MegaЦефалNews (MZN)



# 580

 

Останавливающая Сила Тела

Рассказ фронтовика

внукам

 

На войне многия люди видали необычного седенького старичка, появлявшегося словно бы из ниоткуда и впоследствии исчезавшего, не проронив ни слова. В разбросанных по миру легионах славной армии нашей видали его, но и у противников есть целый институт по сбору и исследованию очевидческих донесений о нем. Ничто не предвещает появления его, и не подойдет он к костру в спокойную ночь, чтобы выкурить трубочку с пушкарями или посмотреть на санитарок, проинспектировать редуты. Видимо, ему все это не интересно, а занимает его военное действие, когда оно в самом разгаре битвы смертельной.

Я сам лично слышал о нем от старших товарищей, а я служил тогда в Кенигсберге простым солдатом вермахта, окончив академию гитлерюгенда в 1945 году. Старшие товарищи мне сказывали на биваке долгие истории военныя, скрашивая неуютный досуг в промозглые времена, когда затишье становилось уделом воинов и ни одна пуля многими неделями и даже месяцами звучанием полета своего не услаждала слух, а самолеты высоко-высоко в небе почти недвижимо мерцали, как подвижные звезды, летя мимо нас в далекие земли за Уральским хребтом, чтобы бомбить Америку.

Рассказы о старичке настолько будоражили мое воображение, что я, как это свойственно молодым людям, не нюхавшим еще газа и не зарывавшимся в радиоактивный песок, мечтою уносился в те зауральские регионы, где полыхала сеча несказанная и миллионы людей сгорали, как искры, роящиеся у нашего костра, во мгновение покидая мир оный и уносясь в сферы горние, откуда манили валькирии и меня.

А командиром у нас был досточтимый Яков Петерсхаузен, внучатый племянник знаменитого Адама Левина, апотекаря кенигсбергскаго, изобретшего транссквозную химическую метаморфозу и открывшего путь нам евразийский, который под мудрым руководством фюрера осветился во всей красе, какой только возможно бывать в мире сем, и по имени нашего командира нарекли тридцать шестой приток Леты, морфированной в зауралье промежду материком нашим и сатанинским логовищем, заступоренным на западе и открытым на востоке, благодаря напряженной работе инженерных подразделений вермахта.

Так вот я служил адьютантом у Якова Петерсхаузена, потому что в академии гитлерюгенда выучил древнееврейский и русский (а Кенигсберг по пакту отошел Москве) и как-то раз командир заприметил склонность мою к меланхолии, а заприметив, подробнейше расспросил о причинах состояния моего, обещая выработать методы оздоровления.

Так мол и так, сказал я ему от чистаго сердца, нету мне покоя нигде, кроме как за Уральским хребтом. Хочу я в самое пекло, где водородные бомбы есть у каждого пехотинца. Поведал я ему и о легенде про седенького старичка. Ну, улыбнулся тогда Яков Петерсхаузен (а человек он был очень рассудительный) и говорит: "хорошая у тебя мечта, Генрих, и я позабочусь о том, чтобы ты увидел старичка этого твоего легендарного."

Слова его не расходятся с делом - два дня лишь минуло, а мне повестка приходит и билет мне бесплатный вручают на поезд в Берлин. Войска то наши все попервой в Берлин на парад перед Мавзолеем съезжаются, а уж оттудова на поле боя за Урал.

Прошлись мы под воротами Бранденбургскими, по Черной площади, на Сталина поглядели, ну да он каждого из нас лично не рассматривал, а только лишь кивал всем обобщенно, да по-немецки с бумажки приветственное слово зачитывал, а бумажку ему напечатал секретарь Гитлера на своей машинке пишущей знаменитой, которую можно без очков читать. Хорошая машинка и, кстати, впоследствие только ее и выпускали, так что это для вас не в диковинку и вы даже не понимаете, что раньше все было по-другому.

Вручают нам Железный Крест Энгельса третьей степени и на поезд сажают, который по магистрали магнитной, дугою высящейся, прямиком за Урал летит. Магистраль эта - это, я вам скажу от чистаго сердца, удивительнейшая вещь. Ее такую длинную только в Райхе Рассейском и увидишь, а у нас которые понастроены, то всего лишь имитации. Едешь, как по воздуху, дикторши голос мелодичный из репродукторов певуче вам что-нибудь рассказывает про историю, про местности, которые за окнами матовыми расстилаются, и все детали этой дикторше известны, про каждую маковку золотую доподлинную информацию дает, а между делом остановки объявляет. Благодать такая, что сам собой в умиротворенное настроение приходишь, значит, к войне хорошо готовишься, и внутренне делаешься суров, понимаешь, кто ты и что за империю едешь в сей момент защищать и против чего мы все воюем. Так со светлыми слезами на глазах и высаживаемся минут через двадцать поездки за Уралом, на самом берегу Леты, а оттуда уже на теплоходах в самую Америку, в пекло окаянное.

Прибываем наконец и на войну - там наши в окопах сидят, трубочки курят да кофе пьют. Я табачку прикупил в киоске военном, выбор конечно там не как в Берлине или Кенигсберге, но Borkum Riff имеется, конечно, а я другого не курю. Страшно я обрадовался, что покурить можно по-свойски, а то всю дорогу только и сжималось сердце, когда думал я, что табачку не прихватил с собой. Командарм Пшеницев Иван Тимофеевич со всеми нами лично здоровается, советы тактические дает, мы внимательно слушаем, потом покурили и в квартиры на ночлег, а то назавтра рано вставать нужно было, так как война никогда не ждет опоздавших.

