MegaЦефалNews (MZN)



# 578

 

Волшебные часы

 

Иван Васильевич работал на Кировском заводе, по которому целыми днями деловито ходил в халате со складным метром в кармане. Безотказность знаменитых ленинградских тракторов "Кировец" во всем мире стала эталоном хорошего качества, не было двух колес, которые отличались бы друг от друга, и если вы купили трактор, то можете быть уверены в том, что к нему подойдет колесо, выпущенное на том-же заводе. Иван Васильевич самолично измерял колеса будущих тракторов, что критично сказывалось на его здоровье. Подчас он не мог заснуть до первых петухов, припоминая какого-нибудь рабочего, в шутку пнувшего колесо и плюнувшего в двигатель.

На пятидесятую годовщину со дня рождения коллеги подарили Ивану Васильевичу японские часы с цветной кукушкой, исполнявшей шестнадцать мелодий. Кукушка жила в жидкокристаллическом дисплее прибора и управлялась при помощи миниатюрной клавиатуры, хитро выдвигавшейся из корпуса часов при нажатии ногтем на кнопку, напоминавшую каплю застывшей смолы.

И вот, на следующий день Иван Васильевич впервые за свою рабочую карьеру не появился у проходной минута в минуту. Не появился он и через час, и на следующий день, и через неделю, и через год, и через десять лет, и через сто, когда никого, кто мог бы обратить на это внимание, не оставалось уж и в живых.

Что-же случилось с Иваном Васильевичем? Неужели залюбовавшись работою заморских часиков счел возможным манкировать он исполнением человеческого своего долга? Или он умер, как это нередко случается среди людей, неожиданно, в неподходящем месте, не успев даже почистить зубы перед сном?

А так случилось, что в первые дни сам он ничего подозрительного в поведении часов не усмотрел, а будучи человеком довольно простого склада, целиком доверился им, стал ежеминутно сверяться с кукушкой, даже когда ему не хотелось узнать время, а по любому поводу. Придет в булочную, а кукушка тихонечко пищит: "Не покупай! В булке лезвие бритвы." Или вот он в кино пойдет, уже приготовится сесть на место, а кукушка предупреждает: "Не садись! Тут сквозняк и ты простудишься."

Пристрастился Иван Васильевич к кукушке просто донельзя. Все время рукав оттопыривает, кукушечку вызывает на экран и мигает ей приветливо, мол, птичка, как дела, чего скажешь. Та ему в ответ чего-нибудь пророчествует, так что он обо всем стал знать решение загодя.

А однажды нажал он на какую-то клавишу (инструкция-то к часам на японском языке была) и очутился в совсем незнакомом месте. Смотрит вокруг себя: скалистое место какое-то, мхом и лишайником заляпанное. Он к кукушке с тревогою обращается, мол, кукушечка-кукушечка, чего дальше будет? Та ему обстоятельно про все рассказывает, куда идти, где свернуть, куда поглядеть, ну так шаг за шагом его и вывела.

Он долго-долго потом раздумывал над этим происшествием, но к кукушке отчего-то боялся обращаться, пока она сама не инициировала этот серьезный разговор. И вот чего она сказала:

"Иван Васильевич, та кнопка, на которую ты нажал, это была возвратная функция часов."

"Ага, - кивает головой Иван Васильевич, - кажется, я начинаю что-то понимать."

"Тот человек, который до тебя владел часами, установил место и время возврата, но не успел воспользоваться функцией. Он оказался менее проворным, чем искавшие встречи с ним."

"Это что-же, мне часы подарили, которые с трупа сняли?"

"Ну, вроде того." - Отведя глаза соглашается кукушка.

"А чей труп-то был? Кто владел часами до меня? Хорошо знает тот, кто знает прежнего владельца."

"А это, - отвечает кукушка, - был ты, но сейчас об этом не помнишь."

