MegaЦефалNews (MZN)



# 602

 

Глядящая над водой

 

 

Бузина в том году раскраснелась и расчернелась вжуть, как пожар. Вокруг домов эти кусты так стояли тесным рядом, будто и не бывать ничему другому и нет никакого поля за ними, ни леса, ни тянущихся дорог, ни тонущих рек. Но не я сажал ее - не мне же ее и рубить, да тем более в корнях у ней поселяется чёрт. И не мне приходили посылки от тех мнущихся и в смятении танцующих языков огня, которые прятались за ладонями и в темных дровяных домах углов за слюдяными окошками, что превращают твое лицо, если глянешь с той стороны, в бледную смерть всю в дымах и пожарах.

Тимофей Григорьевич Митрофанов садился к столу. А на обед подавали жаркое из утки с гарниром из пареных баклажанов. Отдельное слово хотелось бы сказать про укроп. Но чуть поодаль в прозрачной масленке лежало желтое масло, заставляющее себя не трогать рукой. Ибо если потрогаешь масло голой ладонью твоей, то жирны станут пальцы твои и перст руки твоей окажется желт, не наденется никакое кольцо на него, ни медное, ни из амальгамы, а коли наденется, то соскользнет и не поможет тебе совладать с теми яростными лошадьми.

Существует такой нехитрый обычай у необразованных людей болтать с набитым ртом. И не поймешь, то ли из уст Марьи Петровны доносится слово, то ли падает ей на грудь мякиш, набитый вовнутрь. Но тем не менее, можно понять, что высказывает она тревожащее ее, она как арифмометр, живуча и в известной мере логична - даже если ты замкнешь провода и вылетят пробки в доме твоем, не погаснет ее жидкий кристалл. Вот слышится певучий пересказ мартовских птиц - прилетели грачи. Когда разливаются реки, затопляет прибрежную землю. И надо бы кого-то послать на крышу ее залатать от дождей. Из лесу пришел человек, у которого отсутствовала затылочная кость, а мужики так и не сумели вызвать его на откровенный разговор, и покуда не прибыл из земства советник, разместили странника у свиней. Свинопас так приятно пах свиным навозом, хотя что такое свиной навоз, если навоз по-определению представляет собой испражненье коров? Я думал, что это так, но не был уверен в том, что не видел всего-лишь сон, окружив со всех сторон бузиной, как телом своим, кристалл первопричин.

-Подайте мне еще вон того, красного! - Порозовев и отерев усы рукавом, скомандовал Тимофей. Марья Петровна стрельнула глазами из-под длинных ресниц и передала. Это был желток яиц птицы Фынхуан, имевший странность излучать своеобразное красноватое сияние, вследствие чего многие называли его "это красное". Но оно, тем не менее, было питательным, и редкая семья обходилась за обедом без ведерка, над которым в полночь накануне хозяйка сувала Фынхуану иглы под когти. Все остальные несушки неслись, завороженно наблюдая за тем, как это делает волшебный, и потому здешние яйца славились на рынках страны своим миниатюрным размером и вкусом спермы петуха, который тоже не оставался равнодушен к Фынхуану.

Обед - это самое время раскинуть мозгами по деяниям дня. Обеденный час предвещает не праздный отдых, но тяжелый труд, ибо плоха та работа, которая делается без размышления. Через окно Тимофей Григорьевич заметил на дворе Инессу, молодую учительницу, прибывшую в прошлом году. Постучавшись, она вошла и попала прямо к столу, застав Марью Петровну, сидевшую к окнам спиной, за странным довольно занятием, но тем не менее, будучи девицей интеллигентного склада и получившей хорошее воспитание, закрыв на это глаза. Она раскраснелась с мороза и излучала какую-то животную радость, едва сдерживаясь от того, чтобы не расхохотаться звонко, пугая обедавших перед ней людей. Но в глазах ее, невзирая на то, что она сдержала порыв, блестело нечто такое, отчего Тимофею Григорьевичу захотелось вдруг оттолкнуть ее и выбежать во двор, чтобы проверить, он подбежал бы к псу, который все-таки оставался немного зверем, даже после того как попал на цепь, и в глаза бы его заглянул, ловя набрякшее в них. И увидел бы в них он те звезды, что блестят из подвала или из колодца кромешной ночью, если ребенок, пугливое существо рода человеческого, заглянет вовнутрь сквозь щель... Эти самые огни и старалась теперь скрыть в очах своих Инесса, и запотели ее очки, но отсветы я видел, и на щеках ее играли блески, как будто за спиною у вас был костер, если вы стояли бы к ней лицом к лицу.

