MegaЦефалNews (MZN)



# 497


 

Формула погрешности смещения божьих коровок

Есть пять изъявлений любви: это - немигающий взгляд; клокотание лопнувших альвеол; железная дева или кольца удава; стрихнин в чае; и язык, угодивший в капкан, стремяшеся ясно узнать, чем питаются из капканов медведи. Но смерть знает лишь одно изъявление, а какое именно, я не скажу, дабы у читателей остался повод для самостоятельного исследования.

 

В марте 1918 года я приехал в Чили, где снимал виллу Иван Денисович, который и пригласил меня, пообещав раскрыть глаза на ряд немаловажных концепций. Я прибыл в Дигнидад 21-го числа указанного месяца и был проведен красавицей-креолкой, которая впоследствие оказалась дочерью Ивана Денисовича, Ульяной Ивановной, на сеновал, где отведено мне было мое скромное место.

Удивительно пахнет сено, когда оно уже и нельзя сказать чтобы свежее, но и не прошлогоднее еще, не ушло когда из него тепло солнечных дней, дней, в которые мускулистые германцы в белых одеждах и кожаных штанах, босые, голубоглазые, идут по полю, абсолютно ничего не говоря друг другу, в тишине, через волны томительного чилийского воздуха и звон цикад, и тогда доносится из рощи, что подле реки, тихое хоровое пение германских женщин, поющих что-то из Вагнера или Штрауса, про человеческие мечты и небесные правды, про то и иное, про дважды два равное одному и т. д. И страшный рев скрипок в руках других, креолок, которые тоже любят германских мужей и повсюду следуют за ними, он летит над просторами, чтобы достичь океанского побережья и слиться с йодлером низкочастотной волны в одну каменную, гомогенную, сверхчеловеческую страсть. И нигде - насколько хватит силы глазного света - не увидите вы в поле сидящих детей, врастающих в землю и грызущих камни, ибо исчадия германцев рождаются не детьми. И не плачут ни германские женщины, ни креолки, одетые в ленты из шелка и цветов папоротника, у которых всегда на теле между крепких грудей мандорла - портрет Ницше в нефрите -, выпучиваясь плодами, я повторяю, они не плачут, потому что боль германца тождественна боли, которую он причиняет.

Мне хотелось узнать - несмотря на то, что я много тысяч лет как знаю это - всегда хотелось узнать, почему в сердце моем живет сверхчувство ультимативной нежности, относящейся ко всему. Я размышлял о том, что совокупления точек и линий живой и неживой природы очаровывает меня и способствует превращению моего дыхания в тот самый седьмой вид дыхания, которым овладевают бодхисаттвы на шестнадцатой ступени своего достижения. Но печаль мою сопровождало созерцание мысленных форм, вопреки невозможности собственного проявления (как невозможна пустота между двумя точками отрезка), имевших место и пугавших детей человеческих, которые считали себя моими юными подругами или младшими товарищами и наполовину заблуждались. И вот с постановкой этой проблемы я и надеялся достичь семнадцатой ступени просветления в присутствие Ивана Денисовича.

Ульяна Ивановна, кормившая меня из уст ее поутру медом, тем, который собирают не пчелы, а трутни, и хлебом из плевел, занесла в таблицу ряд знаков - знак цветочной пыльцы, знак колеса и другие, - и сплела из сена корзину, в которой мы спустились с третьего яруса сеновала на осеннюю землю. Тут она оставила меня, сославшись на неотложные дела, которые состояли в изучении формулы погрешности смещения божьих коровок на стенах, - махнув рукою куда мне идти в сторону роскошной избы, украшенной керамическим петухом, о двух этажах, с балконом во весь фасад на верхнем; увитые хмелем железные прутья вокруг образовывали естественную преграду, то есть живую изгородь, к которой я обратился со словами, опускаемыми здесь из соображений экономии чернил, сока бузины.

