MegaЦефалNews (MZN)



# 586

 

Домой возврата нет

Долгая дорога в Грозные Скворешни

 

В народе издревле существует обычай целовать раскаленную печь. Надо заметить, что печь традиционно делится на два вида: в которой варят и та, от которой тепло. Принцип работы первой базируется на собирательности тепловых лучей, вторая-же рассеивает их.

Меня пригласили посетить село Грозные Скворешни, что в пяти часах езды от Багряницыно-Звездного и располагается в живописнейшей излучине Невы, название которой местные возводят к индоевропейской парадигме nebula. Само по себе путешествие по знаменитой киевско-выборгской ветке тирольской подвесной дороги имени фельдмаршалла Паулюса является событием выдающимся настолько, что даже напрочь лишенные художественного дара люди невольно берутся за перо, чтобы составить путевые дневники, пестрящие воспаренными эпитетами и восклицательными знаками, но мне на этот раз было не до того. Договорившись с проводником о чае, я включил ноутбук и приступил к расшифровке микрокарт, выданных мне перед дорогой. Сосед по купе, которому не терпелось приникнуть к окну, за которым проносились великолепные русские деревушки и золотые маковки православных мечетей, которыми славится восточная провинция нашей страны, неохотно, но все-таки освободил свое место, где я закрепил резонатор ноутбука, тщательно прилепив его антистатические присоски к противоположной стене и завинтив стабилизаторы кинескопа.

Под мерное потрескивание считывающих стебельков на экране возникли страницы истории Грозных Скворешен - истории, в которой ничто не предвещало того революционного поворота, который, если только мне удастся получить подтверждения на месте, сулит радикальное преобразование в сфере народного хозяйства страны. По сообщению нашего информатора, который пожелал остаться анонимным, в Грозных Скворешнях научились строить печи двойного действия, базирующиеся на принципиально новых технологических решениях и раз навсегда снимающие основное теоретическое противоречие, вызывающее двойной перерасход государственных ресурсов и разоряющее казну.

От работы в половине седьмого вечера меня оторвал проводник, за спиной которого робко переминался с ноги на ногу сосед по купе. Соседу, видите-ли, не терпелось занять свое место, и он сговорился с проводником.

-Вареньица не пожелаете к чайку? - Ласково осведомился проводник. Я покачал головой.

-Как рейхсштурмбрахман я не употребляю грубых сладостей, довольствуясь духовными.

В подтверждение своих слов я извлек из внутреннего кармана гимнастерки официальное удостоверение и протянул проводнику. Тот молча приложил ладонь к козырьку и, чеканя шаг по-прусски, удалился в коридор. Сосед после его ухода задержался и его вид неожиданно вызвал мое сочувствие.

-Вы можете встать у окна, если вам не помешает маховик и вы не запутаетесь в пассиках. - Сухо кивнул я ему и добавил. - Но имейте в виду, что если вы помешаете мне работать, то наши хорошие отношения останутся в далеком прошлом.

Спустя некоторое время сосед, которого, по-видимому, привлекала моя работа, оторвался от окна и неловко прокашлялся.

-Я вас слушаю. - Кивнул я, строго подняв глаза и поправив пенсне.

-Я вот смотрю, вы на вертолете наверное не впервые путешествуете. - Глупо улыбнувшись, промямлил он.

-По птице определяется и дерево, на котором она сидит. - Пожал я плечами. - А вы наверняка путешествуете на вертолете впервые?

-Признаюсь вам откровенно, - покачал он головой, - что это самый первый раз, когда я...

-Что-ж, тогда я с удовольствием объясню вам, как работает вертолет. Наверху вагона находится катушка. Это понятно?

Я многозначительно смерил его взглядом и продолжил:

-По ней течет раскаленная плазма. Знаете, что это такое? И вот она цепляется за провод, натянутый над всей - вы только подумайте - над всей тирольской подвесной дорогой, приводя состав в движение.

-Удивительно! - Не сдержав эмоций воскликнул мой новый знакомый. В его глазах зажглись мечтательные огоньки и он стал вполголоса бормотать что-то себе под нос, забыв о моем присутствии. Я понял, что он молится, испытав благоговейный ужас перед современной германской технологией, этот выходец из диких восточных провинций, еще вчера прыгавший вместе с обезъянами по деревьям, ныне приобщился к высокому могуществу сверхчеловеческого интеллекта. Меня невольно передернуло при мысли о том, что бедняга наверняка строил безумные догадки о способе перемещения вертолета, приписывая эту изумительную скорость и плавность хода каким-нибудь своим языческим божкам, вселившимся в состав.

