MegaЦефалNews (MZN)



# 530


 

Рваное платье (рассказ библиотекаря)

Psalmus Voluptatis Illecebrae Vestis Rimosis

философский дескрипт

Анна любила одеваться в рваное платье. Я еще молодым человеком зачастил в библиотеку, чтобы иметь возможность видеть ее. Она садилась в центре зала на стол таким образом, что ее можно было видеть даже с балконов второго этажа. Положив ногу на ногу и прельстительным образом выгнувши спину, чтобы ткань рваного платья натянулась и спереди стала видна левая грудь, она дарила проходящим соблазнительные улыбки и подманивала их пальчиком, а дыру на бедре поправляла свободной рукою, приоткрывая багряные и из соображений практических украшенные коваными железными кольцами, продетыми в половые губы и клитор, гениталии, весело выглядывавшие из-под теней живописного, творческого беспорядка. Нежная, ручной выделки рваная ткань розовой паутиною беспорядочилась тонко-тонко, облегая пропорционального сложения тело и даря созерцателю вид симпатичных цепных поясов на глади загорелого живота или вид браслетов ножных и ручных кованого серебра и меди. Витиеватые сандалии были полусброшены - одна покоилась на полу подле избранного Анной стола, другая же, стремясь не нарушить канон совершенной композиции, зацепившись ремешком за большой палец ноги, свисала свободно.

Прозорливо и провиденциально следит глазами за движением воплощенных и невоплощенных праедестинаций, изобретенных для ее усмотрения, приятной бровью и ресницею делая движение - одухотворяет сердца. Сладкозвучною руладою слуху раскаленных поет, рокочет подобно вулкану животно и грудно и днем провозглашает сигнал охоты, приглашая вступить трубачей, созванных с небес и из-под земли.

Холодная как мрамор и в то-же время теплая как воск, мягкая как свет и твердостью превосходящая диамант, она влекла меня за собой. Я посещал залы, углублялся в изучение архивного материала, сдувал пыль с протоколов муниципальных и земских, и наконец чтобы быть ближе устроился в библиотеку работать переписчиком карточек каталога, набрался знаний, состарился и умер, но Анна по-прежнему сидела там, распространяя сильный аромат розы, гвоздики и хризантемы. И мертвый, но с еще не сошедшей кожей, сырой внутри, но еще не текущий, с глазами, привыкшими к темноте, но не узревшими мира, я восстал из могилы, чтобы продолжить мою работу.

-Птичка-птичка. - Сказал я на птичьем языке, которым пользуются мертвецы, а "птичка-птичка" на этом языке означает "крылья-крылья" и в силу традиции исполняет функцию внутрифракционного приветствия или пароля.

-Семь йоджан над прохладой! - Кланялись мне приветливые однополчане.

-Красный-красный! - Радушно смеялся я в ответ, что по-мервецки означало "хорошего вам самочувствия!"

-Семь лет как червей уж кормит! - Не унимались они, желая доконать меня комплиментами.

-Сахар-сахар! - Кокетливо отнекивался я.

-Бомбы нейтронной послышался свист - выжил лишь в свинец одетый садист! - Рассказывали они о последних городских происшествиях.

-Браво-браво! - Качал я головой (это означало "Вы шутите!").

Мертвые ребятишки весело раскачивались на люстре, а мертвецы зрелого возраста пристроились кто где - заняты оказались даже перила лесенки черного хода, но я пришел сюда работать и не мог позволить себе убивать время за пустыми разговорами, большая часть из которых сводилась к формальному изъявлению вежливости.

Схватив фолиант, я потащил его к столу, на котором сидела со скучающим видом Анна. Будучи трупом, я легко уставал и несколько раз мне пришлось присесть прямо на пол, чтобы отдышаться. Отирая со лба капли холодного кадаверина, я лихорадочно листал фолиант, затем поднимался и тащил его дальше.

Я забыл сказать, что между мной и Анной установилось негласное правило, согласно которому, я должен был что-нибудь читать ей вслух и таким образом развлекать, ведь будучи не в духе она не получала удовольствия от соблазнения, а в награду за чтение я мог развлекать ее по-вечерам, когда поток дневных клиентов иссякал, тем, что слизывал с нее выделения потовых желез и вагинальный субстрат, смешанный со спермой, за что недоброжелатели меня за глаза прозвали "слизняком". Конечно, это было с этимологической точки зрения нелепостью, так как "слизняк" следовало употреблять к слизываемому, а к слизывающему обращаться как к "подлизе", а с точки зрения прямодушного здравомыслия - неправдою, ведь они просто завидовали моим полномочиям, а делал я то, что в любом случае должно было быть исполнено.

