MegaЦефалNews (MZN)



# 577

 

Рената Браун и десять восковых фигур Джордано Бруно

 

Есть два мира: один это который называют ошибкою номер один; другой - его зеркальное отражение. Оба затеряны в космосе, как два конца одной перламутровой булавки на платье Ренаты Браун, утром - не очень ранним, часов в двенадцать - остановившейся на углу у клубники.

Вот ее глаза заволакивает голубоватым сиянием, она смотрит на свое отражение и кладет в рот ягоду, от которой, как ей известно, еще никто в ее роду не забеременел.

В ягоде был спрятан миниатюрный ключ, но ни на мгновение не меркнет сияние, окутавшее глаза Ренаты Браун, она проглатывает ключ так, словно это был леденец, уж очень по-душе ей клубника, не замечает ничего ни в себе, ни вокруг себя самой, ее пальцы сами тянутся к ящикам, выбирают самые красивые ягоды, летают над ними быстро-быстро, она глядит в никуда, а потом неожиданно сорвется с места и побежит по улице, пригнув голову и сосредоточенно хохоча, вослед же ей из лавки вышедший на шум опрокинутых ящиков старик Диршке только покачает головой и примется наводить порядок. "Слесарь Йозеф Диршке втайне влюблен в девушку Ренату и ежеутренне выставляет ящики с клубникой снаружи своей лавки специально для нее." - Утверждали старожилы.

Пробежав не более полумили, она останавливается и прислоняется к стенке, быстро дыша. Ее живот раздулся от съеденного, стал упругим как мяч, на нёбе Рената ощущает привкус свежих огурцов, специфический знак того, что вы только что съели порядка тридцати-сорока фунтов клубники. Из-под длинных век сияют ее глаза, вместе со светом из зрачков проливается на камни мостовой голубое сияние, обоволакивающее их, в них медленно пробуждается удивление, сменяющееся гордостью за себя, на щеках девушки вспыхивает румянец, затем внезапно гаснет, она кладет руку на бедро и прищуривает правый глаз, флиртуя с восточным ветром, который не выдерживает и переходит на вой. Примериваясь и краем губы скалясь на ветра, Рената Браун готовится одним прыжком преодолеть отделяющее ее от шпиля ратуши расстояние.

Через один шаг она долетает до шпиля, украшенного каменными листьями клевера, хватает ветряницу и оборачивается.

Ржавый петух на шпиле мелко трясется.

Рената Браун ловко прижимает ветряницу коленом к шершавой черепице и сворачивает ей шею одним движением, спина Ренаты, туго обтянутая розовой тканью, выгибается дугой: она содрогается с интервалом в пять секунд, стараясь заглотить лакомство целиком, пока ей это не удается. Петух косится со шпиля, стараясь подсмотреть, чего делает Рената с его ветряницей. Пройдет много лет, прежде чем восточный ветер перестанет избегать его и сообщит о случившемся, и в течение всех этих лет петух будет ждать ветряницу, даже не задумываясь о том, что она могла уйти навсегда.

Закатив глаза и урча от удовольствия - еще бы, ведь отвратительный привкус свежих огурцов перестал досаждать ей после трапезы ветряницей, - Рената Браун, не глядя, прыгает вбок и одним махом достигает тротуара. Приземлившись всем телом, она не спешит подниматься. Она полежит здесь, пока не разойдется эта приятная кровяная теплота по всем членам и опять не начнутся спазмы в желудке, зовущие Ренату Браун на охоту. Она поворачивает лицо к небу и спит с открытыми глазами, а на устах ее играет улыбка. У Ренаты Браун очень большой рот.

Крыши пряничных домов оплавлены солнцем, а на морозе словно выточены из золота непоколебимые маргариновые маковки.

Джордано Бруно, изобретатель мельничного колеса наоборот, сидел в кафе, глядя на фарфоровую кофейницу, в которой находился напиток настолько горячий, что налей его в чашку и отпей сразу глоток, наверняка останешься без языка и замашешь руками, как бумажная птица. Человеку, который привык варить кофе на месяц вперед, к этому трудно привыкнуть.

В этом мире есть десять восковых фигур, о которых каждый участник знает, что они неподотчетно считаются им Его Человечеством. Никто никогда не видел этих фигур, за исключением Джордано Бруно.

-С вас тридцать пиастров. - Сообщил хозяин. - Три кофейника, два бублика и одна шоколадка. Всего тридцать.

"Инфляция." - Промелькнуло в сознании Джордано Бруно. Он помнил времена, когда пиастры делали из золота и каждый можно было вешать на стену, что и делали многие скряги, жившие в домах без мебели, приучившие себя обходиться без хлеба насущного, но все-же нуждавшиеся в зеркальце для бритья.

-Не кажется-ли вам, что это чересчур? - Поднял брови Джордано Бруно. Хозяин покачал головой и цокнул языком, а затем вкрадчиво сказал:

-Как постоянный клиент вы пользуетесь полным моим расположением. Для людей со стороны это стоило бы сорок.

-Я готов заплатить, но с одним условием.

Хозяин приготовился слушать и достал блокнот.

-Дайте мне еще одну шоколадку и я заплачу тридцать пиастров за все вместе.

Поразмыслив, хозяин отлучился посоветоваться с женой, а Джордано Бруно откинулся на спинку с выражением возмущения на лице.

