MegaЦефалNews (MZN)



# 562


 

Два глаза Анофелеса Иоганна

Во времена, когда в мире полнота уже начала разделяться на полюсы, жил на Ауральских хребтах человек и имя ему было - Анофелес Иоганн. И ныне и присно и вовеки веков не родится такого второго Анофелеса Иоганна, ибо тот был нерожденным. Первым пришел он в этот мир, не умирая после предыдущего, и сидел на Ауральском хребте, а издалека был похож на заснеженный пик. Он смотрел красным глазом вперед на верчение звезд и шествие дней, погруженный в ясный пряничный сон. Великих демонических соревнований воочию свидетель, синим глазом, расположенным на затылке, смотрел он назад в сверхстабильную суть.

Одет он был прилично, как полагается благообразному старичку, в льняную рубаху до пят, а на шее у него была черная бабочка. Сам уж наверное не помнил Анофелес Иоганн, с какого банкета в древноте миров и времен утащил он ее или получил поделом. Можно считать доказанным фактом, что ногти с перстов его рук были настолько длинны, что опускались с вершины Ауральских гор и врезались в земли долин, словно ветви баньяна. Его борода никогда не оттаивала от примордиального небытия и непрерывные две нити слюны из углов его рта превращались в сосульки, касаясь волос.

-Батюшка, - кланялись ему альпинисты, проходчики Ауралья, - что-же вы здесь один сидите, когда весь народ танцует?

Но не шевелилась бровь Анофелеса Иоганна, не приподнималась губа и никакая эмоция не репрезентировалась застывшим ликом его.

Задумались тогда ученые, по всей России начали искать умельца, который бы разбудил Анофелеса Иоганна, ведь не дело это, когда весь народ так веселится, а старик будто бы бедный родственник не у дел. От шатров цирковых, от веселых лошадок нк каруселях, от самой Останкинской телебашни понеслись по воздуху на скакунах металлических вестники в тюбитейках с колокольчиками, суровые работники наших российских спецслужб за дело взялись всею ихней командою. Даже статуя Феликса Эдмундовича Дзержинского с места сошла, впереди идет железный Феликс, а сзади группа ученых с астролябиями и мастерками. Ищут способа, значит, Анофелеса Иоганна из комы смертельной пробудить.

Спустились к Эрлику под землю, совета спрашивают, как быть. Тот им говорит, так мол и так, мало вы цирков строите. Невесело живете, а вот как построите побольше атракционов, так Анофелеса Иоганна и разбудите. Послушали Эрлика и руками развели, ведь не знаешь наперед, правду он говорит или нет. Но решили, что он прав, в обратную дорогу из подземелья собираться начали. Эрлик им в провожатые дал бесчисленное множество живых существ, чтоб не заблудились.

Вот, выходят вместе с бесчисленным множеством живых существ из-под земли, а тут уж и другая группа ученых возвращается - всю страну исходили, замеры повсюду произвели. Вроде все в порядке: по-науке если, то все нормально, никаких аномалий. Значит, решили, правду Эрлик сказал: дело все в самих людях, а не в естественных условиях.

Стали в самом центре Москвы новые цирки возводить. Кремль, конечно, взорвали, Москву-реку цементом закрепили, сваи поверху вбили. Шатер воздымается большой, высокий, издалека видно, как там внутри весело. Воздушные шары в стратосферу запустили, чтоб верхушку шатра повыше поднять. В Америке самой ажиотаж начался - во всех оптических магазинах ни одной подзорной трубы не осталось - все население верхушку шатра разглядывало. Потом уж многие к нам насовсем переметнулись, увидев, что у нас однозначно веселее.

Послали опять альпинистов на хребет Ауральский, чтоб проконтролировать состояние старика, а тот ни в какую - то-ли притворяется, что ему не весело, то-ли и в самом деле такой бесчувственный.

Обратились тогда к духовенству, дескать, с нашей стороны все сделано, но вы как специалисты должны сказать последнее слово. Собралось все духовенство на всеобщий консилиум. Папа Римский на каталочке приехал, весь в трубочках, веселый. И кого только вообще там не было: с Гаити вудуисты прибыли, из Новых Гибридов сам Джон Фрум пожаловал. В президиуме, конечно, только главные сидят, друг дружке бумажные платочки передают, совещаются, Далай Лама улыбается, кивает, мол, весело у вас, хорошо живете. Из Германии кардиналы разные на одной скамеечке с протестантами сидят, "Macht Spass, macht Spass." - по-немецки лопочут. Помирились, значит, враги эти непримиримые на почве нашенской.

Совещались день, совещались другой, а на третий приняли постановление о том, что надобно принести у подножия Ауральских хребтов человеческую жертву, и если Анофелес Иоганн не посочувствует жертве невинной, с места своего не сойдет, то пиши пропало: тогда уж ничто пронять его не способно.