Иван Денисович, когда я вошел, проделывал при помощи крошечного ручного сверла отверстие в стене, и я не стал интересоваться, зачем ему это было нужно, потому что есть вещи, которые существуют только в нашем воображении.

-Ах, это вы! - Приветствовал меня Иван Денисович. - Прибыли! Не запылились?

-Пыльца дорог слежится и станет просвирой. То, что стерлось с подошв, свернется и станет плетью. - Машинально отвечал я.

-Чтож, тогда перейдем прямо к делу.

-Совершенно верно.

Иван Денисович, не глядя, запустил руку на антресоль (а роста он был в те времена приличного) и достал набитую трубку.

-Вы, наверное, думаете, - сказал он с улыбкой, - что я повсюду оставляю набитые трубки в рассчете на разные случайности? Например, я мог бы считать, что таким образом доставляю удовольствие каким-нибудь несчастным и потому голодным душам, там, душе кобольда или душе духа?

Я промолчал.

-Если бы вы так думали, то вы заблуждались бы! Вы не знали бы тайны, основной, сокровенной тайны истинного курильщика трубок! Этот секрет состоит в том, что курильщик оставляет везде набитые трубки. Это делается для того, чтобы, если он, будучи погружен в работу, как я сейчас, вдруг понял бы, что трубка выкурена до конца, не отвлекался на ее набитие, но мог найти где-нибудь другую. Тот, кто не курит трубку, не способен постичь ультимативной эмоции курильщика, имеющего нашедшуюся набитую трубку.

Я кивнул.

-Ну, предположим, лежит у меня трубка на Камне. Это же не значит, что я приношу трубку в жертву, предполагая, что ее выкурят без меня! Если бы я твердо знал, что ее выкурят, я бы ее там не оставил. И если там еще что-то есть, скажем, предметы культа, то они не выкурят трубку.

Я согласно кивнул.

-Я их туда поставил просто так. - Язвительно усмехнувшись, сказал Иван Денисович; он имел в виду предметы культа.

-Если бы к вам пришли гости, то они были бы, кроме того, заинтригованы и позволили бы вам делать с ними что угодно. - Заметил я, тоже имея в виду предметы культа.

Иван Денисович два раза покачал головой.

-Запомните две вещи: первое: лучший гость в доме - это его хозяин. Второе: я и так делаю все, что хочу, и управляю всеми существами.

-Я имел в виду гипотетическую ситуацию.

-Я понял, но счел нужным указать на эти два нюанса, потому что искусен в двух дисциплинах: проницания сути вещей и ведения беседы. Но перейдем к сути проблемы.

Мы перешли в соседнюю комнату и я с удивлением понял, что здесь звучит музыка. За роялем, стоявшим слева от окна, сидела Ульяна Ивановна. При виде вошедших она, не отрываясь от игры, кивнула. Несмотря на то, что, на первый взгляд, играла она непринужденно, приглядевшись, можно было заметить напряжение, по всей фигуре ее происходящее как бы мерцанием изнутри закрашенной лампы. Я обратил внимание на то, что перед ней не было нот.

-Разучивает новое. - Шепотом объяснил Иван Денисович.

-И давно? - В тон ему осведомился я.

-Что вы имеете в виду? Сейчас разучивает. Играет и сразу сейчас разучивает.

-Божьи коровки на стенах дома хрусталя, - играла Ульяна Ивановна, - в смещении их условной координаты по оси Х, Y, Z и т. п. - обуславливаются погрешностью, тождественной расстоянию между воображаемой линией, проведенной на основании рассчета общего вектора совокупного (вчера, сегодня и завтра) смещения каждой из них, и линией, предопределенной осевой (X, Y, Z и т. д.) всевозможностью всеобуславливающего абсолютного вектора,... - пальцы Ульяны Ивановны на мгновение замерли в воздухе, - ,...на всем протяжении их смещения, с учетом вероятности их собственного размера.

-Потрясающе. - С нежностью прошептал Иван Денисович и покачал головой. - Это только она так умеет. Быстро разучит и играет, и все становится совсем другим.