Оставив бедолагу наедине с его переживаниями, я вернулся к работе и совсем не заметил, как за окном зажглись звезды. Внимание мое от усталости стало рассеиваться и краем глаза я отметил, что в купе зажегся свет, но не придал этому значения, а скорее воспринял как должную ту услужливость, которую проявил неотесанный мужлан, с коим свела меня жестокая судьба, словно в насмешку над моей миссией. Каково же было мое негодование, когда наконец, расшифровав и перекомпилировав последнюю статью истории, я потянулся к кинескопу, чтобы расфиксировать его и уложить в чемодан, при этом буквально налетев головой на распростертые руки непоседливого язычника. От напряжения на лице его блестели капли пота, а огонь, зловеще мерцавший в воздухе над его ладонями, отбрасывал красные блики, отчего лицо человеческое казалось ликом смотрящего на далекий пожар или близкий костер.

-Что вы делаете? - Сорвавшимся от работы голосом воскликнул я, крепко схватив его за запястье.

-Тише. - Пробормотал он. - Вы спугнете его!

-Кого?!

-Огня!

-Вы таким образом добываете огонь? У вас так принято? - Строго переспросил я, но под напускной строгостью сдерживал улыбку.

-Внутренним сосредоточением... - одними губами отвечал мой сосед по купе, - добываем огонь, озаряющий ночь.

Я покачал головой и задумался. Язычник наверняка действовал вполне искренне, добывая этот зловещий психический огонь. И кто может поручиться, что в отдаленных уголках нашей страны эта практика не укоренилась, не дала злых сорных всходов, и быть может люди сии поистине не ведают иных огней, огней сияющих, холодных, постоянных, вырабатываемых высоким интеллектом сверхчеловека. Не эти ли жалкие плоды невежества, с огромными усилиями взращиваемые отсталыми людьми наподобие этого, послужили поводом для приглашения меня в Грозные Скворешни? Но я не должен позволять жалости делать меня снисходительным, даже если откровенность окажется ранящей или вовсе убъет, ибо то убитое даст жизнь новому, лежащему по ту сторону мрака.

Подумав так, я решительно взмахнул рукой и сноп ослепительно-белой плазмы, вырвавшийся из моего указательного пальца, рассек темноту, огнь же язычника померк, а сам язычник опомнился от оцепенения своего и поднял глаза. Я почти ласково кивнул ему, одновременно заставляя сноп плазмы разбиться о стену и разделиться на бесчисленное множество ровных лучей, пока яркое голубоватое сияние не окутало купе.

-Се, - прогремел мой голос, - огнь истинный изошел из меня без усилия, волею праведности осветил ночь, и померк огнь напряжения психическаго, лишавшего разума малого сего.

Смерив соседа взглядом, я велел плазме окраситься в цвета утренней зари и продолжил:

-Огнь сий изошедший из посвященнаго ордена Золотого Утра, волею истинной Энтропии, рожденный в праведной Стагнации, преодолел без промедленья мракобесие хулящих на истину и ложью преступнодействующих и беззаконие сотворяющих. Отрекись же от варварского действия своего, и будет тебе прощено заблуждение твое, и дам тебе от истиннаго огня искру, чтобы носил ее с собою и возжигал в ночи, ее освещая.

И приложил мужик неотесанный руки к груди своей, не мигая очами, исполненными изумления и радости, глядя на магические света, что влекли вагоны сии на всей дороге тирольской от далекой Испании до Урала вагоны бегущие тысячами и внутри них теперь воссиевающие цветами незамутненными по воле рейхсштурмбрахмана, и сорвались ясные, чистые восклицания с уст мужицких, и повел он речь новую, лишенную уже той бессвязности, потянулся к знаниям и расспрашивал меня всю ночь напролет про жизнь в Берлине и удивляясь рассказам моим об удивительных дворцах из плазмы, о печах, верхушки которых цепляются за звезды и помрачают само солнце, и в изумлении и счастье закатывал глаза попутчик мой, омываясь святыми светами, осветившими ночь, наутро же попросил у меня разрешения служить мне верою и правдою и сопровождать меня, на что я отвечал отказом, но тотчас выписал ему направление и рекомендацию в Канцелярию, где, после строгой проверки, его примут на подготовительные курсы кафедры духовного могущества.

За вокзалом Багряницыно-Звездного меня поджидал водитель, человек с покрытым ожоговыми рубцами лицом и без одного глаза. Как выяснилось, он участвовал в испытании первой ядерной бомбы, как все помнят, после успешного сброса ее командир бомбардировщика в нарушение приказа совершил смелый круг над островом Свободы и мой водитель, в те годы офицер люфтваффе, прильнул к иллюминатору, чтобы полюбоваться растущим грибом. Самолет чудом на одном крыле долетел до импровизированной базы наших подводных лодок, над которой экипаж относительно удачно десантировался, правда выжило в итоге не более трети летчиков.

С какими удивительными людьми сводит подчас судьба в самый неожиданный момент. Оказалось, что Лев Павлович (так звали водителя) после войны в 1943 году участвовал в осушении Балтийского моря и вызвал семью из Тюмени, да в конце концов и осел под Багряницыно-Звездным.

