MegaЦефалNews (MZN)



# 535


 

Бемагдалоф и Прахлада

Еще когда Бемагдалоф не ходил в школу, тетя по матери подарила ему набор перьев для каллиграфического письма и с тех пор Бемагдалоф все свое время посвящал этому занятию. У него даже была солидная библиотека по каллиграфии, а собственные работы занимали отдельную комнату. Его полное имя Лагг Эль Экасамчхиннават ХаЙарахим Вахамекабемагдалоф Читралекхадева Бхаиннивешевават отличалось сложностью и он привык пользоваться сокращенным вариантом.

Еще одну комнату занимал электронный микроскоп, камера Вильсона и другие приборы. Бемагдалоф не ограничивался стандартными методами каллиграфии. Предметами его особой гордости были атом водорода, на котором был выписан полностью текст Книги Бытия, и очень редкая, единственная во всей нашей вселенной элементарная частица, пойманная камерой Вильсона - на частице Бемагдалоф выгравировал свои инициалы.

Именно тогда, когда он это сделал, и открылась в стене за электронным микроскопом, справа от окна и чуть левее камеры Вильсона дверь, которой раньше не было, и высунувшаяся оттуда рука поманила Бемагдалофа когтистым пальчиком. Подумав с минуту, взвесив за и против, Бемагдалоф криво усмехнулся, решил не следовать в дверь и тотчас же шагнул в нее, пройдя по камере Вильсона, как по ступеням.

Он оказался в довольно просторном и лишенном окон помещении, убранном скромно. Дверей в помещении тоже заметно не было, за исключением той, через которую вошел Бемагдалоф. Несколько книжных шкафов с приятно поблескивающими золотым тиснением фолиантами, секретер, массивный сундук, длинный стол со свечами, накрытый к обеду, и несколько стульев с высокими спинками - вот, пожалуй, и все предметы, что составляли меблировку зала. Блюда на столе были отчасти оставлены нетронутыми, но на тарелках и вокруг них видны были следы трапезы, причем выглядело это так, словно кто-то ел руками, стараясь утолить голод и не вникая в тонкости правил поведения за столом. У края стоял графин, до половины опустошенный, а часть его содержимого находилась в хрустальном бокале и приятно серебрилась, как некий прозрачный перламутр. Другой бокал в виде осколков покоился у ножки стола.

На низком диване у стены, выпрямив спину и неотрывно следя глазами за Бемагдалофом, сидела темнокожая женщина в вечернем платье, приглядевшись к которому, мы поняли бы, что изящная мини-юбка образована вокруг колен обвитым хвостом, а верхняя часть - сложенными крыльями, тонкими как пленка и полупрозрачными. Крылья тихо шуршали, казалось, что они пульсировали или могли пульсировать, преисполняемые невиданной силой, под управлением воли этого существа. Ноги незнакомки были очень жилистыми и покрытыми густыми шелковистыми волосами, и они были на треть длиннее, чем следовало бы им быть с учетом привычных пропорций - это происходило засчет того, что ниже пятки нога ее продолжалась до копыта, как бывает у лошадей и коз, а копыта были заостренными. Руки ее были такими, какие само собой получается назвать "костлявыми", хотя в действительности они были просто жилистыми, как и ноги, но лишенными жировых отложений. На тонких ладонях у нее было по три пальца, заканчивающихся когтями. По-морфологии, это было перерождение копыт нижних конечностей для обеспечения хватательной функции верхних. Ее лицо было в целом довольно узкое, в связи с чем рот, скуловые кости и глаза казались особенно широкими, впрочем, что касается глаз, то это могло и на самом деле быть так. Глаза были черными и даже когда она косилась - белизны, какая бывает в глазах всех существ, нельзя было увидеть, - а зрачки, если таковые были тем, чем казались, не меняли своей формы в какой-либо зависимости от освещения. Блестящие густые волосы венчали голову и были с видимой небрежностью перевязаны на затылке истертой пеньковой веревкой, образуя толстый хвост. Судя по-всему, веревку она уже достаточно долго не развязывала - волосы спутались и смешались с волокнами, вспучиваясь причудливыми петлями.

