MegaЦефалNews (MZN)



# 451


 

Голова собаки с золотыми глазами

рассказ

1

В девять часов вечера за столом царило тяжелое оживление. И хотя еще не слышался тихий смех женщин, их милый лепет, и не виделась беспочвенная жизненность их порозовевших кож, не раздавались сдавленные изречения присутствующих мужчин, но это все могло бы прийти.

Леонард покосился на соседку, женщину лет тридцати, и отметил про себя, что лицо у той до крайности тупое, да и все лица в комнате несли на себе печать непоправимой деградации, что свойственно, впрочем, лицам людей. У них самих как-то не прижилась традиция обращать внимание на имманентную недоброкачественность лиц и они все кажутся другу другу не только приемлемыми, но подчас и миловидными, а отнюдь не сирыми, не убогими и не составленными из нелепейших картофельных кусков; происходит это по причине отсутствия в зоне видимости какого-нибудь эталонного образца для сравнения. Картины и прекрасные скульптуры, конечно, не в счет - они могут быть рядом и не служить эталоном, - ведь лучезарная красота лиц, если она есть, коренится в глазах, при обязательном условии, а именно, что это живые глаза. Можно заметить, что красивое или, так сказать, одухотворенное лицо теряет отличительные черты свои, стоит только вынуть из него глаза, яблоки которых, в свою очередь, сияют лишь в течение нескольких секунд, после чего превращаются в обычные глазные яблоки человека. Не так-ли?

У нелюдей все иначе (а Леонард был нелюдем) - они умеют маскировать свои глаза находясь в обществе полоумных людей, вследствие чего никто не додумается ни с того ни с сего вынуть глаза. Но маскируя, они имеют это в себе и потому видят ясно. Леонард-же с некоторых пор был расстроен золотыми глазами собаки, а учитывая всегдашнюю его изнеженность, терял контроль над собственным глазным светом. Так и теперь, взгляды сидящих возвращались к нему, и как бы ни старались они не глядеть в сторону Леонарда, его лицо приковывало внимание, и не было человеческих сил на то, чтобы обойти такую проблему.

Леонард потрогал подсвечник и завел разговор. Люди никогда не заговаривают первыми с нелюдями, мотивируя это тем, что у последних, якобы, на все имеются странные реакции и разговор может быстро зайти в опасный тупик. На самом деле, конечно, все дело в выработавшейся за тысячелетия привычке раболепного послушания тем существам, которые скрывались и скрываются под масками нелюдей.

Разговаривал он всегда ни о чем, потому что не понимал, о чем можно всерьез говорить с клиническими идиотами, а инструкций от своего существа почему-то не получал. Сюда он прибыл около четырех месяцев тому назад, представился как физик-ядерщик и ему без вопросов поверили. Все уверовали в то, что в городе намечается научный симпозиум. Неохоту, с которой Леонард беседовал на темы, близкие «его профессии», и охоту, с которой обрывал речь, дойдя до какого-нибудь специального термина и бросив его, объясняли тем, что Леонард занимается секретными исследованиями и опасается невзначай высказать лишнее. Порою он, желая укрепить свои позиции в доме, сыпал терминами, повторяя их в разных комбинациях, что приводило к полной невозможности понять, о чем речь, и тогда взгляды обитателей дома исполнялись маскирующим скуку уважением к познаниям Леонарда. Термины эти он вечерами, отвлекаясь на минуту от настоящей своей работы - воспоминания, - выписывал из приобретенного в прошлом году у старьевщика (где работал Леонард, пока ему не посоветовали уйти, уличив в похищении старых книг, хотя он сам не замечал, что похищает их, но все-же количество этих фолиантов на полках в квартире его неуклонно росло; вечерами он искал в них подтверждения своей теории и делал выписки) справочника в особую тетрадь и запоминал до следующего дня.

Этот его метод «говорить ни о чем» в последние недели стал давать сбои, и не раз ловил он на себе удивленные, а всего чаще обеспокоенные взгляды обитателей дома, когда вдруг оживлялся и вступал в разговор, случайно затрагивавший тему его настоящей работы, о которой обитатели, конечно, ничего не могли знать. Тогда глаза его наполнялись огнем, а ладонь сжималась и лежала на столе самым противоестественным образом, какой и в воображении допустить нельзя, если иметь представление о человеческой анатомии. Ладонь плюс ко всему еще и меняла цвет, что вовсе выходило за рамки приличия. Присутствующие тогда не смотрели друг на друга.

На сей раз даже такого разговора ни о чем не состоялось. Почувствовав приближение собаки, обитатели засобирались, облегчили оживление и скоро разошлись по своим комнатам. Только Леонард сидел бледен и недвижим и всматривался в угол, где должна была появиться собака.

