MegaЦефалNews (MZN)



# 513


 

Три бочонка амонтильядо

В зале царил душный желтяной столбняк, который в знойные лета бывает в занимающих целый дом городских апартаментах после полудня, и графиня, откинувшись на спинку дивана, лениво обмахивалась веером. Жужжали мухи, методично присаживаясь то на прямой благородный носик красавицы, то норовя проникнуть под корсет. На щеках графини толстым слоем лежал макияж, ничуть не скрывая природной красоты, потрескавшаяся и щиплющая кожу, смешанная с потом, маска - утром, когда графиня накладывала на лицо крем и пудру поверх еще вчерашних крема и пудры, она дрожала и постанывала от предвкушения близкого часа послеполуденного диванного полусна. Уже тогда, когда из открытого горничной окна теплый ветер вместе с гудком клаксона или шумом толпы или же дребезжанием таксомотора силился ворваться в спальню сквозь тяжелую темную занавесь, но не мог приподнять ее или отвести в сторону, графиня ощущала надсадное пощипывание под корсетом, надетым на нее графом перед отъездом в командировку. Корсеты невинности как-то незаметно вошли в обиход - это было поветрием, невинной модой поначалу, и красавицы щеголяли, это имело статусное значение, особый шик, на богемных балах в корсетах, но с течением лет стало и в быту делом своеобычнейшим.

Из груди графини вырвался стон - она мечтала о том времени, когда наконец изобретут какие-нибудь приборы для охлаждения воздуха и зажиточные графы непременнейше захотят инсталлировать их в домах. А пока это оставалось только уделом фантазии. Шел 1998 год от р. Хр. Графиня сменила положение, так как диван под нагими ягодицами взмок от пота, и со вздохом рухнула на подушки. Хотелось почесать интимное место, как это иногда делают дамы, но корсет плотно прилегал к коже и был сделан из непластичного плексигласа, который, кстати, и придумали использовать в самолетостроении только после того, как были опубликованы дневники графини Н.

Помнится, это произвело бум, настоящую революцию в средствах коммуникации. Толпы графьев в элегантных смокингах и с сигарами, деловито раскланивающиеся, словно по-мановению волшебной палочки, ринулись испробовать этот новый аттракцион, за ними следовали и дамы, жеманно подгибающие пальчики и таинственно перешептывающиеся, в шляпках, с зонтиками от солнца, подобные морю экзотических грибков. Самолет живо взмывал ввысь, слышались первые хлопки откупориваемого шампанского, смех, звон бокалов и оркестр. Кто-то предпочитал уединиться в каюте для работы, скрипел пером, кто-нибудь другой внезапно впадал в меланхолию, как это подчас случается у людей высокой душевной организации, и, прильнув к иллюминатору, скрывал хлынувшие слезы. Потрескивали под искусственных шелков платьями наэлектризованные корсеты и незаметно пролетали приятные часы, за игрой ли в нарды, в изысканный труп, за беседою ли, пока под визг дам и напряженное молчание графьев, самолет не входил в пике.

Удар, звон бъющейся посуды - и пары, приятно потрясенные, высыпают из ничуть не пострадавшего самолета на поле, где заливается жаворонок. Похожий на пожилого конферансье стюард раздает указания девкам, бородатые, закаленные в воздушных баталиях пилоты разжигают трубки и добродушно смеются, а подалече, почесывая в затылках, крестьяне побросали косы и дивятся невиданному для них зрелищу - где-ж еще простому человеку увидеть графьев, всегда занятых по-службе и заботливо управляющих жизнью страны, собравшимися вместе, да и где - на поле, сразу у нашей деревни, у Синих Пенок!

"Вот в один из таких дней, - думает графиня, ногтем большого пальца левой руки пытающаяся проникнуть под плотно прилегающий к зачесавшейся груди корсет, - мы с графом отчего-то удалились от группы. Не помню уж, - думает она, - что стало тому основанием, обида ли, нанесенная Владимиру графьями, жулившими в изысканного трупа (а Володя к таким вещам как ложь испытывает соответственное его крови отвращение и не проходит мимо, где бы ни встретилось у людей злопыхательство или обман), неудобный ли корсет, доставленный посыльным с утра, а может это было желание поприветствовать одетых в черные полотняные рубахи бородатых крестьян, которые о чем-то своем улыбались, двигаясь группами по двое-трое дорогою, вьющейся меж полей и холмов, и словно бы приглашали принять участие в их разговоре (Володя старается первым узнавать о нуждах людей), но так или иначе, мы оставили за спиной праздничный шум обмена впечатлениями и вышли в поле."

Сокол, описывавший в тот день круги над полем, мог бы увидеть, как пара, отделившаяся от окружавшей самолет разноцветной толпы, миновала платановую рощу, медленно обогнула холм, потом другой, перешла вброд мелкий ручей, взобралась на кручу, углубилась в смешанный лес, наткнулась на тропинку и уверенно двинулась по ней по-направлению к мрачно высящемуся в центре посеревшей голой поляны Дому Ашеров.