Глядя на нее, Бемагдалоф не почувствовал удивления или испуга - ведь в свободное от занятий каллиграфией время он читал научно-популярные журналы и знал о существовании параллельной вселенной, населенной существами, эволюционно опередившими нас и представляющими собой следующую или альтернативную ступень развития человека. Рано или поздно каждому предстоит в той или иной форме соприкоснуться с таинственными представителями этого мира, владеющими технологиями перемещения между параллельными вселенными. Поэтому Бемагдалоф молча смотрел на незнакомку, а та глядела на него, и так протекло несколько секунд, прежде чем удивительное создание откинуло руку и распрямило палец, показывая на наполненный бокал, и сказало:

-В первую очередь, - голос был глубоким и сопровождался едва различимым свистом, - ты будешь пить из этого чашки.

Она старательно подбирала слова и задумчиво медлила перед окончаниями. Бемагдалоф посмотрел на бокал и сказал:

-Из бокала? Но позвольте сначала мне...

Он собирался высказать достаточно длинную фразу, приглашающую незнакомку представиться, и выражающую ряд других вопросов, к изъявлению которых, возможно, прибег бы в сходной ситуации любой дееспособный представитель его рода, но незнакомка внезапно поднялась с дивана и с шипением приблизилась к Бемагдалофу.

-Нехочешь? - Спросила она, не спуская с него удивленных глаз. - Но это надо в первую очередь.

Схватив Бемагдалофа за плечи, она резко распрямила хвост, который сначала несколько мгновений, словно примериваясь, раскачивался за ее спиной, а вслед за тем молниеносно пронесся над головой, слегка коснулся выпущенным из кончика жалом груди Бемагдалофа и столь же быстро вернулся за спину. Понаблюдав за реакцией Бемагдалофа, отравительница удовлетворенно зажмурилась, обернула хвост вокруг колен и отступила на шаг.

-В этой кружке, - просвистела она, - я налила из графина нектар невопрошания, испив которого, ты получишь ответы на многие из тех вопросов, которыми бы в противном случае мучил себя и вызывал беспокойство во мне.

Бемагдалоф мотает головой и берет бокал со стола, чтобы выпить нектар и почувствовать себя сразу значительно комфортнее. Неизвестное прежде живо всплывает в его уме, если только он сосредоточится - так всплывают в сознании утром сложные формулы, выученные ранее, если внимательно рассмотреть те места в памяти, куда им посчастливилось удачно вписаться. С другой стороны, всплывают в его сознании и устоявшиеся конгломераты понятий, словно прототипы вещей и мыслей, о которых к тому-же известно, что они не являются индивидуальными воспоминаниями или могущими быть принятыми за таковые. Слетенные тела Бемагдалофа и леди Прахлады на мгновение зависают в бушующем пламени, в ее трехпалой руке зажигается и раскачивается чадящий, как вулкан, факел, крылья мигают косыми тенями, гася и одновременно раздувая огонь, языки которого лижут ее и его ноги, но между тем ноги не сгорают.

-Зачем ты вызвала меня, леди Прахлада?

-Я так горяча, Бемагдалоф! Истомляемая скукой, я совершила ритуал вызова спутника... Но пришел... человек? - Свистит она, пожирая его черными глазами, которые, однако, опускает и продолжает изменившимся тоном, слегка пошуршав крыльями: - Этот нежный обман легок и чист, как слеза ласточки, ибо он показывает правду с другой стороны, но не искажает ее. На самом деле, Бемагдалоф, тебе следует знать о том, что меня заключили в этом замкнутом пространстве. Мне нужна твоя помощь.

-Что произошло?

-Неосторожной тенью я затмила солнце. Безгрешной, посчастливилось разрушить вселенную. За мной охотились. Никто не знает, чего мне пришлось пережить. Страх, погоня, бесчестье, унижение. Я была подавлена и деморализована. Опытные охотники настигли несчастливую Прахладу. Заключенная в герметичном, прозябает любительница бездн, летательница времен лишена времени, держательница факела сидит при свечах, томится и в глазах ее нет слез, потому что у существ ее рода слез не бывает. Кто спасет благородную Прахладу? Кто окажет поддержку? Кого не остановит вероятность и надежность возмездия иерархий? Сделает ли это мой друг Бемагдалоф? Распечатает ли печати дверей?