Несколькими минутами позже хозяин вернулся с шоколадкой и Джордано Бруно поднялся навстречу ему. Он отсчитал тридцать пиастров и с шоколадкой в кармане вышел на улицу.

В это время Рената Браун, уже отдохнувшая и снова проголодавшаяся, ритмично с интервалом в двадцать секунд содрогалась, плотно обхватив бедрами шею великолепной медной статуи цезаря, у которой уже не было головы. Она выгнула спину так, что платье трещало по швам. Несмотря на потерю головы, статуя не останавливалась и продолжала в паническом страхе метаться по площади, всей своей массой, с целью размозжить Ренату Браун, кидаясь на стены. Но Рената Браун успевала перегруппироваться и всякий раз плечо статуи вхолостую сносило какое-нибудь строение, рушащееся медленно, словно не в силах поверить в происходящее. Старый город превратился в груду развалин, среди которых с воем бродили сумасшедшие женщины и дети, вырванные из постели в этот обеденный час неистовством стихий и во мгновенье ока потерявшие все, что составляло их жизнь, - город горел и чадил, когда статуя наконец рухнула на землю без чувств. От нее оставалась к тому моменту только левая голень. С истошным бренчанием колокольчиков проносились среди полыхающих руин пожарные обозы, молодцеватые боевики НСДАП соскакивали с лошадей, окрикивая распоясавшихся мародеров и бросаясь с нагайками на защиту синагог и мечетей, чудом выстоявших в общем хаосе и теперь служивших импровизированными лазаретами для жертв взбесившейся статуи.

Рената Браун одним прыжком перескочила через пять кварталов и повисла на серебристой иве, удобно расположившись в ветвях с намерением немного вздремнуть.

Коль если бы зверьми были деревья,
сравнил бы иву я с зубастым крокодилом,
что под водой сидит в приятном истомленьи

Есть сто зубов и десять челюстей у ивы
серебристой, она как будто проглотила небо
и стаю саранчи, что в синеве летала, съела.

Увлеченный поэтическим порывом, Джордано Бруно стал размахивать руками и сам не заметил, что, вынув шоколадку, описывает ею в воздухе перед собой неравные круги, он был наивен как дитя и верил в позитив, как вдруг

Из-за дерева вышла Рената Браун со спелым яблоком в руке и протянула фрукт Джордано. От неожиданности тот не сразу остановился и едва не налетел на девушку. Рената отступила на шаг, соблазнительно покачивая яблоком перед лицом растерявшегося ученого. Змея, обвивавшая шею Ренаты Браун, раскрыла пасть и зашипела, демонстрируя длинные изогнутые жала, и синхронно с ней раскрыла рот Рената, изгибавшаяся и покачивавшаяся от ласк невесть откуда вернувшегося восточного ветра. Она ничего не сказала.

"Ну что тебе одна шоколадка?" - Хотела она сказать (она долго готовилась к речи, наблюдая из ветвей за шоколадкой), но все слова растеклись в сладостном изнеможении. - "Ты съешь ее и забудешь. У тебя каждый день на обед может быть шоколадка. А я хочу попробовать, я всегда мечтала о шоколаде, когда маменька рассказывала о нем, у меня текли слюнки. Пожалейте меня, мистер, вот, посмотрите, это сморщенное яблочко, сорванное с пыльного дерева, под которым я умирала от голода, - неужели мне опять довольствоваться им на ужин?"

"Если вас что-то тревожит, я могу решить ваши проблемы. Если вас преследуют бандиты, скажите мне и я позабочусь обо всем. Если вам нужны деньги, я украду их для вас. Если вы хотите славы, я научу вас, куда за ней пойти; я дам вам технологию сщепления атомного ядра; укажу на детали субгравитонной портации на высшее небо. Не дайте погибнуть от голода!"

Но черт бы побрал этого восточного ветра, как он льнет, прижимается к груди, дышит в ухо, стоит ему почувствовать себя относительно ненаказуемым, и если вам доведется отвлечься, то он заставит забыть, на что вы отвлеклись, он обовьется и вы из головы выкинете мысли даже о голоде, пока он не исчезнет, испугавшись своей-же смелости, чтобы вы остались с непереносимыми спазмами в желудке.

Яблоко из руки Ренаты Браун после недолгого колебания выпадает и ударяет Джордано Бруно по голове, в результате чего тот изобретает Исаака Ньютона. Рената Браун, прийдя в себя, недовольно сжимает губы и одним прыжком перемещается к Тихому океану, в котором, по слухам, вкусное дно. Не оборачиваясь на выеденную Марианскую впадину и попросту забывая о ней через миг, Рената Браун смотрит на восходящее солнце, в один прыжок пересекает рубеж запада и востока и исчезает, чтобы появиться в начале.

 

Наш кошелек Bitcoin: 19xw3sFQFw7fwHN76yvj38tWA2F8a1a8RT

 

 

MegaЦефалNews (MZN) | Предшествующие выпуски: 600-699 | 500-599 | 400-499 | 295-399 | 195-294 | 93-194 | 0-92

См. тж. Экваэлита, Донна Анна, Candala Media Blog

Маребито: эссе о существе кошмара

 

Гостевая книга MZN

 

These sites are created and maintained by Егорий Простоспичкин, all forms and essence defined 1997-2017