Рядом со столом кто-то из персонала зажег серные свечи и Анна скрывалась в густых клубах едкого дыма, отогнав который рукой при моем приближении, она потянулась, разминая позвоночник, и щеки ее порозовели от радостного предвкушения. Приняв фолиант из моих рук, она подложила его под ягодицы и ей стало заметно удобнее. Я же принялся читать наизусть:

-I, E, A, O, U. - Гласила первая строка.

-Я слушаю внимательно, продолжайте, сеньор. - Кивнула Анна.

-EI, AI, OI.

Она поморщилась, так как не любила дифтонгов.

-L, R, M, N. - Процедил я.

-Ха-ха-ха! - Звонко рассмеялась Анна.

-S, Ш, Щ, Ч, Ц.

-Это бесподобно! - Она раскраснелась и ударила только что кончившего бургомистра коленом в грудь.

-T, D.

-Как лаконично и в то-же время исчерпывающе! - Она выразительно помахала ладонью в воздухе, глазами ища следующего, фотогенично выглядывавшего из-за спины бургомистра, который, надо сказать, не мог попасть ногой в брючину, и добавила: - Это напоминает мне бабочку-однодневку или куколку: и то и другое существует в контексте конкретного периода и отвращается от своей формы, меняет название и характер после наступления того или иного пункта, считающегося пограничным. Возьмем эти две буквы - они точно также "неуловимы", я бы могла сказать, что они - "бабочки-однодневки", но в то-же самое время им присуща весомость, а точнее вещность: первое характерно для них как для фонетических единиц, ведь их даже нельзя произнести, не поддерживая хрупость их гласным звуком; второе характерно для них как для инстанций космогенезиса.

Шум мертвых мгновенно стих. Многие перегнулись через перила и свесились головами вниз с потолка, где прикреплялись при помощи трупных истечений. Один стеллаж с грохотом опрокинулся и труп, почти полностью уже разложившийся, едва не вылетел в центр зала. Слышались сдавленные, свистящие и хлюпающие, хрипящие дыхания и кто-то просил приятеля повторить пропущенное начало. "Как, как она сказала? Лаконично и в то-же время... Это музыка!"

-P, B. - Произнес я, заглушая мертвых.

-Да-да, я слушаю. - Сказала Анна, закидывая янтарную руку с нефритовыми ногтями на плечо сельскому врачу, зашедшему в библиотеку за литературой и не видевшему, как и бургомистр, мертвых на балконах и лестницах.

"Какой симпатичный! А привит ли он от жизни?" - Подумала она, заглядывая в глаза сельскому врачу.

-K, G.

-Погромче! - Попросила она и в ее руке появился шприц.

-И наконец KWA, GWA! - Торжественно объявил я.

-А что дальше?

"А что дальше!" - Принялись оживленно повторять мертвые. Сельский врач издал жалобный вздох и обмяк. Схватив его запястье, Анна поискала пульс, надула губы и сбросила его со стола, а сама откинулась на локти и запрокинула голову, ну а слезы в глазах ее заблестели чудесно. Спустя несколько минут сельский врач поднялся на ноги, встрепенулся, искривился в улыбке, пробормотал "Ut primum nocte discussa sol novus diem fecit", постоял некоторое время, озираясь, а затем махнул рукой и понуро побрел на второй этаж. Другие мертвецы молча отодвигались, чтобы освободить ступени перед ним. Наконец он нашел у перил свободное место и тяжело облокотился, невидящими глазами глядя перед собой в пустоту. Труп слева дружелюбно харкнул в пролет желтой блевотиной и похлопал сельского врача по плечу. "Вы не переживайте - вам еще повезло, что умерли в хорошем месте, другие-то устраиваются похуже."

Кто умер - тот никогда и не жил, а если не жил, то тот, кто умер - не умер, но живет.

И привитие против жизни вовсе не означает автоматически, что то, что он умер - это и есть смерть, а то, что "но живет" - это плод рождения.

Мысленно перевернув страницу, я продолжил чтение. Дальше следовали параграфы с примерами и я полностью сосредоточился на произношении, стараясь не ошибиться и припоминая тот день, когда последний раз читал эту книгу наизусть. Окружающий мир отодвинулся и погас, затмненный работой.

Pater Карлос, библиотекарь

 

Наш кошелек Bitcoin: 19xw3sFQFw7fwHN76yvj38tWA2F8a1a8RT

 

 

MegaЦефалNews (MZN) | Предшествующие выпуски: 600-699 | 500-599 | 400-499 | 295-399 | 195-294 | 93-194 | 0-92

См. тж. Экваэлита, Донна Анна, Candala Media Blog

Масло Абрамелина

 

Гостевая книга MZN

 

These sites are created and maintained by Егорий Простоспичкин, all forms and essence defined 1997-2017