2

Впервые собака появилась в доме около трех недель тому назад, и ее появление объясняли прихотью хозяйки, любившей животных. Поговаривают, что она держала в прежние времена кошек, которых ночами учила разговаривать на человеческом языке. Говорят также, что ей удалось-таки научить одну кошку, и та была уничтожена другими, увы, кошками, к которым по-прежнему лезла, все интуицией понимала, а сказать по-кошачьи ничего не могла, даже хвостом разучилась махать. И притом вела себя надменно: «вот та кошечка, - говорила, обращаясь к кошкам, - пусть подойдет сюда». Кошачья голова невелика и места для двух языков в ней нет. Другие кошки сначала шарахались, а потом сговорились и уничтожили.

За столом замерла беседа и только чей-то скотский смех звучал еще, когда остальные, проследив за исполненным ужаса взглядом Леонарда, увидели собаку, которая стояла в углу, где ей отныне предстояло ежевечерне появляться. Вид этой собаки мог бы поразить и вызвать дрожь даже у самых отважных людей, которые не боятся ночью пройти через кладбище или потрогать мертвеца. Вид ее был несуразен. Она выглядела не по собачьи, и даже походка ее была не собачья. Иногда впоследствие Леонард замечал, что собака передвигается через помещение по-волчьи, но не то чтобы манеры у нее были волчьи, ничего подобного. Манеры у нее были скорее медвежьи.

А глаза у нее были золотые, в чем не было бы ничего удивительного, кабы не горело золото это и не проникало в самую душу, поселяя в ней чувство глубокой умиротворенности и уверенность в том, что дела в этом мире идут не так уж плохо и добра делается все больше. Ужас-же, вселяемый собакой, происходил от того, что эти глаза пребывали на морде чудовища, свидетельствовавшей о том, что зла делается все больше и дела совсем плохи, - с вечно оскаленной слюнявой пастью, каким-то дырчатым языком, и мертвой, стоящей дыбом в разные стороны клочковатой шерстию, выпавшей по бокам головы, где должны были быть уши. Если бы это был черт, то у него были бы уши, но у этого никаких ушей не было, а отверстия были, но были закрыты блестящими пузырчатыми перепонками. Что это, наказанный отрезанием ушей черт? - Глаза заставляли усомниться в правомерности такого допущения. Словно взглядом своим собака старалась испросить прощения за морду, вместо того, чтобы, как принято, преобразить уродство в красоту при помощи света. Первое впечатление от вида собаки настолько поколебало Леонарда, что со стоном он вскочил с места, уронил пару стульев и сквозь обитателей дома ринулся искать спасения от морока у себя в покое, что был под самой крышей.

После того, как Леонард ушел, кто-то пытался разрядить атмосферу и позвать собаку: «Собачка... цы-цы... Не бешенная?» - Но эти начинания не нашли поддержки и компания распалась. Собака-же некоторое время постояла одна в углу и, вздохнув, тоже исчезла. Вздохи она, как вскоре выяснилось, умела испускать самые разные, и неплохо у нее получалось выть на три голоса или внезапно вскрикивать как дитя, плакать как дитя, как дитя смеяться. Только лая ее никто так никогда и не услышал.

На следующий день собаку видели в церкви, где она до обморока напугала молодую женщину. Точнее, женщина была напугана много раньше, когда ее крестили (в другой церкви и, может быть, в другой стране) - вид ангелочка напугал. У ангелочка, объяснила женщина, были вот точно собачьи глаза, такие-же золотые, и глядел он на нее не отрываясь в течение всего таинства, из своего угла, где был прилеплен волею безымянного зодчего.

3

С того дня собака являлась ежевечерне, и вечера стали заканчиваться раньше обычного. Леонард бледнел и глядел на собаку, и в ходе глядения она как таковая исчезала - оставались только глаза. Впрочем, после того, как собака облизала Леонарда, он неизменно видел морду вместе с глазами, как будто что-то надломилось в нем, сгорел предохранитель, и не было более возможности выносить этот взгляд - а морда мерзким своим видом компенсировала льющуюся из глаз нежность.

В комнате казалось померк свет и все дыхания остановились, когда, почти не касаясь лапами досок пола, собака приблизилась к Леонарду и поднялась на задние лапы, чтобы передними опереться о грудь, а мордой приблизиться к самому лицу. Зная о том, как нервен сделался Леонард в последние дни благодаря собаке, обитатели опасались, что он не выдержит и сделает что-нибудь, в результате чего собака вцепится в беззащитное горло... А закрывшему глаза Леонарду показалось, что в его грудь уперлись руки ребенка. Когда он открыл глаза, собака обдала его затхлым холодным дыханием и лизнула в щеку. Ее глаза оказались прямо напротив его глаз, и все то время, пока она его лизала, между ними устанавливалось взаимопонимание, а прежде чем собака покончила со своим делом, установилось и молчаливое согласие.

Леонарду в тот вечер не удалось ни заняться своей работой, ни даже сделать необходимые выписки из справочника. Он ходил по комнатам, покачивая головой, пока внезапно не занялось за окном нечто такое в восточной части неба, что предвещает близость дня. Он опустился в кресло и с неожиданной слабостью (ума) подумал, что его ночные передвижения можно было по шагам проследить из любой точки дома, а значит и собака в каждую минуту точно знала, где он находится. С этого момента Леонард изменил тактику передвижений по покоям и, когда ему казалось, что от собаки надо любой ценой скрыться, крался, а когда желал дать собаке знать о себе, нарочно топал.

