MegaЦефалNews (MZN)



# 474


 

Кто не тупит в покое своих инструментов

Записка охотника

Почему так любезен душе моей звук рощь в ветренный день? Потому что ей любезно лобзание ветром листвяных губ земли. Жестокие мягкие ласки рожденья вселенной радостны ей. Недоуменные клокотания спелых дроздов и соколиный визг под облаками вливаются гласом в уста спящих.

Однажды я двигался по улице, обыкновенно переключая разные функции организма, и с интересом разглядывал проявления. За многие тысячелетия мир не наскучил мне, наоборот - я еще и усилил в себе способность интересоваться мельчайшей пылинкой, и ни разу не случилось мне что-либо уничтожить без страсти.

Что означает передвигаться через пейзажи? - Это означает непрерывно рождаться в пустоте и говорить «прощай» вливающимся в гомогенный огонь за спиною формам минувших мгновений. В каждом новом положении манифестации тело подобно прежнему и оно - плотно, в него не попадает ни воздух, ни влага; оно отражает лучи и является упругим, эластичным, двигательно мускулистым. Путь эротичного организма уподобляем несомости электрического разряда.

Внезапно у меня за спиной что-то начало визгливо клокотать, попросту хрюкать - по-настоящему, как небольшого размера свинья. Я обернулся.

В тоннеле гомогенного огня сидел паук и он не сгорал.

-Здравствуйте! - Сказал я.

-Добрый день. - Кивнул паук.

-Мне интересно, как вам удалось попасть в гомогенный огонь?

-Это очень просто. Я находился внутри одного из ваших проявлений, но представлял собой совершенно самостоятельную сущность. Когда проявление сокрылось в огне, я остался невредимым. Поэтому я сейчас нахожусь у вас за спиной, а точнее - как раз сейчас вы повернулись лицом ко мне, а значит, за спиной у вас - будущее, еще не пройденное пространство манифестаций.

Я был потрясен откровением паука. Но он не стал более смущать меня, а мило улыбнулся, расшаркался и деловито побежал по своим паучьим делам вдаль тоннеля.

Быстро опомнившись, я взял себя в руки и двинулся дальше. Мне предстояло зайти в храм, в обыкновенную христианскую церковь, православного образца, с неизбывными маковками крыш, со свечами, с накалом и с ароматом. Я часто захожу в церковь, чтобы что-то украсть, и дело не в том, что не получается украсть сразу все, что нужно, а в том, что вещи тленны и ни одна из них не служит более полувека. Сегодня я хотел украсть свечей и немного питательных облаток.

Предвижу самодовольные улыбки наглецов и насмешников. «Он думает, что совершает богоборческий подвиг, крадя церковный инвентарь!» - Ничего подобного я, конечно, не думаю. Храм здесь упомянут лишь по одной причине, а именно, по причине сознательного самоограничения в выборе цели конкретной операции. Не могу же я одновременно описывать кражу в церкви, в библиотеке, в продуктовом магазине и в автобусе! Это было бы нелепо даже с чисто художественной точки зрения, ведь писатель из меня никакой, и ладно бы написать про церковь - а про два места сразу никак не получится.

Например, если бы я хотел написать про то, как методично вырывал в библиотеке страницы из редких рукописных изданий - не потому что они мне были нужны, а наоборот (не следует сохранять то, что заведомо не нужно), - то сразу и начал бы об этом. Но ни об этом, ни о таинственных надписях, оставляемых из тайных соображений в совершенно наугад выбранных книгах, ни о манипуляциях с библиотечными компьютерами, ни о чем таком я писать не начинал, и значит это не может иметь развития в рамках текущего текста.

То же самое и в аспекте продуктовых магазинов. Я мог бы подробно объяснить, что продукты питания не являются для меня вожделенными объектами, потому что мне вполне хватает облаток. Но к чему бы я стал об этом говорить, если начал совсем о другом?

Или возьмем такси - очень трудно что-нибудь украсть в такси, и потому это - тема для совершенно отдельного, обстоятельного разговора.

Итак, последовательно проявившись в бесконечном и непрерываемом ряду точек пустоты, я оказался в дверях храма, остановился на несколько минут чтобы прочесть предохранительное заклинание, без которого в подобные заведения лучше не входить (но даже при условии правильного прочтения которых ни в коем случае не съедать приобретенное прямо на месте), открыл дверь собственным ключом и проследовал к облаточному лотку.

Каково же было мое удивление, когда в представителе церковной иерархии, попросту говоря, продавце облаток, я узнал давнего знакомого своего и учителя Ивана Денисовича***. Мне тотчас же вспомнилась странная встреча с пауком и я осторожно, стараясь делать это незаметно для окружающих, ущипнул себя за кадык, что обычно делаю во сне.

-Добрый день, а вы, я вижу, думаете, что находитесь во сне! - Хитро прищурившись, сказал Иван Денисович, при этом подавшись вперед, словно бы собираясь лечь грудью на прилавок. Я испугался, что он нечаянно смахнет грубыми своими деревенскими локтями все облатки и свечи, а также священные писания в плотных обложках, к которым прилипли опускающиеся сверху лампы дневного света.

-Нет, Иван Денисович, - с достоинством парировал я, - мой метод познания безошибочен и он дает такой результат: я не во сне.

-Ну, как знаете.

Помедлив, я объяснил, что пришел в храм только за облатками и больше мне ничего здесь не нужно.

