MegaЦефалNews (MZN)


# 569


 

Ужас по-цене счастья, счастье по-цене хлеба

Чего стоят ремесла

и Что такое прохлада

предание, записанное со слов альпийского горца

О цене ремесел я как-то раз поинтересовался у булочницы Витракун из Нидергейма, что в пятидесяти верстах от Бриннмерклиппе и славится своими березами, саженцы которых, как гласит легенда, привезли из Сибири послы Чингиз-Хана.

Потрогав (а Витракун была очень суеверной) красную ленту на сарафане, она отвечала, что участники реввоенсовета еще не разъехались по округам и губерниям, но уже почивают, тем самым давая понять, что боится произнести лишнее. Она покосилась сначала на крупный медный грош в форме пряника, прикрепленный на стене за кассовым аппаратом, затем широко раскрыла глаза и приложила палец к губам.

"Есть человек, - написала она в воздухе длинным ногтем, - которому известен ответ на этот вопрос, но он состоит в черном списке Гестапо. Это рабби Акива."

"Неужели?! - Написал я в воздухе пальцем. - Я думал, что его до смерти замучали римские легионеры?"

"Ха-ха-ха! - Быстро написала ногтем Витракун, сохраняя, впрочем, невозмутимый вид, и даже демонстративно повернувшись лицом к прянику в форме медного гроша. - Ха-ха-ха! Какой-же вы доверчивый! Как niedlich верить департаменту пропаганды цесаря." Последнее слово она написала справа налево на нандинагари наоборот.

Мы ели пирожные, но в душе напряженно работали над составлением плана поездки к рабби. Витракун передала мне кремовый ангел в круглой розетке, написав на нем языком дакинь:

"В первую очередь, каждый желающий преодолеть кордоны должен отрастить длинные ногти."

"Понимаю, - написал я на кремовом дед мороз, - это нужно для того, чтобы полицаи приняли его за медведя."

"Точно. - Кивнула Витракун, составляя ответ следами ее длинных волос в торте с цукатами. - Затем следует завернуться в овчину, чтобы торчали только ногти."

"Тсс!" - Предупредила Витракун, подышав на стекло. - "Ответ передай по-другому."

"Отправляемся немедленно." - Написал я на биохимии ложки меда и передал ее языку Витракун. Булочница прищурилась и согласно кивнула.

И вот - Витракун в черном сарафане, красной ленте и белом переднике, а я в тулупе, вывернутом наизнанку - преодолеваем опасные кордоны и достигаем места жительства рабби. Тот встречает нас радушно, со свойственной мудрецам заговорщицкой улыбкой и лучащимися вокруг глаз морщинками. Это следы пыток, объясняет Витракун. На самом деле рабби никогда не улыбается.

Через кордоны мы шли по-особому, Витракун в ее деловом костюме забралась в лукошко, а я взвалил его на спину. У самого кордона я опустился на снег и стал неуклюжими лапами собирать непослушный придорожный бурьян, якобы для того, чтобы разжечь костер и подкрепиться пирожками, а Витракун кричала из лукошка: "Все вижу!" Когда-же полицаи, простосердечно улыбаясь и подталкивая друг друга локтями в бок, собрались вокруг нас и один из них поднял крышку лукошка, свет, хлынувший оттуда (сарафан оставлял открытыми плечи Витракун), ослепил их и путь для нас был от той поры свободным.

Мы растопили снега от Невы до Енисея и преследователи остались без поддержки альпийских стрелков, у которых с детства ноги закованы в продолговатые колодки, что делает их похожими на лыжи, а мобильная дивизия Гитлерюгенда потеряла до трехсот тысяч единиц живой силы и бронетехники, увязнув в непроходимых топях близ Евфрата, куда была направлена компасом, в который Витракун спрятала топор для колки орехов. Легион галльский, все что осталось от славной армии цесаря, преследовал нас до тихоокеанского побережья Камчатки, но ночью лагерь их был подвергнут атаке ядовитых пауков и остатки легионеров, потеряв человеческий вид, растворились в лесах, где были удочерены белками-летягами.