Разъехались быстро священники по своим странам, разнося воззвание народам мира, чтобы жертву сыскали для ритуала кровавого, способного пробудить бездушного старика. Армию и воздушный флот к поискам подключили, выкуривают из пещер, из подземелий люд прячущийся, везут в Москву на проверку, в цирке размещают и разные зрелища демонстрируют, но при этом смотрят: кому окажется не весело, тот по симпатическому соответствию и сможет вызвать сострадание Анофелеса Иоганна. А люди все, как назло, смеются, друг друга локтями толкают, на клоунов смотрят да пирожные кушают, пивом запивают.

Стали тогда в обсерваторию письмо писать всем миром: уж не солнечные ли протуберанцы активизировались, что и веселье не пронимает старика. Астрономы в стеклышки подули, телескоп копировальной бумагой накрыли и на солнце смотрят, компьютеры аналитического центра так и гудят, на клавиатуре буквы стираться начинают от работы, секретарши с машинистками да лаборантками посерели, осунулись, минуты свободной не отыщут, чтобы к веселию всенародному возвратиться. Президент наш русский самолично объявил свое покровительство труженикам околокосмического наблюдения. Новые ракеты начали строить, крылатыя, вывели на орбиту космический телескоп с самонаведением, но так ничего на солнце подозрительного и не обнаружили.

В отчаянии пошли на крайние меры и над Ауральским хребтом экран большой натянули, кинофильм "Кавказская пленница" круглосуточно старику показывают. Понятное дело. Как уж тут не улыбнуться - фильм-то смешной. Народ съезжается, вокруг горы палатки разбивает: всем хочется на фильм посмотреть, потому как это такая нормальная человеческая потребность, когда забесплатно, что тут даже главный цирк в Москве полупустой будет стоять. Гостиницы новые стали расти, курортные центры, метро построили. Тирольский йодлер на Ауралье зазвучал, расцвели кабаре да игорные дома, киностудии, фабрики мечты, словом, сам о том не ведая, в центре цивилизованного мира упрямый старик очутился. Повезло ему.

А тут с другой стороны, там где у Анофелеса Иоганна синий глаз, Оноскелис Анна и дочурка ихняя, ото сна отойдя, из эмалевых чашечек попивают чаек, губки надуваючи и охлаждаючи дуновением, ложечкою приятно позвякивая и деликатно небольшой подносец с булкой белою пододвигая к Иоганну, чтобы нарезал. И нарезает Анофелес Иоганн булку, а внутри ее изюмины виднеются темные в белизне, и передает обратно, чтобы покушали, сам же рачительно собирает крошки в ладонь, чтобы поднести их к губам. И говорит Оноскелис Анна, миловидно припухшее ото сна лице трогая ручкою, супругу своему:

"Иоганн-Иоганн, давеча при отходе ко сну мучалась я мечтою, коея пусть не покажется тебе праздной игрой фантазии моей, словно некая музыка звучала в палатях и желали члены мои, объятые негою сна, прийти в возбуждение, чтобы в соседстве твоем исполнить еще раз тот танец, который танцевали мы в день бракосочетания нашего на пирушке. Не откажи мне в исполнении этого моего желания, пока тени длинны и день полон прохладою, а свечение вырисовывает силуеты мостов над бездною и кариатид чертогов."

"Дорогая моя, - с улыбкою отвечал Анофелес Иоганн, - утреннее фосфоро-интеллектуальное состояние пленяет и меня, в связи с чем я тотчас-же заведу патефон и поставлю пластинку. Хоть я и не стар, а тем менее то-же могло бы быть сказано о тебе, но фразеологизмом, стремящимся сорваться с моих уст, будет согласие "тряхнуть стариной".

Так и сделали, и поставили пластинку, после чего вышли из-за стола в столпы огромные солнечные, зловещие среди запустения, втроем вместе с дочерью, чтобы под музыку закружиться.

И вот, значит, как обернулся Анофелес Иоганн медленно-медленно вокруг своей оси, то разом окинул тем синим взглядом своим то, что наблюдал красным - и посыпались вниз сновиденческие горы хребта Ауральского, и земли, и небеса, зацепившиеся за бороду его, и долины вспучились, в коии врастали ногти Анофелеса Иоганна, и была под долинами теми та-же, что и всегда, солнечная остолбенелость сего утренника и в ней Анофелес Иоганн, Оноскелис Анна и дочь их, озорно посматривающая на патефон. А отчего озорно, то никому не ведомо, ибо неисповедимы же пути ихние.


 

Наш кошелек Bitcoin: 19xw3sFQFw7fwHN76yvj38tWA2F8a1a8RT

 

 

MegaЦефалNews (MZN) | Предшествующие выпуски: 600-699 | 500-599 | 400-499 | 295-399 | 195-294 | 93-194 | 0-92

См. тж. Экваэлита, Донна Анна, Candala Media Blog

Матка-плодожорка (Словарь Суккубов)

 

Гостевая книга MZN

 

These sites are created and maintained by Егорий Простоспичкин, all forms and essence defined 1997-2017