MegaЦефалNews (MZN)



# 516


 

Камни

письмо миссионера

В 1699 году н. Э., незадолго до основания Санкт-Петербурга, государь всея Руси Петр I отдыхал летом в Баварии, где был посвящен в таинства Ордена Лебедя, ставящего своей целью распространение католической веры и искоренение обычаев древлеправославия, о чем и по сей день напоминает заезжим туристам статуя Петра в Онольдсбахе. В тот-же самый год, но в совсем другой части света, близ развалин Теотихуакана я пробирался по густому лесу, расчищая перед собой дорогу мачете.

Товарищи мои погибли еще за неделю до того в результате нападения племени людоедов, а самому мне посчастливилось выжить, спрятавшись за пороховой бочкой, что по счастливой случайности была пуста. Дождавшись темноты, я прокрался за спинами пляшущих дикарей и забрался на дерево, откуда, перепрыгивая по массивным ветвям, достиг берега реки. Наевшись до отвала человечины, людоеды, сторожившие берег, занялись промискуитетом, а я, воспользовавшись шумом, нырнул в воду и побежал по дну, дыша с помощью соломинки. Еще сидя на дереве мне удалось привязать лианой к ногам крючковатые сучья, которыми я цеплялся теперь за дно, благодаря Господа за предоставленную мне отсрочку. Я знал, что утром людоеды обнаружат следы моего побега и пустятся в погоню и мне следовало торопиться.

Выйдя на берег, я привязал к ногам лапы крокодила, которого, воспользовавшись тем, что животное откладывает яйца, убил под водой, и в течение полудня шел вдоль реки, подражая походке аллигатора. Затем я решился на хитрость: зная о глупости и суевериях кровожадных людоедов, я снял кору с дерева, напоминавшего баньян, и привязал ее к своему телу, вслед за чем, перекатываясь по земле, двигался вперед до наступления темноты. Дикари должны были, по моему плану, сбиться со следа, решив, что катившееся дерево убило бы меня, попадись я ему, и таким образом я выигрывал целый день.

Когда взошла луна, ко мне присоединилась обезъянка. Это была обезъянка нашего капитана, которую он всегда носил на плече. Одному Богу известно, как ей удалось избежать страшной участи, постигшей моих товарищей. Я растрогался, но не дал себе передышки и мы продолжали путь. Из кожи анаконды, пойманной мной в болоте, я сплел ремешок и обезъянка семенила на нем, не отставая. Страшно подумать, что могло бы случиться с ней в лесу, где за каждым кустом могла таиться опасность, вздумайся ей потеряться или отстать.

Так минули семь долгих дней с момента моего спасения, но эти дни показались мне проскочившими мимо меня, словно бы опасность, следовавшая по пятам за нами, толкала меня впереди времени, шедшего своим обыкновенным путем, и в этом образовавшемся авангарде мое тело механически двигалось вперед, не осознавая усталости и не предаваясь размышлениям.

Я взмахнул мачете и застыл. Обезъянка налетела на меня сзади, жалобно взвизгнув. "Несчастное животное! - Промелькнуло в моем сознании. - Ты наверное изнемогаешь от жажды и голода! Какой славной представляется тебе сейчас та жизнь, которую ты вела, будучи членом команды, хотя во время той жизни тебе и мечталось об ином."

Застыть меня заставила ужасающая картина, которую я не позволял рисовать своему воображению. Конечно, это были людоеды. Неизвестно, как они распознали мою хитрость с деревом, но каким-то образом им удалось обойти меня и оказаться впереди. Теперь я был окружен и сопротивляться было бесполезно. Усталость, копившаяся в течение недели, разом обрушилась на меня и я свалился без чувств на каменную мостовую.

Я очнулся от мягкого прикосновения чьих-то пальцев и открыл глаза. Мое тело было развязано и мне было позволено размять затекшие конечности. Девушка, прикосновение которой привело меня в чувство, умелыми движениями массировала мои ноги, так что вскоре я смог самостоятельно подняться с каменного ложа, чуть было не ставшего моим смертным одром. Мужчина в отвратительном балахоне, который вскоре покинул помещение, обращался ко мне на незнакомом наречии, очевидно, предлагая обмен. Жестами я попытался объяснить, что огненная вода моего племени находится за три полета стрелы отсюда, но мужчина, судя по всему, был неудовлетворен и продолжал тыкать мне в лоб своими камушками. Три других девушки, тихо вошедшие в зал, выступили из темноты и, осторожно подталкивая повели меня к выходу. За этим залом оказался другой зал - столовый. Я с ужасом представил себе, что за яствами собирались потчевать меня людоеды, и пробормотал молитву, но мое тело отказывалось внимать разуму и, объятый головокружением, я принялся за еду.

Когда я насытился и почувствовал приятное тепло, разливавшееся по телу, девушки помогли мне встать на ноги и сопроводили в следующий зал. Боже мой! На что они рассчитывают, ведя меня сюда, ведь я христианин! В этом зале все было приготовлено для отвратительного блудодействия, в которое меня, очевидно, намеревались вовлечь. Я пробормотал молитву, но тело не слушалось голоса разума и поплыло в волнах чудовищного разврата, которому подвергнуть себя я не разрешил бы даже в моем воображении.