Несколько вечеров подряд он пропускал появление собаки, для чего уходил прочь, никому не сообщая своих планов, а возвращался лишь к рассвету. Обитатели молчаливо условились считать, что Леонард ходит в бордель, но не хочет, чтобы это раскрылось, вследствие чего избирает очень, очень далекий бордель.

Но ему стало не хватать глаз собаки, в которых он теперь усматривал глаза существа, только для виду воплотившегося в собаку, а на самом деле принадлежавшего целиком и полностью ему одному.

Однажды утром, открыв глаза, он увидел под потолком голову собаки и почему-то не удивился. Из его груди излился холодный смех. Собака, решил он, ночью, дождавшись его отхода ко сну, прокралась в спальню, нацепила голову свою на какую-то палку и так на палке подняла к потолку. Глаза ее сверкали и контакт не прерывался до того момента, пока полностью не рассвело. Когда лучи солнца достигли головы собаки, Леонард понял что принял за нее свое собственное отражение в зеркале, которое недавно по-прихоти приспособил на потолке напротив изголовья. В последние дни он был в особенности нездоров, не брился и вызывал все большее беспокойство обитателей, хотя и старательно избегал их. Мысли о собаке послужили виной тому, что он принял свое отражение за ее голову.

Это было через месяц после того, как Леонард потрогал подсвечник и даже разговора ни о чем не состоялось.

4

А потом собака перестала появляться, и сколько бы Леонард ни топал ногами по ночам, она не возвращалась. Зато по утрам из зеркала на него теперь непрерывно глядела голова собаки. Несмотря на то, что он уже знал об обмане зрения, утренний контакт сделался тем, без чего о дальнейшем прожитии не могло быть речи. Леонард старался продлевать этот утренний контакт и иногда так лежал до вечера, после чего сумеречно сходил в общий зал и садился за стол. Обращаться к нему никто не решался, а сам он попросту забывал, опустившись на место, о присутствии обитателей. Его взгляд был прикован к углу, ведь он не терял надежды на то, что рано или поздно собака опять появится. За спиной Леонарда намекали на то, что он совсем особачился, даже внешне.

Однажды контакт продлился до полуночи - и глаза были во тьме как два светильника, а когда Леонард после этого, желая для чего-то сойти вниз, подошел к двери, то услышал за ней дыхание. От ужаса он сделался ни жив ни мертв и тотчас-же понял, что за дверью его ожидает нечто настолько кошмарное, что об этом вовсе нельзя думать. Мгновенно решив логическое уравнение, Леонард узнал, что за дверью должна быть голова того, чего нет, или не только голова, а все оно, которого нет и не может быть, целиком. При этом у него была и уверенность, что золотоглазая собака была лишь частью, только началом появления того, чего вовсе нет, - которое будет настолько беспрецедентным, что к его появлению нельзя быть готовым сразу, и потому Леонарда готовили при помощи собаки. Прежде чем открыть дверь, он долго собирался с силами, а когда ему удалось открыть ее и выглянуть в коридор, он в тот-же миг умер.

На следующий день соседка покаялась, что третьего дня получила от двоюродного своего брата, который был болен и должен был в больницу, рыжую немецкую овчарку на временное содержание, и сохранила в тайне это, потому что за все в жизни надо платить, в том числе за содержание животных, и ежели за золотоглазого монстра никто не платил, то лишь потому, что он принадлежал, по слухам, хозяйке дома, а хозяйка, в свою очередь, будучи после случая с кошкою навсегда не в себе, ничего не отрицала... Но в ту ночь овчарке каким-то образом удалось, воспользовавшись безмятежным сном своей временной кормилицы, улизнуть из дома. В другое время это могло бы внести разнообразие в жизнь обитателей - и все пошли бы искать то, что потерялось. Но теперь все были заняты хлопотами с вывозом покойного и к горю незадачливой соседки отнеслись более чем прохладно.

Впоследствие решили, что немецкую овчарку забрали живодеры, а двоюродный брат, оздоровившись, был зол, так как питомец имел медали. Соседка за свою преступную халатность заплатила ему сполна.

P. S. Когда Леонарда хоронили, то из церкви, что оказалась по соседству, донеслись звуки игры на органе. Кантор впоследствие уверял всех в трактире, что группа людей, представившихся физиками-ядерщиками, заплатив вперед, потребовала играть для них. А больше в тот час никого в помещении храма не было. Партитуру, сказал кантор, они принесли и унесли с собой.

 

Наш кошелек Bitcoin: 19xw3sFQFw7fwHN76yvj38tWA2F8a1a8RT

 

 

MegaЦефалNews (MZN) | Предшествующие выпуски: 600-699 | 500-599 | 400-499 | 295-399 | 195-294 | 93-194 | 0-92

См. тж. Экваэлита, Донна Анна, Candala Media Blog

Трубка, курительная (Словарь Суккубов)

 

Гостевая книга MZN

 

These sites are created and maintained by Егорий Простоспичкин, all forms and essence defined 1997-2017