MegaЦефалNews (MZN)



# 595

 

Новейший Трансфигуратор

 

 

Третьего дня Николай Петрович Петрович встретил на улице бывшего сослуживца Голубева Александра Тимофеевича, а служили они в танковых войсках и о том теперь с увлечением вспоминали весьма горячо, сидя за столиком в кафе и попивая виски.

-И тогда я никому не решался признаться о своих фантазиях, - качал головой Александр Тимофеевич, - даже тебе, Петрович...

Николай Петрович нахмурился.

Он не любил, когда его так называли - Петрович. "Что это - имя или фамилия?" - Часто спрашивали его. И что тут было ответить, ведь не пускаться же в споры и суетливые объяснения! Сам он прекрасно знал, что фамилия произносится с ударением на первое "ё", но как правило стеснялся выговорить ее полностью, что приводило к многочисленным, подчас забавным недоразумениям, вспоминая про которые, Николай Петрович едва не хватался за сердце от гнетущей тоски, разливавшейся в центре груди зловещим комком.

-...даже тебе, Петрович, не мог я признаться в том, насколько всепоглощающе приковывает к себе мое внимание рокот мотора того танка, в коем мы, по воле провидения, провели лучшие дни нашей молодости вместе с такими-же, как мы. Я старался анализировать свои чувства, мой слух позволял разделять звук мотора на отдельные компоненты, но это могло длиться лишь мгновения, поскольку в следующие минуты я оказывался завороженным и забывал обо всем.

-Вот почему ты так любил...

-Да, я любил бывать подле танка в неурочное время, в надежде на то, что кто-нибудь заведет мотор. Я часто следил за работой техников, стараясь уловить какие-то закономерности. Дело в том, что, пока мотор не работал, я сохранял необходимый для размышлений здравый смысл и холодный рассудок.

Слово за словом, разговор из прошлого вернулся в настоящие дни и Александр Тимофеевич поведал, во что вылилось давнишнее увлечение мотором.

-Однажды, стоя на берегу моря, я понял, что радикальная трансфигурация возможна лишь при условии многоуровневой аутореферентной модуляции. Установить несущую частоту недостаточно и наивно верить в то, что доступная восприятию частота пригодна для работы. Десятки тысяч проб и ошибок позволили мне найти приемлемую амплитуду и форму волны, обеспечивающие беспрепятственную взаимную модуляцию сверхнизких и сверхвысоких частот. Если тебе это не интересно, то мы можем сменить тему разговора.

-Я читал, что при частоте шесть герц... - Начал было Николай Петрович, но осекся и залился румянцем под презрительным взглядом ученого.

-По всему видно, что тебя интересует эта тема. - Деликатно сказал тот. - Почему бы нам не отправиться ко мне и не продолжить беседу в лаборатории? Я готов продемонстрировать уникальный эксперимент, при осуществлении которого мне, кстати говоря, все-равно требуются как свидетели, так и ассистенты.

Николай Петрович вспомнил о своем обещании, данном накануне Катарине, но та ждала его к шести, а сейчас было три.

Лаборатория представляла собой зал с голыми стенами и одним окном, проходя мимо которого Александр Тимофеевич проронил несколько слов, показавшихся Николаю Петровичу преувеличенно воспаренными.

-Внимательно посмотри на это окно и запомни все, что видишь за ним. Это может быть важно. Незначительные изменения оттенков или смещения форм вполне способны остаться без внимания, что было бы равносильно катастрофе для установления удачи или неудачи эксперимента. Мы просто не вправе допустить этого, ввиду великих сил, к которым апеллируем и которые решаемся задействовать, как если бы они были элементами простой электрической схемы.

В центре лаборатории от потолка к полу была натянута металлическая струна, которой в разных местах касались закрепленные на штативах длинные иглы, другие концы коих исчезали в отверстиях фанерных ящиков, окружавших струну. Между собой ящики были соединены блестящими трубами вариирующегося диаметра.

-Это именно то, о чем я думаю? - Поднял брови Николай Петрович.

-Да, это органные трубы, о путях приобретения которых рассказывать было бы в настоящий момент неуместно. Сейчас они не должны отвлекать наше внимание. Я назвал это устройство Новейшим Трансфигуратором. Внутри ящиков находятся электромоторы, приводящие в движение перфорированные диски, и воздушные насосы. К оси каждого диска прикреплена мембрана, которой касается игла. Струна в центре играет координирующую роль и с ее помощью я регулирую результирующее колебание всей системы. Пока она не затронута, система дает нулевое колебание, я хочу сказать, нейтральное относительно несущей частоты и амплитуды нашего космоса.