В долине гейзеров вода похожа на кислоту, а кипящая кислота не причиняет вреда желудку. Яйцо, закопанное в базальт в начале палеолита, сварится само собой к концу двадцать первого века. Вертикальные шахты домов, построенных расой первобытных ариев, тех самых, которых считали териоцефалами, располагающе и гостеприимно разверзают провалы их перед идущим, меняются пейзажи, скалы ходят по земле, как пасущиеся кони, но время стоит на месте. Не сдвинуть время ни туда, ни сюда своими силами - ни человеку, ни зверю. Древен и тайн тот механизм, который построили для вращения времени наши славные предки. Уже давным давно покрылась минеральными отложениями, заросла деревом и металлом кривая ручка, торчащая из скалы. Подбежала Витракун к ручке - и не сдвинуть с места ее. Не шелохнется камень и не отойдет вода от него ни в одну, ни в другую сторону. Кричит Витракун страшным голосом ее, небо рябью от голоса ее исходит, крошатся на луне кратеры метеоритные, на солнце протуберанцы огрызаются, что помешали им оформляться красиво в протуберанцы солнечные, носятся по вселенной кусками огня, стенают от безысходности, но Витракун сосредоточенье на рукоятке страшно, крепко, как смерть, почернело лице ее от усилия, всю силу отовсюду забрала, ядро земное выстудила собою, на лбу у самой капли пота блестят, во рту зубы как радуга переливаются, кончик языка в воздухе знамения и заклятия магические выписывает. Наконец подалась ручка и поехало время, покатилося. Значит, правда у Витракун была, силою праведности и непогрешимости только и одолела девица ручку примордиальную.

Открылась дверца в скале, диамантами да изумрудами выделанная, искуснейшей работы, такая тонкая, что все в ней до мелочей видно - глаз приблизишь, а узоры перед тобой сами собой увеличиваются, еще дальше вовнутрь глянешь, а там звезды с планетами кружатся и люди живут. Входим мы с Витракун в эту хрустальную к рабби Акиве ночь, и на скамеечки усаживаемся, чай пьем с кренделями, которые рабби в своей печке волшебной наколдовывает. Вкуснейшие кренделя, марципанами и маковыми росинками ладно украшенные поверху, а вовнутри орехами разнообразнейшими. И пчелки разные вокруг рабби вьются, ласков он ко всему, что летаюче вокруг него, на палец пчелкам садиться дает, а те тоже добром отвечают, обо всем, что на свете происходит, его первым информируют. Вот он и говорит:

"Знаю я заранее, зачем пожаловали, люди добрые! В хрустальной ночи у меня времени много, целая вечность и я тут обо всем обстоятельно думаю. Есть и на ваши вопросы у меня что ответствовать. А вы пока в баньку идите, что в другом секторе ночи, попарьтесь, повеселитесь, как у молодых принято, промежду собой, а потом отдуваючись возвращайтесь. Я пока подумаю еще немного над вашими задачами."

И вот, в баню мы пошли, одежду всю с себя сняли, на полки раскаленные забрались, под голову положили Арктику, под ноги накидали нам угольев, на каменку время льют, а камень каждый - это звезда, и взрывается, пар летит во все стороны, нейтроны летят, атомы, протоны, Витракун под язык черную дыру кладет, надкусит ее зубками и мне предлагает.

Те, которые парились в бане, они видели огневых жуков-из-бездны. "Будь осторожен, - предупреждала меня Витракун, высокая и худая, грозная с веником из ветвей терновых и железных спиралей, - это жуки из бездны, горе тому, кто убъет одного из них, особенно без такого намеренья. Они не имеют способности мыслить, но видят по бездне, как по открытой книге. Если подружиться с одним из них, то научишься думать. Я читала про них в календаре за прошлый год."

"Они не имеют способности мыслить." - Уточнил я, облокотившись на тридцать две звезды созвездия Рыб.

"Совершенно верно. - Строго кивнула Витракун. - Поэтому общающийся с ними и начинает находить в мысли высшее наслаждение. В обмен за возможность мысли они дают видение по бездне."

"Обоюдная и двойная польза." - Резюмировал я.