-А Володя, ваш сын, разбился! - Сообщила учительница.

-Как? Почему? - Поднял брови Тимофей Григорьевич, являвшийся сторонником досконального разбирательства. Может быть, на этот раз он и блефовал, но по его лицу прочесть этого было нельзя.

-Сынуля! Володенька! - Запричитала Марья Петровна, опустив руки под стол и, чтобы утешить боль сердечную, вцепившись пальцами в полотенце. Тимофей Григорьевич, не скрывая неодобрения, внимательно поглядел на нее, а затем перевел взгляд на Инессу.

-Присаживайтесь для начала. - Кивнул он спустя несколько долгих секунд. - Вы, наверное, еще ничего не успели поесть, а на улице неуютно и идет мелкий снег.

-Спасибо. - Одними губами поблагодарила хозяина Инесса и, подобрав юбки, осторожно опустилась на сундук, заменявший скамью.

Воцарилось молчание, нарушаемое звоном алюминиевой ложечки, когда учительница, обхватив продрогшими негнущимися пальцами стакан, позволила Тимофею Григорьевичу исполнять роль хозяина. Влажными темными глазами она, как завороженная, наблюдала за тем, как он кладет в стакан кусочки сахара. Положив пять или шесть кусков, Тимофей Григорьевич выжидательно застыл, а затем, сочтя молчание знаком согласия, положил еще один кусочек и уже после того отложил щипцы, приглушенно звякнувшие о край пузатого графина.

-Не желаете-ли сырку? - Забеспокоилась вдруг Марья Петровна. Она резво вскочила и тут-же села, залившись краской стыда и поспешно убирая длинные лоскуты, на которые порвала полотенце, но лоскуты непослушными лентами рассыпались по столу перед ней, как будто бинты, упавшие с тронутой гангреной ноги. Тимофей Григорьевич молча кивнул супруге, и в этом молчаливом приказе слышался лад, коим преисполнено отношение двух хорошо понимающих друг друга людей. "Положи бинты на стол, иди за сыром и ни о чем не беспокойся. Я объяснюсь с гостьей."

-Ваш сын Володя разбился. - Повторила Инесса, ни к кому не обращаясь. Есть особое состояние души, нельзя сказать, чтобы покой ее или нега, а что-то большее, нежели то и другое, когда тебе уже не нужно слов, все кончено и решено, оставлено последнее, что было трудным, и преодолено, решена задача, казавшаяся важной, и словно в приятном тумане дремы ты можешь сидеть, безразличный к тому, что произнесут уста, но не от того, что общее безразличие охватило тебя, а от того, что ты полон доверия к слову, звучащему внутри тебя тихой песнею, и даешь сорваться ему тихим ветерком с языка, словно шелесту дождя или монотонному покачиванию головой.

-Ваш сын Володя... - Медленно шептала Инесса, глаза которой подергивались сладкой пеленою, как пеной волны. Тимофей Григорьевич прожил достаточно долго, чтобы понимать, в каком состоянии находится сейчас учительница, и ему меньше всего хотелось нарушать это почти что молитвенное сосредоточение, благодаря которому тело Инессы, казалось, начинало излучать свет, проникающий до самых дальних углов избы и заставляющий таять узоры на окнах, как если бы на них дышали брат и сестра, встав с обеих сторон и нежно лобзая друг друга. Брат стоял бы на дворе, а сестра внутри дома своего и их не осуждали бы, а затем она отворила бы ему, выбегая в прохладные сени, и ткань натягивалась на груди у нее, а кожа, источающая ароматы, горела.

-Инесса. - Вполголоса произнес Тимофей Григорьевич, убедившись в том, что Марья Петровна ушла достаточно далеко, чтобы вернуться не сразу. - Инесса, а я ведь знаю, что вы такое и откуда пришли.