С этими словами ученый подошел к трансформатору и повернул выключатель.

-Как видишь, ровным счетом ничего не произошло. - Объяснил он в подтверждение сказанного. - Но стоит только задействовать струну...

-А разве ты еще ни разу не задействовал ее? - Удивился Николай Петрович.

-Видишь-ли, - Александр Тимофеевич покачал головой и цокнул языком, - для полноценного проведения эксперимента требуется еще кое-что, я бы даже сказал, без этого ничего нельзя сделать.

Он присел и изъял из картонной коробки белый мотоциклетный шлем, опутанный проводами и толстым кабелем соединенный с распределительным щитком внизу струны.

-Мой мозг будет воспринимать колебания и передавать их обратно, без чего нельзя добиться стабильности звучания. Если при этом я буду приводить струну в действие, мозг воспримет тактильные ощущения и в результате неравномерности скорости сигнала возможны самые непредсказуемые последствия.

Нацепив шлем, ученый застегнул ремень под подбородком и кивнул Николаю Петровичу, приглашая к струне.

Николай Петрович зацепил струну ногтем и обернулся в поисках окна, вспомнив слова Александра Тимофеевича. Ему не хотелось подвести ученого и упустить из виду те изменения, которые могли бы быть зафиксированными в ходе трансфигурации. В течение нескольких секунд он искал глазами окно, ориентируясь по памяти.

Он услышал вой волков, грянувший стройным хором, но спустя мгновение этот звук показался ему скрежетом трамвайных колес на повороте, как в том приморском городе зимою, куда ездил в далеком детстве и где этот скрежет преследовал, западая в сердце, доносясь в любое время суток и всякий раз неожиданно, приковывавший к себе внимание, но если б хоть раз раздался он, когда трамвай был рядом! Нет, тот звук происходил неотсюда и оттого столь тревожил. Но длилось это лишь миг и вскоре не было никакого воя и никакого скрежета - вокруг стоял, ощутимый каждым фибром живого существа, гром и заполнял миры, возносившиеся и бешенно вращавшиеся, но в то-же время недвижимые в гранях колоссального кристалла, бесчисленное множество измерений коего приближались и удалялись и два самых далеких мира не сливались в перспективе граней, но сосуществовали рядом и видны были столь-же хорошо, как любой из тех миллионов миров, что лежали на расстоянии брошенного камня, а когда казавшаяся нескончаемой вспышка молнии вдруг погасла, подул теплый ветер и запахло землею. Николай Петрович вышел на опушку и остановился.

Была ночь и туман поднимался, подсвечиваемый ярко светом луны, висевшей в высоте. Николай Петрович Петрович двинулся по грунтовой дороге и вскоре, перейдя через поле, опять оказался в лесу. Дорога здесь была прямой, как стрела, но спустя несколько километров сворачивала направо. Оттуда, справа, доносился шум проезжающих машин, а вглядевшись в чащу (глаза успели привыкнуть к темноте), Николай Петрович готов был поклясться, что различает точки электрических фонарей. Приободренный, он свернул с дороги, не доходя до поворота, и углубился в лес.

Спускался он не меньше часа, но шум машин словно бы уходил от него и точки, появляясь ненадолго, опять исчезали. К подошвам ботинок прилипла земля и идти стало тяжело, когда, словно по мановению палочки волшебника, лес расступился и Николай Петрович вышел на твердый песок к реке. Противоположный берег зарос густым ельником, хорошо освещенным луной, и откуда-то с той стороны продолжали доноситься манящие звуки, а на небе играл румянец.

Он опустил кончики пальцев в поток и тотчас их отдернул. Это была не вода и о переправе вплавь можно было забыть. Сжав кулак, Николай Петрович затряс рукой и, невольно подвывая от боли, побежал по берегу реки вверх по ее течению.

Его раны хотел бы залечить врач, но нету врача. Холодную, очень холодную жидкость реки хотел бы исследовать химик, но нету химика.

Так или иначе, сделав интуитивный выбор направления, Николай Петрович не ошибся. Болевой шок сделал его ум более ясным и он буквально налетел на шалаш, означавший спасение и теплый очаг.

