MegaЦефалNews (MZN)



# 591

 

Пролетает, брызнув в ночь огнями

 

В доме у Карповых допоздна не гас свет - это баба Нюра раскачивала люльку, люльку двойни, то есть вмещающую в себя пару маленьких людей. В десять часов лицо бабы Нюры как-то вдруг просветлело, словно она в этот момент подумала о Родине, но спустя уже секунду опять заволокло его серым, непроницаемым. С нечеловеческой регулярностью ее костистая рука толкала люльку, а иногда ударялось колено об нее, глухо стуча. И вот, когда на часах оставалась лишь четверть до полуночи, баба Нюра вдруг оставила свое занятие, резко поднялась и, механически переставляя ноги, проследовала в угол, где у нее было заготовлено кресло, и она опустилась в него, выпрямившись и глядя прямо перед собой, ногтями вцепившись в воздух - опустила ладони, полусогнув руки в локтях так, словно у кресла имелись ручки, - и высовывая через равные промежутки времени кончик языка, обводя им горящие потрескавшиеся губы, произносившие невыразимые словами заклинания или проклятия и оттого беззвучно, что невыразимые. Глотая их, она в то-же время как будто сверкала глазами, описывая ими скачкообразно круги, и от напряжения, которое скапливалось внутри, выступили капли пота на переносице и с кончика носа капала эта соленая едкая жидкость на сморщенную грудь бабы Нюры, оставляя на ней слегка светлые полоски, скатывалась по животу и нечистой ниткою блестела в складках дряблых его у пупа.

"Нюра, Нюра, - слышалось в избе и видели мы, как разевалась, раздираемая смертельной зевотою, пасть бабы Нюры и на шее кадык, как у мужика, остро лез из-под кожи, и она глотала то, что не говорила, но дрожали от гласа того стекла, в которых билась тысячью бордовых вервий луна, и ныли дети, раздирая очи их в ужасе и считая следы зверей на досчатом потолке, а куда те следы вели с него - не ведая и не помышляя узнать. И кусали ногти они, впившиеся в края люльки, и мягкими-мягкими розовыми пальцами, хныча жалобно, так что мочи нет слышать сие было бы, проволоку ковыряли, и рвалась на перстах кожа и капала кровь на желтые пеленки, распугивая пауков и мокриц. "Нюра, Нюра, где т..."

"Твой Ад. Встань и иди. Будь сильнее. Love"

"твой брат Митрофан. So sei das Ganze"

"tad raazeloph nirzeaf liedaze aagrofe nilat mitai mitaiailo"


У себя в избе Михаил открыл глаза и вытаращил их, словно впервые видел лежащие перед его носом на неприбранном полу трубки. Те были светлого металла, немного обшарпанные и длиною каждая около четырех десятков сантиметров, запаянные с обеих сторон или же сплющенные.

-Черт возьми! - Гаркнул Михаил, дружелюбно, но в то-же время с деланым недовольством прищурившись. Он послюнявил пальцы и попытался приподнять ближайшую трубку. Та без труда поддалась, но тотчас выскользнула и покатилась с глухим дробным звуком, а внутри ее густо да смачно булькало, прокатившись же метра три, наткнулась на выступающую половицу, подпрыгнула и встала на попа, с некоей укоризной застыла и больше не двигалась.

"В метро, - размышлял Михаил, - во время движения электрического поезда открыть дверь, ну хотя бы подцепить и пошвырять их в подземного тоннеля черноту . Никто не заметит и я выйду из игры победителем."

О сколько раз он уже думал так-же, считая, что его не поймают. Но всякий раз находил их вернувшимися назад и все начиналось сначала. Ей-ей, когда выкинешь ее в прорубь, она отыщется в сундуке за ширмою; кинешь в костер - появится под раскладушкою, когда полезешь раскладывать ту или складывать - смотря что тебе милее.


