MegaЦефалNews (MZN)



# 496


 

Жизнь пастуха

В два прыжка она преодолевает расстояние между двумя городами, в три - между окраиной и столицей, в четыре совершает кругосветное путешествие.

От большого моря до малого и от окраинного океана до большой горы она с легкостью перелетает при помощи змеиных крыльев, вспахивая землю и вздымая волну при помощи мощного хвоста, ту волну, которая смывает города всего побережья; ту борозду, в которой исчезают города равнин. Поднимаются две новые горы, две новые стороны, устраивается русло там, чтобы течь яростной реке из смолы, из смолы и из смолы.

Посмотрите: вот две фигуры, возлежащие у горящих лесов. Это их пустынный костер; это два великана, двух специальных полов. Когда он смотрит на нее, она ластится к нему; она опирается на него, и бежит, чутко поводя ноздрями, впереди, когда они идут от оазиса к оазису, неся огниво.

Поцелуй их долог, а соитие быстро. Она проводит пальцем по его плечу, оставляя кровавую линию. Кровавая линия заживает раньше, чем ее становится видно. Она всеми силами своих челюстей кусает его в язык, но это называют нежным, любовным покусыванием. Она не может откусить его язык, потому что он толст и силен. Его язык таков же, как он сам. Это язык большого пастуха, смазанный молоком, смазанный сыром и смазанный разными соками. Его родительница произвела его таким. Он больше не рос. Он был произведен таким. Он испытывал чувство нежности к своей матери, но никогда не видел ее. Он думает, что любит свою мать сильнее, чем мать, если такое возможно, думает он. Она совершенно звездная женщина, его мать; он и его жена - совершенно пустынная чета больших пастухов.

После одного долгого, простого, как все пастушеское, вздоха, она откидывается на острые камни. Но посмотрите: кто это восходит от пустыни к горящему оазису в вечерних сумерках? - Это, опасно и тихо извиваясь, ползет змея, сложившая крылья. Жирен блеск на чешуях ее и тело ее толще руки пастуха.

Вот, застывает змея пред сморенным усталостью мужем, и жалит его в лицо. Но что это? Она замирает подле глаз его, и не вонзаются жалящие зубы ее в кожу его, что привело бы к неминуемой смерти. Под его кожу, под кожу его века вонзается только один зуб, тот самый, ядом с которого преисполняется сердце, чтобы взволноваться ему содроганием, жжением, страстью к неведомому, бессильем уйти. И глядя в глаза змеиные, он понимает вдруг, что пленили они его, и не будет такого дня, в который не думал бы он о них! Глаза змеи совершенно черны; в них не отражаются искры пылающих оазисов и не мерцают звезды, которые уж постепенно одна за другой зажигаются наверху, где еще совсем недавно томительно бушевала безразличная желоть и ходил зной под видом облаков пыли, которые взвились высоко-высоко.

Змея совершает ритмичные движения змеиного танца. Она совершает бросок к его лицу с одной стороны и совершает бросок с другой. Она приникает жалами к столбу слоновой кости его шеи, но не вонзает, не вонзает того второго жала, которое разрешило бы томление зажженного сердца, и если бы только вонзилось оно, второе жало, то вздыбилась бы кровь в жилах, и чуть кольнувшись, раскрылось бы сердце, и поток понесся бы сквозь него, ядовитая река, раздирая берега и выходя из них, и стало бы раздуваться тело, и белая слизь выступила бы на поверхностях его, и еще выступила бы черная, и чтобы смешаться, выступила бы серая, и мучение продолжалось бы долго, хотя жизни в этом теле уже не было бы, и наконец слизь затвердела бы, образовывая словно бы кожу змеи.

Пока таким образом танцевала змея, томящаяся от любви, в глазах великана пробежало тринадцать молний, и он увидел себя жалящим змею, не вонзающим зубы, а словно бы сцеживающим с кончика языка каплю, и желтая капля слюны великана убила змею, и тело ее сжалось, осталась лишь кожа, которую унес ветер, и поднялся тогда великан, скрипя кожею, преисполненный ядовитыми потоками, поднялся на ноги, и пошел по пустыне, блистая, не от оазиса к оазису, а просто по пустыне, а кожу змеи ветер растер о камни, и не стало ее.

Посмотрите! Жена вскочила в ужасе и застыла, глядя на змею. «Она ужалила тебя?!» - Заломив руки, сказала она. «Любимый! Тебя ужалила змея?»

«Она поцеловала меня.» - Спокойно сказал пастух.

«Убей ее!»

