтересоваться, как так может быть? - Это, скажу я прямо, один из тех вопросов, на которые не дают однозначного ответа. Был ли я сам «ежедневным» свидетелем скачка времен на восемьдесят шесть тысяч триста девяносто восемь секунд назад по релятивной шкале, или имел документы, подтверждающие данный факт и разъясняющие подоплеку его, или (возмыслить что способен лишь урод и духовный скопец) выдумал все от избытка внутреннего во мне, теперь не имеет значения. Важно лишь подчеркнуть мою полную непричастность к катастрофе. Я мог быть открывателем ее причин, ибо занятия мои определенно выходили в предшествующие тому далекому роковому мгновению дни за рамки постигаемого и я сам удивился бы, не найдя существенной порчи в обветшавшем механизме вселенной, но сам я не был причиной и не был как-либо к этому причастен, вследствие чего чист, свят и не несу ответственности ни перед богами, ни перед ангелами, не говоря уж о людях, которые, кажется, не могут уж судить нас и как-то мыслить после случившегося с ними.

Следовало сразу сказать - но и теперь не поздно, - что работаю я трубочистом и по долгу службы всегда нахожусь над крышами города. Трубочистов в последнее время нельзя было найти - повывелись настоящие трубочисты. И дети, да и крупные особи нередко трогали по старой привычке трубочистов за блестящие, лакомые пуговицы, но ничего такого не происходило, и потому в народе закрепился скепсис. Неверие распространилось с ужасающей скоростью. Материализм, позитивизм, дарвинизм и лицемерие вошли в кровь людскую, и повинны в этом были наши конкуренты. Поначалу-то контора была одна, но с увеличением числа печей возрастала и численность трубочистов. К отбору кадров стали подходить спустя рукава. Эзотерические стороны дела нашего все интенсивнее затмевались внешним лоском, и хотя живость придавать могла ему, этому лоску, только внутренняя суть, распространялся он, по правилам, на каждого носителя форменной одежды, и у каждого пуговица блестела одинаково. Негодяи, выходцы из низов, настоящие чандалы стали проникать в артель и возомнили о себе. Последовало разделение и недостойные были исторгнуты, но не погибли, а, упоенные остаточным блеском пуговицы и почетом, оказываемым со стороны народа, объединились в сатанинскую собственную свою совершенно контринициатическую артель, будь она проклята во веки вечные. С того дня и началось низвержение мира сего.

Печей делалось меньше, но сатанинская артель не думала распадаться. Ведь это под ее руководством были разрушены настоящие печи и воздвигнуты взамен них дьявольские, воистину идолопоклоннические генераторы. Когда печей стало совсем мало, исчезло последнее звено, связывавшее лже-трубочистов с нами, настоящими. Вредоносные ренегаты перепрофилировались и только одежда осталась у них прежней. По прежнему черными были балахоны этих ублюдков, а пуговицы фиктивно блестели, соблазняя детей человеческих.

Но каким бы катастрофическим ни было положение, все-таки мы сохранили истинное ядро - нетронутым, незапятнанным. Нас делалось меньше, но оставались еще в миру настоящие печи. Мы следили за тем, чтобы они оставались и чтобы проходы для дыма не препятствовали прохождению.

Выродки сжимали кольцо и одного за другим убивали членов нашей артели. Я остался один на планете трубочист. На планете осталась только одна настоящая печь. Печь была спрятана в стенах оранжевой башни с часами. Я жил на ее крыше, потому что облаченные в черные костюмы разбили палаточный лагерь вокруг и идти отсюда было некуда. В силу фантазии, свойственной малоразвитым идиотам, они оформили палатки в виде надгробий. Гуляки, заглядывавшие на кладбище, не считали могил и не удивлялись неожиданному пополнению в строю мертвых. Начальник города смотрел на происходящее сквозь пальцы рук, потому что эти руки уже трогали блестящую пуговицу этих блядских скотоложцев. Они таким образом подкупили начальника города, навеяли сон ему о земле, о небе и берегах, которые далеко впереди.