Все вселяло ужас у Дома Ашеров. Куропатки не решались залетать сюда, бабочкам не было над чем виться, и даже ошалевшая лосиха, спасающая лосят от охотников, что с рожками и лаем собак под топот копыт осенью, продрогшие под мелким дождем прочесывали округу в поисках дичи, спешила скрыться в лесу, чуть выглянув на поляну и завидя Дом. Да и сами охотники, помещики из местных и гости их, не решались попросить огоньку в Доме Ашеров и объезжали это место стороной. Казалось, тень отбрасывала каждая стена, и даже в яркий солнечный день над поляной зависала напряженная тихая гиблость. И только единственно лишь изо всех звуков кукушкина песня имела дозволение доноситься сюда из леса в любое время.

Граф с графиней пересекли поляну и остановились у парадного.

"Володя, мне хотелось бы попить, а у меня в рюкзаке только пряники." - Молвила графиня.

"Дорогая, давай попросим воды, этот дом словно бы послала нам сама судьба!" - Благородно улыбаясь, раскатисто ответил граф и, слегка наклонившись, нажал находившуюся на уровне пояса кнопку интерфона.

Послышалось мелодичное гудение и щелкнул дверной замок. "Эта дверь приводится в действие электричеством!" - С уважением подумал граф.

Электричество было новомодным изобретением, его поставляли за большие деньги и только в семьи знатного статуса, для чего прокладывались специальные медные кабели от ближайшего соленого моря. Граф не очень хорошо представлял себе, как его добывали, но в журнале ему приходилось читать, что для этого над морем протягивали сетку, опуская в море стержни. В море при этом с самолетов заливали химикалии. Так или иначе, потратиться на электричество означало бы для графа финансовую смерть, насколько заманчивым это ни было с точки зрения статуса.

Граф нажал на массивную темную ручку, из металла выполненную в форме двух приставленных друг к другу основаниями рогов, и медленно раскрылись высокие створки, обнажая дверной проем, из которого повеяло холодом. Он пригласил графиню пройти вперед, как того требовало приличие. Графиню проглотила кромешная темнота, а створки дверей слегка поколебались. Преодолевая тянущее желание тотчас шагнуть вслед, ощутимо исходившее из проема, граф прошел вдоль стены, рассчитывая найти другую дверь, заглянул в узкое окно на уровне земли и ему стало не по-себе. Кладка в глубине амбразуры казалась совсем свежей. Он попробовал ногтями подцепить один из кирпичей, но, обломав ноготь, выругался и решил поискать другую возможность проникнуть вовнутрь. Он обогнул угол дома и вздрогнул от неожиданности, внутренне напрягшись. Сердце его застучало, как в тот раз, когда впервые они с супругой, поддавшись на уговоры друзей, приняли участие в падении самолета. Прямо перед ним стоял высокий старик в широкополой черной шляпе, и в таком же черном, воронова крыла, пальто до пят. Ничто в цвета пергамента лице старика не выражало удивления неожиданной встрече. Он внимательно глядел своими цепкими, из-под приопущенных век, глазами в лицо графа и чего-то ожидал.

"Мы с женою наткнулись на Ваш дом и Татьяне захотелось попить, и я подумал..." - Начал было граф, но старик резким пренебрежительным взмахом руки велел ему молчать. Графа поразила рука старика - она была серого цвета и словно птичьей, длинные со многими фалангами пальцы перемыкались перепонками. На мгновение ужас сковал графа, но, опомнившись, он бросился что есть мочи бежать к спасительному лесу.

Достигнув леса, граф позволил себе отдышаться, нашел тропинку и побежал. Однако уже несколькими минутами позже чувство ответственности за Татьяну взяло верх над страхом и он остановился. Выкурив сигару, он спокойно зашагал по тропинке обратно, обдумывая на ходу план действий.

"Ворваться... нет, это может показаться смешным. Если старик выскочит из-за угла, я наброшусь на него первым."

Граф поднял с земли камень с острыми краями и опустил в карман смокинга.

"Старик, если он... Старики... А если они уже поджидают на опушке?"

У графа перехватило дыхание.

"Значит так, чтобы не показаться смешным, надо... Впрочем, сначала потребовать выдать Татьяну. А если ее..."

Граф замер, не донеся ногу до земли, помотал головой, отгоняя наваждение, и пошел дальше.

"Короче, спокойно выхожу на поляну... Нет, схожу с тропинки... Фотоаппарат... У меня же есть с собой фотоаппарат! Сфотографировать со всех сторон и доложить в полицию? Люди моего круга не поймут этого. Засмеют. Лучше сделаем так: сначала кладу фотоаппарат в конце тропинки и выманиваю старика, а потом его камнем, когда наклонится. Отличная идея!"

Граф похлопал в ладоши и расплылся в улыбке, после чего задрал голову и застучал себя кулаками в грудь, говоря "ыыы", как он привык в одиночестве выражать упоение удачной мыслью. Затем подобрался и продолжил путь.

"Ну вот, они выбегают, а я их камнем!.. Блин, но они тогда полезут... Замкнутый круг..."

