MegaЦефалNews (MZN)



# 450


 

Путешествие в Айн Соф или Как я провел субботу

Вы просите рассказать о том, как я провел субботу. Если вы тоже хотите провести ее, то этот рассказ - руководство к действию.

Я шел в Айн Соф по платиновой дороге. В одной книге я нашел описание пути, и не прозевал его, а переписал себе эту тайну. «Сеньор, - Говорил я, - наверняка встретит меня с распростертыми объятиями».

Спустя триста лет пути я получил дар слышать звуки и схватился за голову. В то время ко мне с похотливой улыбкой подошел какой-то начинающий психоделист. Он сказал, что слышит, как растет трава, и я убил его в наказание, просто засосав в свои уши и намазав на струны. Я таким образом внимательно выслушал его, и это позволило раз навсегда постичь архетипического человека. Он состоял из двадцати четырех звуков, и теперь я мог двигаться дальше.

С того отрезка пути тело мое представляло собой не то чтобы движущийся труп, но саму смерть. Нельзя сказать, чтобы я походил на выходца из преисподней. На самом деле преисподней уже не было, а идущее по дороге было единственной смертью на сотни лет вокруг.

Как описать эту смерть? - Наверное, вторичные ее признаки могут быть переданы таким образом, что тело было похоже на тончайший цементный раствор, налепленный на металлическую арматуру. При том, что эта материя не может быть названа живой, она сочилась потом, а глаза ее были крупнее, примерно в десять раз, глаз человека. И эти глаза состояли из ледянистой каши. Ногти и волосы росли в обратную сторону, хотя и не были похожи на одноименные хитиновые элементы устройства тела человека. Каждая частица цементного раствора вращалась вокруг своей оси, причем оси, конечно, были односторонне направлены.

В тот-же день я преодолел грань очевидного и дальше шел совсем бодро. Но Айн Соф оставался все так-же далеко.

Тогда я решил осознать себя совершенно иным, не имеющим ничего общего с двигающейся смертью.

Навстречу мне невзначай выскочила масса, но тотчас-же исчезла, не успев даже поздороваться. (Позже я узнал, что это было Ничто, появившееся в объеме засчет того, что из него, в силу ошибки или злого умысла, не было Что-то создано; масса его была обусловлена тем, что оно засосало в себя вселенную, как всегда происходит при соприкосновении объема Ничто с любым объемом Чего-то; исчезновение было следствием осознания творцом своей ошибки; спасти вселенную, правда, не удалось, ведь ее успело разметать по всему Ничто изнутри).

Вскоре после того как исчезла масса, из какого-то провала выползла форма, и не спешила исчезать. Она была подобна снеговику, который дети лепят из кристаллической воды в зимнее время. Ее глаза были сделаны из угля, а прутики, вставленные вместо рук, делали ее похожей на экзотического, совершенно невообразимого паука.

-Кто ты? - Спросила форма.

Я представился и тогда форма, осклабившись, объяснила, что на самом деле она - это я. Я запротестовал и сказал, что на самом деле я совершенно иной и не похож на форму.

-Я - смерть. - Сказал я. - Чистая смерть.

Собственные слова заставили меня изумиться, потому что в них был ответ на занимавший меня вопрос о сути собственного «Я».

Форма пристально наблюдала за мной, словно бы упражнялась в созерцательности.

«А ведь я уже преодолел грань очевидного.» - Сказал я себе и заметил, что форма побледнела. В ответ на мою внезапную догадку форма галантно поклонилась и сказала, что поэтому она и смотрит на меня так пристально.

Впоследствие выяснилось, что в момент преодоления грани очевидного, моя смерть осознала свою форму как не играющую существенной роли и освободилась от нее. Таким образом я узнал, что то, что прежде принималось за смерть, было всего-лишь воплощенной смертью, то есть формой смерти, а теперь настоящая смерть, то есть я, высвободился.

Тогда форма смерти взяла меня в руку свою, что была, как сказана выше, сооружена из прута, и нацепила себе на макушку, как если бы я был шапочкой. Я почувствовал себя феской, чем, собственно, и был. Кисточка-же на феске была моим истинным Я, появившимся над смертью, которую до этого я представлял освободившимся от формы собою.

Так, долго-ли, коротко-ли, я прибыл в Айн Соф. К тому моменту я сам был Сеньором и не вышел навстречу себе с распростертыми объятиями. Это, конечно, опечалило меня и я решил тотчас-же пуститься в обратный путь. Айн Соф, к слову, оказался не Концом и не Началом, а точно как я предполагал баней с пауками. Я набрал немного пауков, мудро поблескивавших глазами, в дорогу, а когда вернулся из Айн Софа, людей не было и ничего живого на планете не оставалось. Мертвыми были даже горы, даже небо и океанские глубины: все было формой смерти (позже я вспомнил, что забыл закрыть дверь в Айн Соф и он эманировал немного истинного Ничто, которое и расправилось с бытием). Поэтому я решил заново сотворить живой мир и первым делом подарил сам себе Золотой Иерусалим. Пригодились и пауки: ими я населил Золотой Иерусалим. Он размера-то небольшого, только пауков и поселишь. Чтобы пауки не убежали обратно в Айн Соф, я запаял Золотой Иерусалим жестью.

И теперь по субботам бывает, взяв какую-нибудь миловидную паучиху и паучка ей в пару (они поодиночке грустят) из Иерусалима к себе на крышу, охотно угощаю их какой-нибудь кислотой (что у наших пауков почитается за амброзию) и неспеша веду рассказ о том, как давным давно провел субботу.

 

Наш кошелек Bitcoin: 19xw3sFQFw7fwHN76yvj38tWA2F8a1a8RT

 

 

MegaЦефалNews (MZN) | Предшествующие выпуски: 600-699 | 500-599 | 400-499 | 295-399 | 195-294 | 93-194 | 0-92

См. тж. Экваэлита, Донна Анна, Candala Media Blog

Ужас по-цене счастья, счастье по-цене хлеба

 

Гостевая книга MZN

 

These sites are created and maintained by Егорий Простоспичкин, all forms and essence defined 1997-2017