О том, что цифра «три» для часов этих имеет особую значимость, поведали мне страницы одного из тех фолиантов, что в некотором обилии находились в каморке за часами, под самой крышей. Сложены фолианты были в кажущемся беспорядке вокруг печной трубы. Раньше здесь жил человек огромной эрудиции, собиратель рукописей, их писатель и произноситель странных слов. В целом содержание фолиантов было не в новинку для меня, потому что, когда я вступал в артель, трубочисты были единственными на планете грамотными существами и, собственно, они и начали первыми записывать слова при помощи букв. Единственная новая для меня конфигурация слов, найденная на полях фолианта, была настолько ужасна, что сначала я не придал значения ей, сочтя за ни к чему не обязывающую пробу пера, а то и за случайный росчерк. «В Петропавловске-Камчатском полночь» - гласила надпись, к которой я вернулся спустя несколько дней, проведенных в безотчетном волнении. Мне потребовался один час, чтобы раскрыть суть послания патриархов. Я выяснил, что, когда на Камчатке полночь, в Москве три часа пополудни. Это настолько потрясло меня, что я поспешил на крышу, откуда только и можно было, учитывая блокаду, подсмотреть движение стрелки часов.

Оставляя меня совершать выход на крышу, успеем заметить, что башня, как и всякое сооружение, расположенное на полюсе, не принимает участия в чехарде временных поясов, вследствие чего всякий час, означаемый стрелкою, являет абсолютное значение текущего времени. Именно будучи местом выхода в любое релятивное время, а по-сути началом его, башня столь привлекала ренегатов, задумавших захватить мир.

Итак, я выбрался через узкую овальную дверцу на крышу, которая вовсе не была поката, как мог бы вообразить себе какой-нибудь невежественный плебей. Здесь имелся шпиль, но, говоря строго, данный элемент не является крышей, а представляет собой для градостроительного искусства то-же самое, что буква «I» для письма. В конкретном случае шпиль маскировал трубу, открывавшуюся лишь в верхней точке. Между шпилем и краем крыши пролегала круговая дорожка, достаточно широкая для того, чтобы трубочист мог свободно по ней двигаться. На шпиле, разумеется, не было никакого намека на ступени или скобы, по которым можно было бы забраться наверх. Все это не являет для настоящего трубочиста необходимости.

Я обошел вокруг шпиля, опустился на колени, когтями левой руки впился в край площадки, а правую руку вынес вперед, дабы сместить центр тяжести тела и иметь возможность перегнуться.

Многолетняя работа делает трубочиста неспособным к «случайному падению»; центр тяжести его тела становится научно управляемым. Тем не менее, работа в конкретном регионе вынуждает приспосабливаться к углу наклона земной оси, и в случае переезда возможны осечки. Именно это и произошло. Я не принял во внимание того обстоятельства, что, находясь на полюсе, я мог не заботиться о центре тяжести: он и так был повсюду. Вот эта ошибка оказалась роковой для мира.

Как только я вынес руку вперед, меня со страшным хлопком вышибло с площадки. Разумеется, я мог двигаться только туда, куда в то мгновение глядели глаза, а они глядели на стрелку, зависшую подле ужасной цифры. Не успел я и вздохнуть, как оказался нацепленным глазницею на конец стрелки, которая благодаря этому не могла двигаться дальше. Учитывая расположение шпиля, голова моя однозначно оказалась поставленной под «I» точкою. Так началось вечное возвращение, и все прочее уже не играет существенной роли. Даже если я и позабуду рассказать в другой раз о том, как мне удалось научиться смещать точку зрения, то не напоминайте мне о том, а постарайтесь дойти собственным разумением. Не бойтесь нехватки времени, ведь пока я держу стрелку и этой головой, головой последнего трубочиста знаково восклицаю шпиль мира, времени у вас предостаточно, и оно - находится повсеместно.

 

Наш кошелек Bitcoin: 19xw3sFQFw7fwHN76yvj38tWA2F8a1a8RT

 

 

MegaЦефалNews (MZN) | Предшествующие выпуски: 600-699 | 500-599 | 400-499 | 295-399 | 195-294 | 93-194 | 0-92

См. тж. Экваэлита, Донна Анна, Candala Media Blog

Ужас по-цене счастья, счастье по-цене хлеба

 

Гостевая книга MZN

 

These sites are created and maintained by Егорий Простоспичкин, all forms and essence defined 1997-2017