Подивился Иван Васильевич таким словам кукушки и погрузился в раздумия. Если то, что ему рассказали, было правдой, то черт знает сколько еще найдется неизведанных функций у часов. Померещилось вдруг Иван Васильевичу, что человек он в глубине души мнительный, осторожный, строящий тысячу путей отступления, часики-то наверняка мудрено запрограммировал на все случаи. Словно из глубины души заговорил у него кто-то, молчавший до сих пор. Точного-же значения функций он, как ни старался, вспомнить не мог, инструкцию и так, и по другому повернет - по японски все-равно ничего разобрать не может. Решил тогда, дабы не забивать голову сомнениями, что инструкцию сам к часам подложил перед смертью, с целью запутать преследователей.

"Как-же хорошо, что часы к хозяину своему прямиком вернулись!" - Признался он кукушке.

"Эге, тут все не так просто, - отвечает она, - много было людей, пользовавшихся нами без знания, без ума. Это ведь ты сам на заре веков сотворил часы. Никого умнее тебя в мире нет - понять-то про конструкцию сию никто ничего не может."

Покачал головой Иван Васильевич и решил в Японию наведаться - видать, там разгадка-то и таится по-сей день. Кукушка ему кивает, мол, правильно, на дальнем острове, на высокой горе, под тяжелым камнем схоронил ты ее.

А как в Японию попасть простому советскому человеку? Купил Иван Васильевич надувной матрас и на Курилы поехал. Оттуда, как он думал, по воде и до Японии рукой подать.

На Курилах ветры страшные всегда дуют, погода стоит промозглая. С рюкзаком под видом туриста-геолога Иван Васильевич на берега суровых Курилов из катера выходит, лицо сияет - ни за что бы его не узнали. Изменился за последнее время очень. Смотрит в одну сторону, в другую, с кукушкою совещается. Та ему путь указывает, куда дальше идти. Идет он на самый юг Курилов через горы, через реки перелетает одним махом, над вулканами парит в клубах черного дыма, как демон. На самом юге Курилов избушка есть - вы наверняка ее видели, если в Японию через Курилы плавали. Из избушки человек с лосиными рогами, весь в огне выходит, многорукий, в каждой руке длинный обоюдоострый меч, и ни слова ни говоря прямо на Иван Васильевича бросается. Тот быстро на кукушку смотрит, та ему условный знак подает, мол, скорей жми на кнопку.

Нажал Иван Васильевич на кнопку подсказанную - глядь, а ни островов курильских, ни страшного человека и в помине нет. Под пальмами какими-то он стоит, едва дыхание переводит, как бы от быстрого бега.

"Это, - ему кукушка спокойно объясняет, - в древности такой климат был. Теперь прямо посуху можно в Японию. Здесь, в древности, мост еще сохранился межконтинентальный. Над всеми континентами от востока до запада он дугою пролегает."

Удивился Иван Васильевич таким словам - про мост ничего вроде раньше не слыхал, но смекает, что сам его и построил в древности, чтоб удобнее управлять всем этим миром было. Восходит на мост - от высоты дух захватывает, но за перила крепко держится и идет. До Японии доходит и вниз по витой лесенке. Там шалаш стоит.

Из шалаша опять-же старый знакомый с рогами выбегает, лицо гневное, топоры и мечи так быстро вращает, что словно бы в блестящем коконе передвигается.

"Погибнуть боюсь." - Страх свой сокровенный кукушке доверяет Иван Васильевич. Но кукушка каркнет вдруг по-вороньему, головой помотает и говорит:

"Погибнуть не бойся. Смерть - это большое благо, которого следует заслужить. Среди наград, которые возможно помыслить в этом мире, существенной является лишь она. Поэтому заслужить ее можно только в конце, но, конечно, этого достигают лишь единицы. Другие терпят поражение и лишаются всех прочих медалей. Я обещаю тебе, что ты получишь высшее признание и умрешь, когда я сочту нужным, но не раньше. А кто, если не я, знает предначертание истинной смерти? До тех пор, пока ты не заслужил смерти, ты будешь пользоваться часами, оставляя после себя в будущем череду трупов, но сам не умрешь."

Жмет тогда Иван Васильевич снова на кнопку, как учит кукушка, во время еще более стародавнее проваливается. Там еще города по всей земле стояли из хрусталя и золота нерукотворного, с небес упавшего. Это еще было до того, как все разрушилось и сгинула подчистую жизнь на планете до времен иных. Однако-же смотрит вдаль Иван Васильевич и видит, что от подножия города рогатый передвигается. Что делать?