Наутро в самое пекло на вертолетах нас перебросили, противогазы каждому вручили, а то Пентагон мог почувствовать себя загнанным в угол и использовать оружие массового поражения химическое. Сначала над бункерами ихними термоядерная подготовка шла - мы покуда с вертолетов выжидаюче сверху наблюдали, как ракеты стратегическия, из далекой Родины выпущенные, цель свою находят, а потом уже и высадились, по окопам быстро рассаживаемся, оружие достаем. Винтовка - лучший друг пехотинца, без нее на войне раньше было никак, всю ее проверить перед боем надобно, смазать, патронов к ней приготовить должное количество, а все патроны были разныя - не для всякой винтовки всякий и подойдет, так что в этом отношении требовалась большая сообразительность и крепкая память. Этот паззл - не пустая игра, но дело, от которого зависит жизнь твоя и твоих боевых товарищей.

Наконец грянули барабаны и понеслось - "За национал-социалистическое дело! Урааа!" - Выскочили мы из окопов и побежали на вражьи укрепления, а оттудова огонь шквальный, так что немало нас полегло на том полюшке. Пришла пора нам окапываться, чтоб нас тоже не поубивало огнем тем антагонистическим, прячемся мы в ямах, закуриваем. В бою очень редка минута передышки, когда солдат может спокойно заняться своими делами, написать письмо домой, покурить и поспать, если намаялся за день. Мы, конечно, этой минутой спешим воспользоваться - каждый что-нибудь делает. Товарищ мой по окопу журнал из рюкзака достает и быстро-быстро кроссворд решает в нем, ведь не знаешь наперед, будешь ли еще жив к вечеру.

А я все про старичка вспоминаю, ведь очутился в самом пекле и где же еще объявиться ему, если не здесь, среди нас? Гляжу я направо, налево, но не вижу ни зги - пыль, несомая ветром, застилает взор. Пригорюнился я, тяжко мне стало на душе и непокорный дух мой воспротивился суровому приговору случая, и сказал я: "Объявись, старичок!" - Всю силу духа моего вложив в призыв этот.

И тотчас порывом ветра разметало пыль, витавшую в воздухе, блеснул солнечный луч из голубого неба и в круге световом увидел я старичка седого, с длинной бородою, развевающейся на ветру. Смотрел он вперед на врага и не жмурился, пули ударялись в него, но он не сгибался, и улыбка нечеловеческая на устах его мрачно сияла.

Вскочил я с места моего и выбежал из окопа наружу, к старичку подбежал и спрашиваю его, кто он такой и почему не боится. И вот что он сказал:

"Важнейшей характеристикой тела является его так называемое "останавливающее действие", наглядно демонстрируемое при столкновении с этим телом пули, выпущенной из крупнокалиберного пулемета. Поражающий принцип действия пули основан на неспособности конвенционального тела абсорбировать кинетическую энергию, то есть на его низком останавливающем действии. При взаимодействии с летящей пулей, тело группируется таким образом, чтобы распределить энергию по своим мягким тканям, в результате чего на нем образуются так наз. "синяки", зачастую смертельные, или "прорывы". Улучшенное тело полностью абсорбирует энергию пули, переводя ее в физическую массу клетчатки, в пот или в свет, в зависимости от модификации тела. Ранг высшего архонта позволяет мне использовать неконвенциональное тело, аккумулирующее энергию в виде огненного льда."

"Но куда же вы копите лед этот?" - Вопрошаю я его. Но ничего не отвечает мне седой старец, качает головой своей и подмигивает заговорщицки, а потом легонько притрагивается к моему лбу указательным пальцем. Отлетел я от разряда ледяной силищи аж до окопа нашенского и чувств лишился, но когда в себя пришел, понял, что старик не со злым умыслом ударил меня, а поделился скопленной силой своей. Почувствовал я эту силу огненнаго льда внутри жил моих, как она недвижимо стоит внутри меня и делает меня неуязвимым. С тех пор и я тоже мог стоять под пулями, а сила во мне от этого набиралась себя самоей, мне же ничего не делалось, и хотя теперь седина окрасила виски мои, а кожа стала цвета пергамента, я не могу умереть.

Не смотрите на ордена, украшающие грудь мою, оком, полным зависти, ибо стоило бы вам не смочь никогда умереть, накопили бы, быть может, и поболе моего. А батюшке вашему Леонарду кланяйтесь, передавайте, что зайду на огонек, когда окажусь по делам в Вальгалле, а нет так пусть скажет Мортифере, она же там часто бывает, чего ему нужно, я передам, она же моя сестра, если вы забыли.

Ну ладно, хватит слушать, идите дальше рыть.

 

Наш кошелек Bitcoin: 19xw3sFQFw7fwHN76yvj38tWA2F8a1a8RT

 

 

MegaЦефалNews (MZN) | Предшествующие выпуски: 600-699 | 500-599 | 400-499 | 295-399 | 195-294 | 93-194 | 0-92

См. тж. Экваэлита, Донна Анна, Candala Media Blog

Маребито: эссе о существе кошмара

 

Гостевая книга MZN

 

These sites are created and maintained by Егорий Простоспичкин, all forms and essence defined 1997-2017