Когда все закончилось, меня вывели на улицу. О дева Мария! Дикари захватили развалины древнего города, о существовании которого нам было известно по рассказам охотников, и подражали цивилизованным людям, но по их повадкам никто не усомнился бы в их истинной сущности и намерениях. Хотя улицы они и не разобрали на камни, что было бы для них естественнее всего, стены величественных построек уже были испещрены отвратительными изображениями и сценами из жизни людоедов. На здании, очевидно принадлежавшем некогда церкви, эти богохульники выбили прямо в стенах изображения черепов. Я пробормотал молитву и закрыл было глаза, чтобы не глядеть на сотворенное ими, но тотчас же решил их открыть, ведь мысль о побеге целиком владела мною.

Меня провели вдоль череды высоких строений, испохабленных людоедами. Я с удивлением обратил внимание на то, что во дворе одного из них мужчины в отвратительных одеждах, заставивших меня произнести Отче Наш, играли... в мяч. До чего могло дойти безумие примитивного народа, подражавшего случайно увиденным где-нибудь занятиям европейцев. Разумеется, им не могли быть известны правила игры в гольф и вся их напыщенность не производила на меня впечатления. Я хотел сплюнуть под ноги, но воздержался от этого, решив, что, если я собираюсь улучить момент и сбежать, то лучше будет не совершать действий, которые смогут вызвать ярость людоедов.

Наконец меня привели к месту назначения и заставили взойти на импровизированный деревянный помост, хотя взойти - это не совсем верно, ведь он находился на одном уровне с мостовой. По-всей видимости, людоеды перетащили в город палубу разграбленного судна, команду которого, по своему обыкновению, съели, а находившихся на борту женщин принудили к богохульным занятиям, и устроили из палубы нечто вроде сцены "театра", о котором им мог рассказать кто-нибудь из пленников. Меня привязали к мачте и только тогда вся безнадежность моего положения сделалась очевидной. Под дружный хохот и улюлюкание меня начали пытать. Глупцы - что я мог рассказать им? А если бы и мог, то разве вынудили бы они меня к этому пыткой?

Несколько молодых людей долго обстреливали меня стрелами из луков. Стрелы были очень тонкие и почти не оставляли повреждений на коже, но спустя несколько минут я уже истекал кровью. Вслед за тем уже знакомый мне мужчина-людоед подошел ко мне и опять предложил обмен. Решив, что так я выиграю время, я согласился и жестами дал понять, что ноги моих ступней преодолеют три полета стрелы быстрее, чем перо орла упадет на траву земли, но мужчина не слушал меня и продолжал ударять в лоб блестящими камешками. Очевидно, неудовлетворенные результатами пытки, они намеревались сломить мой дух. Я проклинал себя за то, что смалодушничал и рассказал о нашем лагере, пусть он даже уже и был разграблен. Ведь теперь они считали, что неподалеку разбит другой лагерь и хотели вынудить меня показать дорогу к нему, чтобы там на месте заняться тем, что им свойственнее всего.

Неподалеку на грубо отесанном камне, которому людоеды, очевидно, старались придать правильные геометрические формы, что не помешало им, однако, выбить на его краях богохульные изображения так называемых гибридов, сатанинский характер которых заставил бы кого угодно прочитать Отче Наш, развели огонь, недвусмысленно давая понять, что мне уготовано. Осознав, что мои минуты сочтены, я перестал сдерживаться и громко прочитал Отче Наш, что привело дикаря в неистовство. Он выхватил из-за пояса нож и, изрыгая проклятия, замахнулся, целясь мне в сердце, в то время как прислужники, которых я с горькой иронией окрестил "поварами", подняли для устрашения руки вверх и принялись исторгать ругательства в мой адрес... Вдруг толпа замолчала.

Послышался визг и дикарь замер с занесенным кинжалом.

Кавалерия капитана Сальватора ворвалась в город с юго востока и гнала перед собой толпу распаленных кровавым пиршеством дикарей. Послышались дружные хлопки мушкетов и дикарь передо мной изменился в лице. Пуля пробила ему легкие и он упал на помост.

Вечером, после того как мои раны обработали, я решил пройтись по очищенному от дикарей городу, где уже налаживалась простая повседневная жизнь. Меня интересовало, из чего они сделали мячи для игры в гольф. Миновав костер, сидевшие вокруг которого солдаты отдыхали после битвы, весело напевая "Толстушка, дай ущипнуть тебя за жопу", и очутившись на площадке, где игравшие людоеды были застигнуты выстрелами, я поднял мяч. Это был простой деревянный, по-всей видимости...

(Заключительные страницы письма утеряны. В коробке с письмом обнаружены не имеющие товарного вида кристаллы, нанизанные на парусиновую нить, и поцарапанный деревянный шар)

 

Наш кошелек Bitcoin: 19xw3sFQFw7fwHN76yvj38tWA2F8a1a8RT

 

 

MegaЦефалNews (MZN) | Предшествующие выпуски: 600-699 | 500-599 | 400-499 | 295-399 | 195-294 | 93-194 | 0-92

См. тж. Экваэлита, Донна Анна, Candala Media Blog

Кухарка (Словарь Суккубов)

 

Гостевая книга MZN

 

These sites are created and maintained by Егорий Простоспичкин, all forms and essence defined 1997-2017