Некоторое время мы стояли без слов. Наконец, усилием воли мы преодолели воздействие музыки Ульяны и проследовали на второй этаж.

-Ульяна - не единственная моя дочь. - Сказал Иван Денисович. - У меня тысяча шестьсот дочерей.

На втором этаже Иван Денисович сел в кресло, сложил руки на груди и сказал:

-То, что считает себя настоящим и существующим - иллюзорно от начала до конца. То, что считает себя иллюзией, - это иллюзия. То, что не имеет мыслей, воли и самосознания, - воистину существует.

Я ударил себя ладонью по лбу.

-Иван Денисович, так вот в чем все дело!

-Да. Именно в этом.

-Поэтому я, вы и Ульяна являемся единственными реально существующими субъектами.

-Да.

-Такими же как объекты. Мы не называем себя субъектами и проявлениями субъектов, но являемся ими. Поэтому я так-же люблю себя, вас и Ульяну, как весь этот восхитительный и гармоничный конструкт линий и точек. По той же причине я не могу воспринимать то, чего нет. Если часть линии называет себя отрезком, но не знает своего начала и конца, это я называю «то, чего нет».

-Совершенно верно. Вы называете проявление его незнания «тем, чего нет». Видя его начало и конец, вы не имеете намерения рассказать (условно говоря) тому, чего нет, о том, чем оно на самом деле является. Вы не имеете намерения, потому что то, чего нет, и то, что не знает ни о том, что его нет, ни о том, что оно этого не знает, не может быть объектом вашего внимания, каковым может являться конкретный и самодостаточный и потому не имеющий атрибута «нет» отрезок на целой линии или совершенной группе таковых, но не пустота между двумя отдельно взятыми точками, причем вы можете установить полноту между точками, то есть их целокупность как совершенного отрезка, в любом удобном месте, и отрезок будет всегда одним и тем-же, в силу Закона, вам известного.

-Но из этого не следует, что «нет» «других» реально существующих субъектов. Мы лишь не знаем о них. Не имеем мыслей о них, как не имеем мыслей ни о чем.

-Да. И они тоже не имеют мыслей, вследствие чего наше незнание (категорически Положительное, не «не-знание», а такое «без-знание», как «без-сознание») не играет существенной роли. Мы тождественны и они тождественны.

-Каждая точка потенциально субъективна.

-Да.

-Каждая абстрактна.

-Да.

-Каждая реально существует.

-Это так.

-Каждая линия является линией. Каждый отрезок тождественен расстоянию между двумя точками. Каждая линия уподоблена была бы мною целому камню, каждая из частиц которого любима нами и не может не быть драгоценной.

-Совершенно верно. Только никому из людей не говорите об этом, потому что после этого они поведут себя по-свински и вам придется их убить, и они, таким образом, не будут вами спасены. Когда я основал Дигнидад, здесь пребывало немало людишек, а теперь остались только арийцы и креолки. Но это не значит, что я расист.

-Благодарю за эту информацию. Мне нужно время на то, чтобы обработать ее. В следующий раз я прибуду к вам в хижину, выстроенную на берегу оз. Байкал, 27 июня 1667 года. Досвидания.

Иван Денисович согласно кивнул. Мы обменялись рукопожатиями и я покинул помещение. В тот-же день я сел на пароход, отправляющийся в Европу.

 

Наш кошелек Bitcoin: 19xw3sFQFw7fwHN76yvj38tWA2F8a1a8RT

 

 

MegaЦефалNews (MZN) | Предшествующие выпуски: 600-699 | 500-599 | 400-499 | 295-399 | 195-294 | 93-194 | 0-92

См. тж. Экваэлита, Донна Анна, Candala Media Blog

Говняные конфеты (Заговор архонтов)

 

Гостевая книга MZN

 

These sites are created and maintained by Егорий Простоспичкин, all forms and essence defined 1997-2017