MegaЦефалNews (MZN)



# 464


 

Баллада о Свидетелях Отрупевления

Волею рокового случая, что подвигла служитилей морга, лежали мы с нею на одном столе. И она была холодна, и стол был холоден. Он был тверд, в ней же чувствовалась еще прижизненная, неотлетевшая мягкость. И сказали так: она умерла два дня назад. Подумалось мне: «ведь и я так или иначе умер два дня тому назад».

Это было справедливо: в моем случае имела место клиническая смерть, из которой в течение этих двух дней я был выводим персоналом - но не вывелся, ведь никогда не был вошью. Дева же собственно умерла, как говорят, смертию мозга.

Но она была жива, я догадывался о том - нет, я твердо знал. Будучи сам в полном сознании приписанным к воинству мертвых, я умел уже разбираться в подобного рода сюрпризах.

Ее мысли тревожили меня, вибрациями просачиваясь сквозь эфир, который всегда пребывает.

И я, в свою очередь, тоже давал ей от благодати мыслей моих, предполагая, что когда мысли сольются, единая мысль окажется достаточно сильной, чтобы поднять одно за другим оба тела или хотя бы одно из них. Если бы мое не поднялось, то мысль моя одолела бы мысль девы и в дальнейшем жила в ее теле. Это было бы необычно, дико, но все-таки: жизнь.

И вот я почувствовал, как мысль возвращается, но сказать, что почувствовал это я - не совсем верно. Чувствие сконденсировалось в эфире примерно на равном расстоянии между обоими существами, и позволяло одному и другому воспринимать все, что подлежит восприятию, с одной и той-же позиции.

Поэтому, когда паталогоанатом склонился над телом ее с занесенным ланцетом, я ощутил холод, сочащийся с лезвия, как угрозу моей собственной полноте.

Теперь наступил час рутинного вскрытия - вот почему он склонился. Злого умысла его, конечно, в том не было.

Как дать понять ему о жизни, ярящейся в глубинах тела, которое могло бы уже и начать разлагаться?

Все внутри меня возопило: помощь, помощь!

Окончательным усилием я бросил все природное электричество мира в ее левую руку. И та рука поднялась, и схватила анатома за плечо. Она должна была схватить его за запястье, но мертвые ткани не всегда отличаются совершеннейшим послушанием - им свойственно допускать промах.

Анатом оказался человеком не робкого десятка и доказательство теплящейся жизни не показалось ему особенно веским. Бывает ведь так, что тело еще долго сокращается, о какой его особенности хорошо знают все любители гильотинирования. Чтобы оно сокращалось спустя два дня после обычного отрупевленья - такое случается реже, но почему бы и нет?

Чтобы дать второй импульс, я перебросил сознание двух к полюсам планеты и, разинув зев, стал пить солнечный ветер. Золотые кольца на полюсах померкли, но у меня оказалось достаточно силы и я выбросил вторую руку, которая схватила анатома за горло. Он, однако, оказался упрямцем, и вместо того, чтобы сложить оружие, стиснул зубы, и сделал холодным надрез на боку.

Полученной боли оказалось достаточно для того, чтобы дать импульс векам, и они распахнулись. Поначалу посмертно мутные, спустя три секунды глаза прояснились и дева взглянула на анатома. Тот отпрянул. Теперь не могло быть сомнений.

Кровь побежала по ее алкионическим жилам, и вскоре она потеплела. Исполнившись благодарности, она согрела и меня теплом организма.

Мы совершенно синхронно поднялись с ложа и покинули стены морга. На себя мы надели две простыни и решили отныне всегда быть рядом.

Вскоре, однако, меня ожидало разочарование. Дело в том, что дева надоела мне, и я подумал, что, собственно, даже не любил ее с самого начала, а лишь использовал в рабочем порядке. Ее смех стал казаться мне омерзительным, а голос вульгарным. Кроме того, она привела ко мне своих родителей, а когда прошло еще немного времени - смерть стерлась с нее, а что может быть хорошего в том, на чем не лежит печать смерти?

Она показывала мне золотые волосы, но я ударял ее по голове:

Я любил золотые волосы, когда они были желтой свалявшейся дрянью, а теперь они мне - что скорлупы тьмы внешней.

И твое лицо, дорогая, я обожал бледным и в пятнах, а теперь с ровным румянцем - оно для меня как утренняя отрава для крысы.

И тебя я приветствовал с сочащейся сукровицей царапиной от ланцета, а искупавшуюся в молоке - отстраняю.

И одеянье твое мне любо было старой тряпицей - теперь благоуханье одежд и изумительные гирлянды цветов, и пояса и камни - мне неприятны.

Я позволял тебе быть рядом со мной в трупном виде, а если ты вернулась к стаям живых - мое обещанье теряет силу - я его забираю.

И так, когда я высказал заклинанье, мы расстались навеки.

Что с нею случилось дальше, - никто не знает.

 

Наш кошелек Bitcoin: 19xw3sFQFw7fwHN76yvj38tWA2F8a1a8RT

 

 

MegaЦефалNews (MZN) | Предшествующие выпуски: 600-699 | 500-599 | 400-499 | 295-399 | 195-294 | 93-194 | 0-92

См. тж. Экваэлита, Донна Анна, Candala Media Blog

Матка-плодожорка (Словарь Суккубов)

 

Гостевая книга MZN

 

These sites are created and maintained by Егорий Простоспичкин, all forms and essence defined 1997-2017