Послышался шум внутри, раздалось несколько неразборчивых ругательств и перед Николаем Петровичем возник преклонных лет человек, облаченный в странную, но ладно сшитую меховую одежду, благодаря которой он казался широким, как шкаф, и очень респектабельным. Разумеется, никаких каблуков он не носил, в связи с чем его рост (и как он только умещается в шалаше?) можно было с чистым сердцем приравнять к результатам здоровой жизни на протяжение нескольких поколений.

-Струну трогали? - Грубовато поинтересовался незнакомец вместо приветствия.

-Какую струну? - Удивился Николай Петрович, который, надо заметить, ничего не помнил из предшествующей его жизни, какой она известна нам.

-Ну значит от группы отстали. - Голосом, полным понимания, предположил старик.

-Точно! А вам, наверное, часто встречаются отставшие, ведь маршрут пролегает недалеко от того места, в котором вы поселились!

-Да уж, приходят на огонек, когда заплутают. Не сказать, что часто, но и не сказать, что редко. Всякое бывает.

-В моем случае, - печально покачал головой Николай Петрович, - ситуация более сложная. Наш самолет разбился и похоже, что я - единственный, кто остался вживых.

-Ну это уже меня не касается, дорогой мой! - Неожиданно рассмеялся старик. - Мое дело встретить, а уж дальше это вы как сами хотите. Обратитесь в органы, если считаете, что вас сбили. Сейчас на это реагируют очень серьезно. Это я вам говорю как пожилой человек, видавший совсем иные времена. Но... что-же мы делим шкуру недобытого медведя? Вам же сейчас наверняка нужно на ту сторону, да?

-Да!

-Ну а переправа сейчас не работает по случаю войны и пока что вы отправляйтесь-ка в гостиницу, а с утречка поговорите с военными - у них катер пришвартован недалече.

-К-сожалению, у меня нету с собой денег, чтобы оплатить ночлег. При аварии потерялся мой багаж.

-А покажите-ка, чего у вас есть с собой, давайте гляну!

Николай Петрович обыскал карманы и выложил на ладони старика пластмассовую расческу, потертый USB- брелок и крыжечку с эмблемой "Пепси-кола".

-Вот это пойдет. - Кивнул старик на крыжечку. - Я вам скажу один секрет - который всем известен - у них за гостиницей завод и гонют они по-черному. Железо брикетами сплавляют вниз по реке.

-Уу. - Поджал губы Николай Петрович. - Я думал, такое было возможно в двадцатых годах, но чтоб теперь...

-Да, у нас всякое возможно. - Мягко подтвердил старик, взглядом показывая, что этот разговор утомил его, а когда Николай Петрович отошел и направился к гостинице, вслед добавил вполголоса. - А за руку-то вы не бойтесь - до свадьбы заживет.

В гостинице пахло едой, горели свечи и трещал огонь в камине. Посетителей было всего несколько человек и двое музыкантов - судя по виду, отец и сын, отложив инструменты, уплетали жареную курицу, отец при этом вытирал усы рукавом, а безусый сын стрелял глазами на молодую хозяйку, игриво покачивающую бедрами и в шутку бранящуюся с хозяином, человеком, судя по виду, городским, но перебравшимся в сельскую местность по совету врачей.

Не обращая внимания на посетителей и хозяев, занятых своими делами, Николай Петрович проследовал к конторке, на ходу протягивая вперед крыжечку, как советовал старик, но каково же было его удивление, когда в человеке, поднявшем навстречу ему лицо от конторки, слабо освещенной одной лишь свечой, он узнал старого своего сослуживца Андрея Митрофановича Кукушкина. Несмотря на то, что годы наложили свой отпечаток на лицо этого человека, заострив его черты и избороздив глубокими морщинами, многодневной щетиною покрытые щеки потеряли румянец, а волосы поблекли и поредели, глаза блестели со все той-же юношеской живостью, что встречается у сорокалетних нечасто и до преклонных лет, ежели встречается, создает вокруг них ауру молодости.

-А, Иван! - Приветствовал Андрей Митрофанович подошедшего. - А я как раз о тебе думал. Признаться, я чувствовал, что ты придешь, и необычность самого предположения об этом вселяла в меня уверенность. Я ведь виноват перед тобой.