-Да! - Пробормотал Бемагдалоф, но не слушая его она продолжала:

-Поистине, он способен на это. Он владеет тайной написания красивой письменной буквы. Он открыл ход к сердцу моего заточения. Я научу его, что написать красивыми буквами, и печатей не станет. Прахлада не забудет подвига своего избавителя. Прахлада умеет быть благодарной.

-Знаешь, Бемагдалоф, - неожиданным звонким голосом без свиста и акцента продолжает она, - я сидела в одиночестве, ни на что не надеясь, ибо надежда умерла еще в моей колыбели, потому что я ревновала ее к миру, в который пришла, - и вот, вдруг открывается дверь. А ведь темница - и мне об этом было хорошо известно - рассчитана группой архитекторов Вселенной, самым цветом архитекторов, консилиумом творцов мироздания, рассчитана на вечность. Здесь, внутри, нет времени... Если не веришь, посмотри на свечи - они горят, но ни одна из них еще ни разу не прогорела ни на дюйм. А раз здесь нет времени, то и дверь открыться не смогла бы, более того, ее не могло и появиться, но раз она появилась, это свидетельствовало о том, что кто-то, обладающий колоссальной силой, превосходящей силу ума архитекторов, создал ее в самом чертеже темницы, воздвиг в самом начале.

-Неужели это произошло...

-Оттого, что ты начертил буквы на элементарной частице? Ха-ха-ха! И да и нет, господин каллиграфист! Что это была за частица? Откуда она прилетела? Была ли это частица Прахлады или мира, разрушенного ею, принесшаяся из другого - а какого? - космического цикла? Существует ли само понятие частица? Существует ли мир, каким я его знаю? Что, если минуло столько уничтожений и созиданий всего, что все стало принципиально иным? Если даже каждый раз что-нибудь изменялось понемногу, совсем по чуть-чуть, то сколько нужно было забвений, чтобы не осталось ни камня от мира, который знала и любила Прахлада? Сколько интересного и хорошего могла бы я сделать за эти годы, которые у меня отняли?

-Но может быть тебя держали здесь совсем недолго! - Попытался успокоить ее Бемагдалоф.

-В том-то и дело, что этого нельзя проверить. Ладно, ты выгравировал буквы на элементарной частице, предположительно куске моей кожи или чешуйки с копыта или еще чего-то. Но неужели ты думаешь, что твои инициалы открыли проход?

-Возможно, я допустил какую-то ошибку в инициалах, а частица вступила с ними в субатомную связь, образовав ключ. - Предположил Бемагдалоф.

-Правильно. - Подтвердила Прахлада. Довольная своей частицей, она опустилась на диван и выпрямила перед собой ноги, словно любуясь отблесками свечей на копытах. - Это ты хорошо сказал, Бемагдалоф, про частицу меня. Частица Прахлады, даже самая малая, очень сильна и искривляет пространство, подстраивая его под себя, а затем превращается в ключ. Она сама находит человека, могущего оказать помощь Прахладе.

-Но что же делать дальше? Ты почему-то не можешь покинуть темницу, даже когда появилась дверь?

-Я? - Прахлада сверкнула глазами и пошевелила хвостом. - В-принципе, я могу. Но для этого мне нужно быть уверенной в том, что переход из отсутствия времени в его течение не причинит мне вреда.

-Как-же это установить?

-Я научу тебя, как это делается. - Пообещала она, вскакивая с дивана. - Выйди обратно через дверь, в которую вошел сюда, и там напиши мое имя.

-И это поможет?

Прахлада оскалилась.

-Я точно знаю. Доверься мне и иди пиши имя.

-А дверь останется на месте?

-Конечно. Если она появилась, то теперь уж не исчезнет никогда. Ты можешь приходить сюда, если понадобится место для спокойного размышления. Но сюда никогда не бери бумагу с эскизами. Прахлада должна быть написана там.

-С эскизами?

-Написание имени Прахлада может получиться с первого раза, а может потребовать и многих лет работы. Повторяй заново, пока не напишешь правильно. Когда это случится, то сразу узнаешь. Спутать Прахладу с чем-либо невозможно. По-крайней мере, это еще никому не удавалось.

-Но...