«Нет.»

«Если она еще не успела ужалить, то убей!»

«Не убъю.»

Змея, подобная живой ртути, затрепетала, и крылья ее заскрипели. Она знала, что человек не убъет ее, но это знание не облегчало ее страданий. Она продолжала совершать свой танец.

«Если ты не убъешь ее, то я уйду. Я не могу оставаться близ ядовитой змеи. Ведь у меня могут быть - у меня когда-нибудь могут быть дети.»

Она волновалась. Если бы пастух сейчас умер, то у нее никогда не было бы детей, так как пустыня не родила ничего такого подобного, кроме них двоих.

«Нет, я не убъю ее.» - Спокойно повторил муж, не спуская глаз со змеи.

«Я ухожу.»

«Уходи.»

«В пустыню. Не ища дороги.»

«Уходи.»

И ушла она, не ища дороги, под горящими созвездиями, которых она не видела в силу одной любопытной патологии зрения, и горизонт уже погас, и потому не найти было дороги, и в каждой стороне было одно и то-же.

Но когда исчезла во мраке она, не прекратился танец змеи, и долго еще лежал пастух, смотря в черноту глаз, в черноту стократ более черную, чем покровы пространства вокруг, немного озарявшегося всполохами горящих деревьев.

И подумала змея: «мы совсем не похожи - я не могу теперь быть с ним женою, хотя его жена ушла.»

Внезапно змея прекратила танец и, перевернувшись, разжавшейся пружиною улетела во мрак. Пастух же остался в точно таком положении, в каком пребывал последний час, ведь капля яда из одного зуба по-прежнему жгла его изнутри и владела им. Он не мог бы видеть теперь ничего, кроме взгляда змеи, танцующей перед ним.

Сориентировавшись по звездам, змея в считанные минуты нагнала женщину, которая шла в полной темноте, иногда оступаясь на каких-то скользких камнях или попадая ногою в расселину. Не останавливаясь для размышлений, змея с налету впилась одним жалом в мочку уха женщины, и та остановилась, мрачные и в то-же время светящиеся потоки яда прошили ее, пробили ее сердце и стали преисполнять всякую клетку тела. Тогда змея обернулась вокруг ее шеи и впилась другим жалом в мочку другого уха. Женщина упала навзничь и стала кататься по песку, пока спустя несколько минут не замерла. На ее коже выступила белая, черная и серая слизь. Змея многократно обернулась вокруг ее тела и принялась скользить по нему, словно бы взбивая слизь. Слизь смешалась в белую пену, а змея скользила со все возрастающей скоростью. Кожа женщины под слизью горела и была натираема чешуею змеи, полируясь ею. Женщине было это очень приятно, и хотя она знала, что умирает, не могла не подумать, насколько змея хорошо натирает все эрогенные зоны.

Тело женщины вздыбилось, как в столбняке, и окаменело. Змея прекратила скольжение и заглянула в открытые глаза женщины.

В этот самый момент женщина заглянула в открытые глаза змеи и умерла.

Она поднялась на ноги и бросила на песок бездыханное тело змеи. Подумав, она взяла ее и поднесла голову к своему лицу. Пасть мертвой змеи была приоткрыта. Она высунула язык и дала перебежать из себя в горло пресмыкающегося капле слюны. Пресмыкающееся было отброшено и вскоре от него осталась только невзрачная кожа, которую ветер потом разотрет в порошок.

Сориентировавшись по звездам, она пружинистой походкой пошла к костру.

Пастух пошевелился при ее появлении, но не стал подниматься.

Первая капля яда в крови делала его полностью безвольным относительно воли существа, которым был рожден этот яд.

«Поднимись, любимый.» - Спокойно сказала она.

Он поднялся на ноги и, по ее просьбе, подошел к ней.

«Я - твоя невеста.» - Сказала она. - «Ты - мой возлюбленный.»

«Ты пленила меня одним взглядом очей твоих.»

«Мы будем вместе. Будем одним существом.»

Так сказала она. Ужас пронзил меня! Я увидел пустоту в ней! Я ощутил, что лишь пустое сердце, тихо-тихо дрожа, дает способность жизни этой форме, красотою которой вы не могли бы не плениться; иссиней темнотою кож ее; твердостию; твердостию уст ее не насытились бы! Только мертвое сердце, как будто взятое на подержание, в долг, на очень малое время, давало ей жизнь. Она могла умереть. Ее могло не стать. Ее могло не стать нигде.

И пастух тоже понял это.