Андрей Митрофанович грузно навалился на конторку и задышал и внезапно Николая Петровича поразило то, как несоответсвовало тело, буквально пригибавшееся под массой жира к земле, худощавому и живому лицу сослуживца.

-Тогда, помнишь, я рассказал тебе о Стелле Праведности, этой архаической диковинке, увлек тебя этим и забыл. Но видишь, как все повернулось - оказывается, ты все эти годы помнил о моем рассказе и копил средства на путешествие, чтобы наконец присоединиться к туристической группе. Но увидел ли ты ее? Я полагаю, что нет. Дотронулся ли пальцами до доисторических камней ее, местами изветшавших, но сохранивших непоколебимость и те поистине волшебные свойства, о коих читал ты в библиотеках, проводя свои штудии? Нет, этого не произошло и я должен был заранее тебя предупредить, а еще лучше - вовсе держать язык за зубами. Впрочем, сейчас ты гость, а я - служащий гостиницы. Впиши твое имя в эту книгу. И не забудь национальность. Здесь с этим строго.

Дрожащими пальцами Николай Петрович взял протянутое ему перо и, разгладив страницу, что позволило ему выиграть время и унять дрожь, расписался.

"Иван Алексеевич Алексеевич, Ахат-хара. "

-А ты знаешь, ведь Нина здесь, наверху. - Изменившимся голосом сообщил Андрей Митрофанович.

-Что?!

-Да-да, она услышала о кораблекрушении и прибыла с вечерним катером. Ей пришлось переодеться в военную форму, чтобы обмануть капитана.

-Она... здесь?! - Все еще не верил своим ушам наш герой. Андрей Митрофанович кивнул и улыбнулся.

-Иди, она наверху и ждет тебя. Не заставляй ждать.

Нина, девушка из нижних секторов, в которых течет только два времени, была дочерью Ригное и Хаарево, что не могло долго оставаться незамеченным. Еще подростком Нина была призвана на государственную службу в департаменте Ригное 14, однако за какие такие проступки перевели ее в нижние сектора, оставалось загадкой, а сама Нина клялась рассказать все, как на духу, после свадьбы, насколько бы искренне ни твердил Иван Алексеевич о неизменности своего отношения к ней. Ему не оставалось ничего другого, кроме как согласиться, на что немалое влияние оказала и внутренняя настроенность его, ибо по-прежнему испытывал он по-отношению к возлюбленной часть того чувства, которое испытал, когда впервые увидел ее еще в департаменте - увидел мельком и издалека - в форме и неприступную, вселяющую ужас, как любой Ригное. И лишь много позже узнал он ее с другой стороны и понял, что сила Ригное огромна, существенно больше рамок вселения ужаса, а воля их пряма, как Стрела Доминации в Нихиимо, столице баснословной страны Эш.

В покоях на втором этаже Ивана Алексеевича ждал сюрприз. Комната была приготовлена к обряду свадьбы - стены убраны в черное и красное, по обычаю Ригное, но в центре поднимался трехъярусный Гоэм, что было данью традиции клана Ахат-хара, отпрыском которых был Иван Алексеевич. Нина успела переодеться и теперь ничто не напоминало в ней грозную легионершу, приковывавшую минувшим вечером внимание капитана и тех нескольких патрульных, которым тот служил. Иван Алексеевич живо представил себе эту картину и взглянул на свою руку. Обожженые чешуйки без труда оторвались и блеск когтей, насчет которых у Ивана Алексеевича было определенное беспокойство, восстановился. Старик был совершенно прав, а ведь такая правота, граничащая с даром предвидения, свойственна некоторым людям в летах. Нина медленно вышла навстречу жениху. Кости ее свадебного пояса приятно постукивали друг о друга, напоминая тот неизбывный нежный наигрыш воздушных колокольчиков, которые вешают над окнами Хаарево и два набора которых Нина принесла с собой в дом Ахат-хара вместе с чемоданами нарядов и украшений.

 

Наш кошелек Bitcoin: 19xw3sFQFw7fwHN76yvj38tWA2F8a1a8RT

 

 

MegaЦефалNews (MZN) | Предшествующие выпуски: 600-699 | 500-599 | 400-499 | 295-399 | 195-294 | 93-194 | 0-92

См. тж. Экваэлита, Донна Анна, Candala Media Blog

Анима Нации

 

Гостевая книга MZN

 

These sites are created and maintained by Егорий Простоспичкин, all forms and essence defined 1997-2017