-Ты хочешь спросить, существует ли угроза существованию мира? Я отвечаю: и да и нет. Но со своей стороны сделаю все возможное, чтобы все было хорошо. Если мир встретит меня хорошо, разумеется. Теперь иди пиши имя и, как я сказала, можешь приходить сюда - если проголодаешься, устанешь. Здесь ведь ничто никогда не кончается.

Просвистев эти слова, Прахлада деликатно потащила Бемагдалофа к выходу. Поцеловав его в щеку, она вытолкнула его вон, а когда он исчез, словно обезумев принялась тереть губы копытом. Человеческий дух ей все равно как какая-нибудь зараза. Убедившись в том, что человечьего духа не осталось, она слегка расправила крылья, замотала головой, игриво запрокинула ее и принялась, мелодично свистя и подпрыгивая, кружиться по залу, чтобы отбить копытами ритм, услышать который для любого живого существа, но не для нее, равносильно смерти.

Секундная стрелка часов не сдвинулась с прежнего места, когда Бемагдалоф вернулся в свою лабораторию из темницы Прахлады. По-новому, совсем не как прежде выглядели предметы. Все казалось зачарованным видом Бемагдалофа. Он сам представлял сейчас собою абсолютную аномалию, преступника, узнав о существовании которого, иерархии обрушили бы на него гнев, коего было бы достаточно, чтобы уничтожить тысячи миров, населенных такими Бемагдалофами.

Долго-ли, коротко-ли, шли месяцы, в течение которых Бемагдалоф заполнил тысячи листов каллиграфией Прахлады, почти каждый день при том забегал он проведать ее, после чего каждый раз она сходила с ума и терла губы копытом, а потом плясала, потихоньку, чтобы не пораниться о безвременные стены, расправляла крылья в полете из угла в угол, мечтательно воображая, что будто бы Бемагдалоф уже написал имя и печати исчезли.

Что значило - забегать проведать ее в темнице? Увидеть, узнать о том, что Прахлада существует, было ли это равносильно тому, чтобы хотеть бывать с ней рядом? Услышать ее голос, слиянный со словами, которые она говорила, научиться от нее искусству писать ее имя, в то-же время отчетливо сознавая, что все происходящее обусловлено действием яда ее жала?

Прахлада рассказывала про то, как вонзила это жало в василиска. Сначала она вызвала себе в темницу черного петуха, что было совсем просто, а затем держала его над пламенем свечи, пока он не снес яйцо. Когда василиск вылупился, Прахлада зачаровала его взглядом и при помощи яда возбудила в нем страсть.

-А что было дальше? - Спрашивал Бемагдалоф.

-Эта тварь потеряла самообладание и перешла границы дозволенного. Оскорбленная Прахлада оборонялась, ударяла копытом и василиск умирал. Наконец она съедала его вместе с его страстью. Но ела ли я оттого, что была голодна или просто не хотела, чтобы труп оставался живым напоминанием об исчадии? Затрудняюсь сказать.

Однажды, когда Бемагладоф в очередной раз вывел заключительный элемент Прахлады, из двери высунулась рука и поманила его.

-Бемагдалоф! - Дрожа от волнения сообщила Прахлада. - Мы на верном пути. Печати почти упали. Но теперь я поняла, что этого недостаточно.

-Что нужно сделать еще? - Деловито осведомился Бемагдалоф.

-Ты должен пойти в одно место... Туда так просто не попадают и я не знаю, существует ли оно еще, и разбить там одну штуку. Я могла бы объяснить тебе, как она выглядит, но это было бы бесполезно, если снаружи все очень сильно изменилось.

-Где находится это место?

-В мое время туда можно было попасть... Бемагдалоф, я должна в чем-то повиниться перед тобой. - Она нервно замотала хвостом. - Когда ты уходишь, я всегда вытираю губы, потому что существа моего рода не переносят дух людей.

Она смерила его оценивающим взглядом и продолжила, перейдя на высокий свист:

-В мое время туда попадали, прыгнув прямо в землю с высокого места.

-Я понимаю, Прахлада, почему ты призналась в нелюбви вашего рода к людям. Мой поступок должен быть знаком бескорыстного стремления оказать тебе помощь. Неужели ты думаешь, что я писал твое имя только в рассчете на какое-то вознаграждение, в том или ином виде могущее рисоваться моей фантазии? Я знаю, что мы существа до крайнести разные.