-А я вот, - мелко задрожав, сказал Иван Денисович, - устроился прямо здесь работать и мне облатки достаются сами. Говорят, что без труда не выловишь и рыбку из пруда, но мудрец не станет постоянно двигаться - он сразу перемещается в то место, где вылавливается рыбка, и больше не уходит из него.

-Неужели вы говорите правду?! - Воскликнул я, не в силах скрыть, что расстроен словами Ивана Денисовича. - Неужели спокойствие вам дороже, чем свобода?!

-Свобода?! О чем вы говорите?! Здесь - я свободен. И я был здесь всегда. Объясняя вам суть вещей, проводя вас через леса и реки, обучая искусству поедания двойных рыб, я делал все это свободно, но при том никуда не двигался и, в сущности, ничего не делал. У меня нет ни прошлого, ни будущего, ни следа, ни перспективы. То, что вы называете прошлым и будущим, с моей точки зрения - настоящее.

-Значит, находясь здесь, вы находитесь и во всех точках непрерываемого ряда, из которых слагается кажущееся перемещение. - Догадался я.

-Совершенно верно. Я вездесущ. И поверьте мне, вы тоже скоро поймете, что вездесущи. Мне-то об этом уже хорошо известно.

-О том, что я вездесущ?

-Да.

Слова Ивана Денисовича потрясли меня настолько, что я едва не направился тотчас-же к выходу, позабыв о цели посещения храма. И ушел бы, не укажи Иван Денисович на облатки, что рассыпались по темной поверхности стола, сделанного из досок.

-Вы забыли про облатки. - Сказал он. - Я даю их вам и вы можете взять столько, сколько захотите. Даже если вы возьмете все облатки и не оставите ни одной, никто не скажет вам «нет». И знаете, почему?

-Почему?

-Потому что облатки преходящи. Вы скоро съедите их и придете за новыми. А как сами думаете, откуда возьмутся новые и где они были бы в том случае, если бы вы сейчас взяли все и не оставили ни одной?

-Я думаю, что их приготовили бы в промежутке между моими посещениями. - Предположил я.

-В том-то и дело. Поэтому вы можете брать сколько хотите. У меня же их всегда будет вволю - даже если не останется ни одной.

Мне требовалось время, чтобы обдумать эти слова, и Иван Денисович, заметив отрешенность в моем взгляде, живо сгреб все облатки крупным своим загорелым кулаком, ссыпал в свернутый из газеты кулек, вручил его мне и заговорил на другую тему, а именно, он напомнил мне о другой цели посещения храма, о свечах.

-Я совсем забыл об этом, и удивительно, что вы догадались - ведь вы, Иван Денисович, не могли прочесть мыслей, которых я не имел!

-В том то и дело. Теперь вы их снова имеете и у вас нет никаких претензий, не так ли? Они в целости? Вы видите, что я их не испортил? Вы получили их в прежнем виде?

-Да, они совершенно такие же, какими я их привык видеть.

-Вот и хорошо.

-Тогда я возьму еще свечей и что-нибудь почитать.

-Возьмите вот это писание, оно правда немного кисловатое. Или вот это - с ванилью. В нем еще теобромин есть, но количество его крайне мало.

-Не может быть! - Удивился я. - Разве они тоже съедобные?!

-А вы как думали? Конечно, съедобные. И знаете почему?

-Почему?

-Потому что лучше самому съесть, чем чтобы досталось дурным людям. Тихо, без воплей съесть. Не уподобляться собакам на сене. Звери дикие, волки, лисы едят молча и не спрашивают, для чего и почему. Если надо, если другого выхода нет, то рациональное объяснение действиям искать - порочно.

Я был потрясен этими словами и решил нынче же вечером записать их.

-Анна! - Воскликнул вдруг Иван Денисович, полуобернувшись, а потом покосился на меня и добавил: - Пастушка здесь при мне. Сейчас вам завернет.

Из-за ширмы вышла пастушка Анна в блестящем форменном пальто, кивнула, впрочем, не в качестве приветствия, а по традиции, и принялась, скромно опустив глаза, упаковывать книги. Когда я вечером отнес их на кухню и положил подле печи, чтобы дать разморозиться, то заметил несколько глубоких царапин на стылой обложке, оставленных пальцами Анны. Так я узнал, что даже в состоянии покоя пастушки не тупят своих инструментов.

И вот царапины эти, хрустя инеем, я целовал долгой ночию, и в целом мире не было для меня и души моей ничего откровеннее красоты следов этих, и ветер, песни, листва дерев представились жалкими нам с душою - ибо мы имели в ночи что-то наконец настоящее, и оно не стиралось жаром уст наших, так как то, что стиралось, было инеем, а то, что резало, было инструментом для работы по камню. И так радовалась душа, а к исходу примерно первой стражи ночной посветлело, и подойдя к окну, увидел я солнце от полуночи, и оно сожгло вселенную.

 

Наш кошелек Bitcoin: 19xw3sFQFw7fwHN76yvj38tWA2F8a1a8RT

 

 

MegaЦефалNews (MZN) | Предшествующие выпуски: 600-699 | 500-599 | 400-499 | 295-399 | 195-294 | 93-194 | 0-92

См. тж. Экваэлита, Донна Анна, Candala Media Blog

Молоко девы

 

Гостевая книга MZN

 

These sites are created and maintained by Егорий Простоспичкин, all forms and essence defined 1997-2017