«Как же сделать так, чтобы все было хорошо?» - С присущей ему прямотою сказал он.

«Я знаю, как это сделать.» - Сказала она.

И с этими словами она взяла в руки косу.

«Пойдем косить траву.»

Она побежала по полю, среди блестящей травы, нагая, совершенно черная, самая страшная, и она косила траву, и трава падала, и сияло солнце, и вокруг была жизнь, и руки ее мерно сгибались, и под змеиной кожей играли мышцы, и красиво шевелились волосы на ней, и качались бедра ее, и ровными рядами ложилась трава, и кричал жаворонок, и великан не спеша шел за ней по свежевыкошенному ряду, взяв в зубы соломинку, и она косила впереди, хорошо зная работу, как будто радуясь силе и ликуя. Неподалеку стоял стог сена, в котором заночевали пастухи. Это были совершенно не такие пастухи, каким был наш пастух. Это были жиды, которые к тому времени преобладали на планете и имели свою цивилизацию. Они были очень маленького размера, смешные, но по своему нормальные. Он подумал, что существование таких вот маленьких существ, видимо, не следует считать чем-то отвратительным, ведь это дело нормальное в контексте этого поля.

«Сейчас мы их тоже скосим.» - Сказала она, когда он подошел. Оперевшись на косу, она пристально смотрела на него.

«Конечно.» - Сказал он. - «Почему бы не скосить?»

Она передала ему косу, а сама ударом ноги разбросала стог. Спросонья пастухи не сразу осознали ужас ситуации, в которой оказались. Спустя несколько секунд двух из них парализовало, а третий сошел с ума и, испуская нечленораздельные вопли, стал бить и кусать черную ногу, царапать ее, только что разбросавшую стог.

«Защити меня.» - Сказала она.

«Конечно.» - Сказал он и скосил агрессора.

И он увидел, что это хорошо, и как это здорово - косить, когда чувствуешь игру мышц в теле твоем, и кричит сверху жаворонок, и палит солнце. И он скосил тех, которые были в стогу, и еще несколько раз на всякий случай скосил их, и остановился в недоумении.

«Что это такое?» - Сказал он, разглядывая кровь. Он разбросал отсеченные конечности, видя, что от каждой из них как бы отходит такая-же кровь.

«Это кровь.» - Объяснила она.

Он непонимающе промолчал.

«У тебя тоже есть кровь. У меня ее нет. Ты спрашивал, как исправить ситуацию. Теперь ты видишь, что внутри должна быть кровь. Когда ты дашь мне кровь, я, твоя невеста, стану твоей женой. Ты будешь жить во мне, а я буду все делать, как лучше.»

Он покачал головой и побледнел. Он видел, что скошенное упало и не поднимается, и из него вышла кровь, но не мог сделать из этого наблюдения выводов.

Обратив внимание на то, что он медлит, она взяла косу из рук его и вонзила ее в его грудь. Он покачнулся, она крепко обняла его и потянула на себя. Они упали - он сверху, а она под него, и кровь его влилась в нее, и он перешел в нее, чтобы ее безысходная холодность и двусмысленность, временность, ее вопросительность и ее ненадежность были исправлены его вмешательством. Он полностью перетек в нее, и он стал ей мужем, и жил в ней, и она все чувствовала для него, и складывала и раскладывала змеиные крылышки, и потом ходила с косою, черная, самая страшная, но впоследствие, конечно, в разных одеждах, купленных на деньги убитых жидов, и все делала для него, как лучше, и передавала ему все самое хорошее вовнутрь себя, и была живою им, и была твердой, надежной, крепкой, горячей, недвусмысленной, - и потом, поднявшись, ударила хвостом, и отбросила легкое тело, отдавшее кровь, с себя, и увидела, что оно стало пустым, ненадежным, и в глазах не было ничего у него, и передала мужу своему вовнутрь известие об этом, и он, спокойно кивнув, дал поручение покинуть это место, чтобы не заботиться о мертвых, и она, радостно следуя воле мужа своего, пошла жить.

 

Наш кошелек Bitcoin: 19xw3sFQFw7fwHN76yvj38tWA2F8a1a8RT

 

 

MegaЦефалNews (MZN) | Предшествующие выпуски: 600-699 | 500-599 | 400-499 | 295-399 | 195-294 | 93-194 | 0-92

См. тж. Экваэлита, Донна Анна, Candala Media Blog

Юбка (Словарь Суккубов)

 

Гостевая книга MZN

 

These sites are created and maintained by Егорий Простоспичкин, all forms and essence defined 1997-2017