Девушка Настя из Чумной Долинки помогала Льву Павловичу следить за дорогой и переключать скорости, вследствие чего я, чтобы не мешать, устроился на заднем сиденье и задремал. Мне приснилось, что был весенний разлив и Грозные Скворешни оказались островом, Настя помогла Льву Павловичу достать из багажника весла.

Я вышел на пристань, когда сыпал мелкий снег, и слышал смех за спиною оттуда, где разливалась вода, словно в далеком отрочестве на островах, откуда не летала птица на материк и сухой ковыль шипел в ветрах, прилетающих из свинцовых бездн, круглый год, и в нем селилась прибрежная чайка, несущая в клюве блестящую рыбу, и там стоял мой дом, исторгающий вой и сверкающий окнами из-под нависших резниц. Мне приснилось, что на острове стояли высокие терема, окруженные частоколами, и три бревенчатых церкви приютились над песчаным обрывом в окружении звенящих рощ и густых августовских трав, пристань же была заметена снегом и колючая небесная падаль билась в лице мое, а из дали доносился плеск вод бесконечности, и я услышал в смехе речь, понятную уху моему.

"Нежные копытца пробивают бетон."

"Я ем пирожные, а сладость моя духовна."

"В высокой печи горит двойной огонь."

"Продемонстрировать хорошенькую челку или оставить открытым симпатичное око? Две неудачи."

-Кто ты, знающее все обо всем?! - Взмолился я в сновидении моем, взбегая от причала к церквам, и блески мне с треугольных крестов сияли путеводной звездой.

-Кто ты, дающее незамутненно суть вещей, как не учили нас и в талмудической школе, как не объяснял и оберканцляйштурмбрахман, как не описывали и книги, штудии коих я посвятил в Кенигсберге долгих тридцать лет моей жизни?

-Кто ты, чье звучание прелестней Регница и Пегница, сияние кристальней Изара и изящество величественнее Рейна?

-Кто построил эти дома на острове сем, на котором я бы жил, называя его обителью и цитаделью моей? Среди океана волей чьей восстало исполненное красоты поселение сие? Какой архитектор разработал план его и чьей мудрой рукой двигал он, этот верховный владыка, придумавший этот причал, эти дома, всю эту реальность?

Рассмеялась тогда цитадель звучания, хрустальный голос отовсюду из вечности зазвенел, играя звездами и созвездиями, вспыхивающими на волнах.

"Не все то солнце, что гасится дымом."

"Если ты спишь, то спи и не лезь с вопросами."

"Не пялься на одуванчик, ибо он будет унесен ветром."

И упал я, как подрубленное дерево, не в силах пошевелить ни одной конечностью, поспешили ко мне из церквей и теремов, а кто поспешил - не поднять головы, век не разомкнуть и не увидеть их. Забилось сердце тяжело в груди моей, как камень в колоколе, пронзили плоть и повытаскивали все сердца из меня, все печенки, кишки и пузыри, и видел я потом диво дивное, как будто сердце мне вставили новое и сказали: "ну теперь посмотрим, чего получится."

Такое видел я в сновидении моем, а машина долго-долго петляла по дорогам сельским, полузаброшенные места объезжая, путаясь в проселках и останавливаясь на заправочных станциях у лесных сторожей. Я открывал глаза и терялся меж сном и явью и в сердце моем начинало зарождаться сомнение, ведь быть может был огнь того мужика-попутчика сильнее, чем все огни Рейха, и искреннесть его хитростью попрала меня, а если так, то скоро и весь мир наш падет, ибо я же ему сам выписал пропуск в святая святых и заручил рекомендацией.

Ну, будь что будет, спешу к тебе, Грозные Скворешни, если и нет у тебя печей никаких диковинных, так я просто так похожу по рощам твоим, побуду в окрестных селах, ведь рухнет царствие наше вскорести из-за оплошности моей и нетвердости, но может быть я еще побеседую с мужиками в тебе и наставлю их на путь имперского строительства, путь светлой плазмы, чтобы не исполнилось число звериное и сохранилась традиция, схоронилась во времена хаоса и анархии, которые теперь грядут. На верандах твоих стану включать ноутбук мой и покажу колхозам твоим правду про жизнь столичную, про башни высокие и про леденящий огонь.

-А весна выдалась ранняя, - услышал я сквозь дрему сетование Насти, - от самого Гиблого Ольшанника до Скорябина разлив такой, что хоть вплавь! Весла-то у вас в машине есть, Лев Палыч?

-Есть, есть, а как же не быть? - Басил в ответ водитель.

 

 

Наш кошелек Bitcoin: 19xw3sFQFw7fwHN76yvj38tWA2F8a1a8RT

 

 

MegaЦефалNews (MZN) | Предшествующие выпуски: 600-699 | 500-599 | 400-499 | 295-399 | 195-294 | 93-194 | 0-92

См. тж. Экваэлита, Донна Анна, Candala Media Blog

Анима Нации

 

Гостевая книга MZN

 

These sites are created and maintained by Егорий Простоспичкин, all forms and essence defined 1997-2017