Так и паримся. Витракун-то сажею намажется, с тела своего ее пальцами соберет, скатает шарик, в огонь положит, жуки взовьются. А мне все покою мысль не дает, чего-же это рабби темнит и сразу ответ не дал? Не к добру это мне показалось.

Так и есть, что не к добру. Выходим мы из баньки разомлевшие, прихорошенные, а рабби руками разводит и говорит:

"На самом деле вот чего. Вы видать люди хорошие, по всему видно. В баньке вам ничего плохого не сделалось, а ведь она никудышных не выпускает обратно. Посему признаюсь вам честно: меня на самом деле не существует."

Витракун, конечно, вспыхивает, ногою гневно по половицам ударяет. Она-же всегда в него верила, а тут оказывается, его и нету! Чего такое?

Рабби Акива тогда говорит:

"Послушайте старика и смиритесь с истиной, ибо слово лживое сладко, как мед, но нету от него пользы, а премудрое слово подобно зерну доброму, много пряников из коего вырастет на поле возделанном."

Я Витракун, как могу утешаю, обнял ее за плечи и постепенно она успокоилась, гнев уняла свой, чтобы дать старику выговорить свое оправдательное словоизъявление.

"Я существую только как конструкт в воображении. - Покачав головой говорит рабби. - Но хрустальная ночь существует на самом деле, это не фантазия. Меня выбрали потому, что я тогда оказался под рукой. Сам уж не помню, чего это было, проводами какими-то окрутили, сняли копию, короче. У них кораблей космических - что пчел в рою. Никто против них и слова сказать в те времена не мог, вот они и похитили старика."

"Но как-же вам удалось сбежать от них?" - Озадачнно спрашиваю я.

"Они сами мне в этом помогли. Косвенно, конечно. И помогли они мне тем, что копию мою сделали полупрозрачной. Вот, видите?"

Рабби резко выбросил вперед руку, приглашая убедиться в справедливости своих слов. Мы с Витракун поочередно осмотрели руку и уверовали.

"Вот так! - Победоносно продолжал рабби. - Я же в этом виде могу сквозь все проходить, куда хочешь пролезу. Кто и когда построил хрустальную ночь, не скажу точно, но хорошим убежищем для меня, старенького раввина, она пришлась."

"Значит, вы тут простой посетитель и не знаете ответов на наши вопросы?" - Спросил я.

"Конечно!" - Воскликнул рабби. - "Откуда-ж мне знать? В наши времена истина была куда глубже зарыта и знать ее мог не каждый. Я могу, конечно, фокуса там всякие проделывать, я-ж по-профессии был факиром, но истину предсказывать - это не по моей части."

"Факиром?" - Переспросил я, сжав руку Витракун, которая напряглась. Не давая старику времени произнести ответ, Витракун бросилась вперед и вцепилась ногтями ему в лицо. Спустя минуту только голый череп с несколькими лоскутами кожи напоминал о том, что перед нами все тот-же поддельный рабби Акива.

Мы остались совершенно одни в хрустальной ночи. Нам пришлось волей-неволей выучить язык пчел. Мы научились собирать росу. Топить баню. Мы часто ходили смотреть на висячие сады Аида. Управлять пекарнею, рисовать буквы внутри земли, встречать гостей и находить ответы для задач, которые появлялись из них. Так вот и стали существовать. Каждый день начинать погруженьем в источник бытия, а возвращаться в сон со словом "вот так" на устах.

Мы нашли, что полнота существования является ответом на нашу задачу о ценах на мировое зерно. Прохладою мы называли полуденный сон. Ремесла стали пахнуть как волосы Витракун, булочницы из Нидергейма, что в половине дороги от Бриннмерклиппе.

 

Наш кошелек Bitcoin: 19xw3sFQFw7fwHN76yvj38tWA2F8a1a8RT

 

 

MegaЦефалNews (MZN) | Предшествующие выпуски: 600-699 | 500-599 | 400-499 | 295-399 | 195-294 | 93-194 | 0-92

См. тж. Экваэлита, Донна Анна, Candala Media Blog

Грудь женская (Словарь Суккубов)

 

Гостевая книга MZN

 

These sites are created and maintained by Егорий Простоспичкин, all forms and essence defined 1997-2017