-Хорошо, что ты воспринимаешь все хладнокровно. - Кивнула Прахлада. - А теперь иди и разрушь ту штуку, которая мешает мне покинуть эти отвратительные казематы.

Не целуя в щеку, она подтолкнула его к выходу и через секунду пустилась в пляс, щелкая над головой длинными черными пальцами.

Можно-ли было рассчитывать на сочувствие с ее стороны, на милосердие - притвориться или не притвориться слабее или сильнее? Воззвать к долгу старшего, умудренного миллиардами лет существования, непреодолимо хотеть быть соединенным с Прахладой и высказывать хладнокровие, успокаивая себя тем, что Прахлада может быть введена в заблуждение относительно умопомрачающего восхищения - или, может быть, лучше сказать ослепляющей зависти? или душераздирающей приверженности - к ней со стороны человека? Так или иначе, питать надежду было никчему, ведь Прахлада уже сообщила, как поступила с надеждой, и существа ее рода навряд-ли были достаточно похожими на человека, чтобы иметь необходимость испытывать сострадание. К тому-же они были сверхчувственными. Поэтому Бемагдалоф решил помочь Прахладе вопреки тому, что он заведомо не мог действовать бескорыстно.

В тот-же день Бемагдалоф поднялся на лифте на сороковой этаж, достиг открытого окна и шагнул в темноту, которая вечером окутала город. Пройдя сквозь асфальт ласточкой, он приземлился на солому, подождал, пока утихнет сердцебиение, и соскочил на пол. Справа от него располагался шагах в двадцати единственный источник света и Бемагдалоф подошел к нему. Источник представлял собой тонкую трубку, закрепленную между металлическими цилиндрами. "В мое время это называли лампой дневного света". - Просвистело в его сознании. Лампа висела в воздухе, ни на что не опираясь. Не утруждая себя раздумьями (он заранее, еще подходя к окну, решил крушить все попадающиеся предметы, в надежде, что один из них будет той штукой, о которой твердила Прахлада), Бемагдалоф ребром ладони нанес удар по трубке. Послышался приглушенный хлопок и звон стекла. Свет погас и ничто больше не нарушало монотонности совершенной темноты.

Пожалуй, три дня уже шел Бемагдалоф в темноте, не ощущая ни усталости, ни жажды, ни голода, и ничто не нарушало мрака вокруг него. Стен не было. Прикасаясь кончиками пальцев к полу, Бемагдалоф не чувствовал ни холода, ни тепла. Поверхность пола была идеально ровной, даже скользкой, но не было ни отсутствия силы трения, ни силы трения. Бемагдалоф не скользил по этому полу и не отталкивался от него ногой.

Так он и шел, шел и не ощущал усталости. Он подумал, что будет идти вечно и никогда не исчезнет. Однажды им овладело отчаяние и он сел на пол. Сидеть можно было сколько угодно - сколько бы он ни сидел, мышцы не затекали и не хотелось встать. Потом он встал и пошел дальше. Потом снова сел.

Как-то раз он снял одежду - и ничего не изменилось. Пошел дальше. Полежал. Присел и снова пошел.

В другой раз он снял с себя кожу - и опять ничего не изменилось. Он прилег и попробовал снимать с себя сознание. Ничего не менялось. Он надевал его, поправлял, надевал наоборот, вывернув наизнанку, и наконец забыл о нем, полежал тысячу лет, встал и пошел дальше. Снимал бессознательное и представлял, как оно сушилось бы на веревочке, вздумайся ему повесить его. Заодно представлял и саму веревочку. И тщательно так: тыщу лет представляет узелочек, две тысячи лет рассчитывает угол наклона колышка, в остаток времен придумывает освещение, а потом сразу забывает. Снимает с себя забвение, и все повторяется: угол наклона колышка, нить, висящее забвение. Интересно. Ему приходило на ум - он брал приходившее что-то и приставлял к себе. Потом убирал. Думал ли он про Прахладу? - И да и нет: он не мог нарушить правило пиетета и примерить ее на себя.

Шел, шел, шел, и никогда не увидел света. То, о чем он мечтал последние миллионы лет, но до чего не доходили руки в силу нехватки времени, показалось ему безразличным. Он снимал и надевал на себя "да" и "нет", снимал субъект и объект, располагал по другому.