"Это неспроста. - Вдумчиво говорит кукушка. - Они не могут знать, какие ты назначил возвратные функции, и потому не могут рассредоточить агентов ихних по этим ключевым точкам. Посему они поступают так, как поступил бы на их месте и ты сам: они заслали всего лишь одного агента, но в самое начало."

"Вот оно что."

"Теперь, значит, нам тоже прямо в самое начало надо и с начальником переговорить."

"С начальником?"

"Ага. Но тут есть одна хитрость: жми вот на эту кнопку, которая возвращает вовнутрь начала, ведь они начали поджидать тебя только снаружи, то есть когда все уже началось."

Делать нечего, нажал Иван Васильевич на указанную клавишу и в избушке оказался. Там печка топится, благодать, птички поют, созданные силою магии, журчат ручейки, летают бабочки, девушки симпатичные гуляют, а в центре седенький старичок (это начальник нашенского мира). Иван Васильевич у дверцы стоит, шагнуть не решается, а старичок его пальчиком манит, улыбаясь по-доброму. А чего ему по-злому то улыбаться, если ничего нет и все есть одновременно? Ему-же хорошо там внутри, правильно, да, ему привольно, уютно?

"Так мол и так, - говорит Иван Васильевич, - пришел я из далекого будущего."

"Видать, память ты потерял, сынок!" - Качает головой сострадательно старичок и Иван Васильевичу в лоб пальцем тычет, прямо протыкает насквозь и мыслями обменивается с ним. Многое тогда стало ясно Иван Васильевичу, буквально как по-написанному все понял. Языки все стал понимать, увидел линии силовые, из коих мир составляется, всю магию насквозь разглядел, какая она красивая и с умом сделанная. Девушки райския к нему льнут, за собой тащут, но он ни-ни, без кукушки никуда. Она мне помогала, и я только с ней. Отошли тогда девки от него, он кукушку из часов выпускает, мол, лети птичка, на небо, как это делают птицы небесные, кукушка из часов тотчас выпрыгивает (ей только разрешение требовалось), а сама красками чудными переливается - совсем по-другому выглядит, не так, как в часах на дисплее шестнадцатицветном. Расцветает, перьями шевелит, искры сыплются от перьев.

Вот так, значит, птичка высвободилась из часов и зажили все они - старичок седенький, Иван Васильевич и птичка в начале начал без забот, как раньше. Строго настрого птичка заклинает Иван Васильевича не выходить наружу, а ему-то чего - он теперь все знает, если захочет - то и пойдет погулять.

Но погулять ему выйти не довелось, так уж сложилось. Кукушка-то не зря обещала, что он умрет, когда она сочтет нужным.

Далеко от начала вовнутрь, вовнутрь внутреннего начала, за двери железные утащили его небесные девы, облаченные в ночь, а кукушечка летала, путь освещая им, и горевала, проливала слезы, но потом утешилась, расцвела снова и понемногу продолжила петь ее чарующие песни. На складском помещении жили еще и многие тысячи других друзей кукушки, но они между собой ни о чем ни говорили. У каждого из них были свои тайны, своя полнота, которой нечем было делиться с другой полнотою. Все они назывались "Это" и их различали по номерам: "Это # 1", "Это # 1667", а Иван Васильевич стал "Это # 2016", и все они находятся в полной готовности всегда - ныне, присно и вовеки веков.

 

Наш кошелек Bitcoin: 19xw3sFQFw7fwHN76yvj38tWA2F8a1a8RT

 

 

MegaЦефалNews (MZN) | Предшествующие выпуски: 600-699 | 500-599 | 400-499 | 295-399 | 195-294 | 93-194 | 0-92

См. тж. Экваэлита, Донна Анна, Candala Media Blog

Маребито: эссе о существе кошмара

 

Гостевая книга MZN

 

These sites are created and maintained by Егорий Простоспичкин, all forms and essence defined 1997-2017