За такими размышлениями граф приблизился ко входу на поляну. Каково же было его удивление, когда, вместо дюжины взбешенных стариков, увидел он графиню, которая помахала ему рукой от дверей дома и даже как будто подпрыгнула, сомневаясь, заметил ли он.

"Но старики могли выставить ее как приманку. - Подумал граф. - От них всего можно ожидать. Они и сами могли бы принять ее облик, если бы захотели. Я должен быть начеку."

С этими мыслями, граф радушно улыбнулся, помахал Татьяне рукой и быстро вышел на поляну.

"Татьяна! Ты такая бледная! Я же так волновался! Как только ты вошла, двери за тобой захлопнулись, а я, решив во что бы то ни стало помочь тебе, стал колотить в них. Вот видишь, камень, - сказал граф и показал найденный в лесу камень, - этот камень сбросили с крыши и он пролетел почти у самого моего виска. Но я не сдавался, а решил взломать дверь. С этой целью я должен был найти в лесу крепкую палку. Долго-же я искал подходящий сук, Татьяна, и, представь себе, нашел! Он точно бы подошел к двери, крепкий, жилистый, дубовый сук. Конечно, выкинул его, когда увидел тебя невредимой. Что с тобой произошло? Что там было внутри?"

"Ах, Владимир, ты всегда подозреваешь худшее и идешь войной на несправедливость, и это, конечно-же очень важно в твоей работе. Между тем, в доме ничего не было."

"Как?"

"Ну так, Владимир, когда я вошла, то там ничего не было."

"Пустой дом?"

"Нет, вообще ничего не было."

"Не понимаю, ты наверное неправильно выражаешь свою мысль."

"Нет, я стараюсь быть точной: внутри вообще ничего не было."

"Гм. Я не могу этого понять."

"Есть вещи, Владимир, которые может понять только женщина."

"Но я всегда вникаю в твои проблемы, ты же знаешь!" - Приложив руку к груди в области сердца, сказал граф.

"Да, Володя, ты прав, и я не обвиняю тебя в отсутствии желания понять, но ты сам сказал минуту назад, что не можешь сделать этого."

Лицо графа побелело и он ничего не ответил. Ему свойственна была выдержка, но в этот раз он едва удержал себя в руках, чтобы не высказать своих чувств. Ни слова не говоря, он повернулся и, заложив руки за спину, быстро зашагал по тропинке, надеясь не проронить ни слова вплоть до места падения самолета. В глазах графини блеснули слезы. Она поняла, что сделала нечто, что очень трудно будет исправить, ведь существуют грани, перешагнув через которые, трудно повернуть назад, и есть слова, обида сердечная, нанесенная которыми, долго еще будет хорониться в груди, горечью отдаваясь во всем, что будет происходить между близкими друзьями. И намеренное оскорбление не стоит и пяди волос оскорбления, нанесенного по-недоумию.

Понурившись, графиня последовала вслед за графом и спустя полтора часа они достигли места падения, где их уже с тревогою ждали.

"Когда Володя последний раз уезжал в командировку, - подумала графиня, невольно мечтая о шиле, с помощью которого, возможно, удалось бы проникнуть под казавшийся пылающим корсет, - он, мне кажется, все еще немного дулся на меня."

Вздохнув, графиня откинула голову и посмотрела на часы, поднялась с дивана и проплыла сквозь липкую духоту в уборную, где смыла макияж, после чего проследовала в будуар, чтобы, отодвинув в сторону шкафчик, ногтем нажать на едва приметную шляпку гвоздя в стене. Ее глаза загорелись. Послышалось шипение и абсолютно незаметная дверца, питавшаяся электрическим током от трех портативных бочонков амонтильядо, медленно раскрылась. На графиню оттуда повеяло приятно освежающим ледяным ветром. Она сделала шаг в темноту.

"Я дождалась трех часов, как Вы и учили вчера, Сеньор!" - Прогремели ее слова, и если бы вы прятались в будуаре, как свойственно некоторым проходимцам-повесам, то не услышали бы ничего, но только ледяной стужею сковало бы ваши кости в жаркий этот день и бежали бы вы вон.

Был слышен щелчок замка, треск разъезжающейся молнии и корсет упал с тела женщины. Ее тело слилось в пароксизме любви воедино с Сеньором. Чертоги Ничто были оглашены ее завываниями. Дом Ашеров кричал немым ужасом и жители окрестных деревень затыкали уши, заливаясь изнутри мраком. Осеняли себя крестным знамением понуро бредущие по ровной линией прорезавшей поля дороге крестьяне, облаченные в серые гимнастерки.

Сеньор же не проронил ни звука.

 

Наш кошелек Bitcoin: 19xw3sFQFw7fwHN76yvj38tWA2F8a1a8RT

 

 

MegaЦефалNews (MZN) | Предшествующие выпуски: 600-699 | 500-599 | 400-499 | 295-399 | 195-294 | 93-194 | 0-92

См. тж. Экваэлита, Донна Анна, Candala Media Blog

Защита детей от информации

 

Гостевая книга MZN

 

These sites are created and maintained by Егорий Простоспичкин, all forms and essence defined 1997-2017