Генерал зажмурился и сжал зубами холодный ствол, большим пальцем правой ноги нащупывая спусковой крючок. Внезапно раздался выстрел и от испуга он широко распахнул рот, казалось, что нижняя челюсть отвалилась и генерал невольно улыбнулся, сообразив, в какое комическое положение мог бы угодить, наблюдай за ним кто-нибудь со стороны, ведь так бывает только в мультипликационных фильмах для детей, когда какое-нибудь живое существо, желая выразить удивление или испуг, отваливает челюсть далеко вниз и видно, как вибрирует язык, тоже высовывающийся гораздо дальше привычного, что и порождает у зрителя ощущение комизма происходящего. Его заставила содрогнуться увиденная картина: по песку, коим была засыпана дорожка, толчками передвигалась огромная мочалка, какая-то плесень, упавшая, скорее всего, с дерева, теперь судорожно спасалась от ведомой лишь ей одной опасности, однако не могла решиться свернуть направо или налево в канаву, где бултыхалась темная влага, а, след оставляя блестящий и скользкий, тащилась прямо и ранилась, наверно, о редко попадающиеся в песке стекла, каким-то прохожим брошенные.

Он тщился закрыть рот и даже принялся увещевать себя, потом, опомнившись, заговаривать челюсть; потом вдруг рассмеялся и покачал головой, но тотчас посерьезнел и напрягся, усилием воли желая побудить челюстно-лицевую мускулатуру исполнить функцию, назначенную ей природой, но желваки вовнутри лица и всякие жилки встопорщились, встали одна поперек другой в особенные позы, заняли выжидательные позиции и уставились немигающе, хотя в этом и читалось залихватское подмигивание да прищелкивание - мол, кто кого. Генерал скосил глаза, боковым зрением почувствовав металлический блеск, и ружье выпало из его вспотевших ладоней. "Только не теперь." - Промелькнуло в его сознании и он ногтями левой руки стал за спиной отрывать куски мха с голубикой, чтобы спрятать еще дымившийся ствол под землей.


Как можно было не заметить? В прислоненном к стволу лиственницы положении стоял синий велосипед, оставленный тут, видимо, кем-то из покупателей. Можно было различить, присмотревшись внимательно, следы пилки на цепи, приковывавшей его к столбику ограждения - не известно, что вспугнуло мошенников, но теперь это едва-ли играло существенную роль, так как дорогостоящий велосипед был по-видимости невредим, и на душе у Геннадия Васильевича (так звали нашего генерала) запели птицы или даже не птицы, нет, а какая-то пластинка заиграла, словно в детстве или в школьные годы на выпускном экзамене написал удачное, а давеча слушал пластинку с зарубежным исполнителем и заиграла она в душе твоей нежными, но уверенными струнами ее - совершенно и вечно и на первый взгляд сама по себе.

И вышли дети наружу, вылезли из люлек и полетели над землею, и ноги волочились за ними, а у одного нога далеко отставала та, что на лоскуте кровяном тащилась и в коей ничего и не было уже, кроме окрошки холодной, и верно сказывает крылатое выражение, что есть вещи, чтобы нутром их чуять, как на струнах играет ветер и натянутое сердце висит под луною; под полярной звездою печень; а златокудрая Аврора розовыми перстами трогает почки, и они трут глаза свои, крепко, насколько возможно, сжав кулачки, испуская воющий смех или лающий кашель - а кто их знает?

 

Наш кошелек Bitcoin: 19xw3sFQFw7fwHN76yvj38tWA2F8a1a8RT

 

 

MegaЦефалNews (MZN) | Предшествующие выпуски: 600-699 | 500-599 | 400-499 | 295-399 | 195-294 | 93-194 | 0-92

См. тж. Экваэлита, Донна Анна, Candala Media Blog

Кобыла в Дикой Охоте

 

Гостевая книга MZN

 

These sites are created and maintained by Егорий Простоспичкин, all forms and essence defined 1997-2017