А потом он сошел с ума и смеялся на протяжение десяти махакальп. Когда это ему надоело, смех оборвался и он пошел дальше. Потом опять сошел с ума, но не мог потрогать ум кончиками пальцев, потому что забыл их надеть, и чуть не заплакал - страсть как хотелось потрогать ум.

Внезапно он захотел повести плечом, которое еще в самом начале снял с себя, - не задумываясь придумал плечо - повел им и услышал монотонный гул.

"Наконец-то!" - Засвистело из дыры, световым пятном оказавшейся где-то, а где неизвестно. Оттуда выскочила Прахлада и, цокая копытами, пробежала по пустоте несколько метров, а затем обернулась к Бемагдалофу. Он скептически улыбнулся и что-то внутри него заговорило: рассказать Прахладе о путешествии. Повиниться в том, что заблудился впотьмах и не устранил штуку... вовремя...

-Не говори ерунды! - Засвистела она. - Я знала, что ты сразу найдешь лампу. Когда ты входил сюда, я это моментально почувствовала, ибо сверхчувственность характерна для существ моего рода. Это было лучшим доказательством того, что путь свободен. Благодари судьбу за то, что я сразу решила заглянуть и проведать тебя. Ведь, знаешь, об этом месте ходили неприятные слухи.

-... - Промолчал Бемагдалоф.

-Нет выхода? Но ты же разбил лампу Творения! - Она провела в воздухе линию и темнота в этой линии стала светом. Этот свет раскрылся как дверь и Бемагдалоф увидел за дверью Вселенную, а Прахлада поманила его пальчиком.

-Хочешь пойти со мной? Я могу сделать так, что человеческий дух...

"Человеческий? Я, Лагг Эль Экасамчхиннават ХаЙарахим Вахамекабемагдалоф Читралекхадева Бхаиннивешевават,.." - Подумал Бемагдалоф. Мысль растянулась на миллион лет. Он не слышал слов, обращенных к нему, а может быть слышал, но они были не словами...

-...не пренебрег своими прямыми обязанностями...

...или они не были обращены к нему - "а закончится ли вечность? а почему бы не закончиться вещности?" - четко отпечатывающиеся на пустоте и оттеняющие ее, можимые быть взятыми пальцами, приложенными, надетыми на себя, - "впрочем, а была ли она с самого начала?" - оставленными еще на миллион лет, и наконец принятыми ко вниманию.

-...и за это я тебя съем! - Объявила Прахлада.

На ходу проглотив Бемагдалофа и не поморщившись, потому что впереди было столько всего интересного и на оскорбленное человеческим духом чувство не было времени, она выпрыгнула во Вселенную. Из-под ее копыт летели искры, когда она летела и бежала, повторяя те пируеты, что в мечтах выучила наизусть. Звезды вставали на какие-то определенные известные ей места, а она, истошно свистя, тыкала пальцем в ту, в другую, чтобы там делалось что-то. Появлялись архонты и архитекторы, кричали "Прахлада" и с веселой суетливостью разлетались во все уголки, где требовалась их специальность, дерево мира украшалось шарами сверхновых и черных дыр, изгибами ее хвоста следовали млечные пути или струями молока из железной груди. Проваливались бездны в ее любопытные глаза и из таившихся мыслей в бездны падала жизнь - там появлялись миллиарды живых существ, чтобы некоторым из миллиардов метагалактик тотчас-же рассеяться в пыль под копытом. Острым когтем она писала имя Прахлада в незаполненных частях пустоты и радовалась, когда это получалось - а по-другому получаться у этого не было оснований - красиво.

 

Наш кошелек Bitcoin: 19xw3sFQFw7fwHN76yvj38tWA2F8a1a8RT

 

 

MegaЦефалNews (MZN) | Предшествующие выпуски: 600-699 | 500-599 | 400-499 | 295-399 | 195-294 | 93-194 | 0-92

См. тж. Экваэлита, Донна Анна, Candala Media Blog

Масло Абрамелина

 

Гостевая книга MZN

 

These sites are created and maintained by Егорий Простоспичкин, all forms and essence defined 1997-2017