Он взял ее за плечи и повернул к себе. Немигающим взглядом девица скользнула по его лицу и ее улыбка, вечно смеркающаяся, обожгла, хотя была не горячее сосульки.

-Я знаю, что вы - приходите ночью глядеть на белье, вывешенное с умыслом под луной. Вы остаетесь немного в воде. Если вы посмотрите на пряжу, она распрядется, а если удостоите вниманием веретено, то станет вращаться не так.

Ничто не омрачило взгляда Инессы, устремленного вдаль. Только пальцы ее погладили теплую поверхность стакана, у кромки которого оставались следы помады от ее губ.

-Этот последний случай, о котором мне честно рассказала Мария, ведь кому как не вам лучше известно, что же произошло в лесу с тем беднягой. Что он ответил на ваши вопросы и тем самым навлек на себя ваш гнев? Или он сформулировал свой вопрос таким образом, что... - От внезапной догадки Тимофею Григорьевичу сделалось жутко и он облизал пересохшие губы.

-Ну, допустим, вы назначили ему встречу в лесу. Так? По вашим глазам я вижу, что так и было. - Совладав с ужасом, продолжил хозяин. - Но не было ли той загадкой, на которую вы ждали ответ, все происходящее, само то, что вы ходили по лесу?

Произнеся эти слова, Тимофей Григорьевич почувствовал, как все внутри у него внезапно сжимается. Диафрагма поднялась и сдавила сердце. Его затошнило, а на ладонях выступил липкий пот.

-Он... - Резко подняв глаза, произнесла Инесса и голос ее был гремящ, как тронувшийся лед.

-Да, я весь обращен во внимание. - Отступил на шаг Тимофей.

-Он, по видимому, был не в себе. Я уже жалею, что вызвала его в эту промозглую пору межсезонья.

-Ах, как я с вами согласен! - Всплеснул руками Тимофей Григорьевич и, схватив локоть Инессы, сочувственно и нежно сжал его.

-Благодарю. - Подняла на него глаза девица. - Хотя бы вы понимаете меня. То, что мне довелось пережить... Ведь я не стала бы откусывать затылок просто так, если бы на это не было причины. Однако, я должна была предвидеть, что причина появится. Есть силы, которые поставили своей задачей досаждать мне, но с каждым годом я становлюсь умнее и разборчивее. Вот почему произошедшее столь удивило меня. Ваш сын Владимир...

-Я знаю. - Поспешно, возможно чуть более поспешно, нежели следовало, заявил Тимофей Григорьевич. - Бедный мальчик хотел помочь вам, но не сумел. В этом нет вашей вины, ведь мой долг отца диктовал мне если не ввести ребенка в курс дела, то хотя бы позаботиться о том, чтобы он не оказывался свидетелем непредназначенного для посторонних глаз.

-Увидев, что за мной гонится человек без головы - это было, конечно, чистым ребячеством с моей стороны, - ваш сын отважно бросился на помощь. Он ухватился за пятку моей жертвы в тот самый момент, когда та последовала за мной в воздух. Никто не вправе был ожидать, что ваш сын выдержит столь долгий перелет. Мне стоило большого труда доставить его обратно с того места, где он разбился о скалы.

-Я, конечно-же, готов возместить вам затраты на перевозку тела покойного.

-Я знаю. - Кивнула Инесса и замолчала. Появилась Марья Петровна. Она несла сыр - знаменитый пузырчатый сыр, в срезах которого натуры, одаренные художественной жилкой, видели диковинных зверей, порою очертания каких-то никогда не существовавших городов, лица близких людей; и даже вкус сыра зависел от того, что разглядели бы они в нем, и когда видели яблоко, он действительно был вкусен как яблоко, но если видели нечто дурное, то считали вкус его пикантным нюансом, и существовал обычай не начинать трапезу, на которой присутствовал этот сыр, пока не соберутся как минимум двое, знающих толк.

-Спасибо. - Кивнула Инесса, принимая немного сыра. Тонкой рукою она поднесла его к полураскрытым губам, сверкая глазами. Когда она жевала его, отламывая кусочки от червоных маковок или чего она видела в срезе, профиль ее казался выточенным из слоновой кости, а хозяин с хозяйкой между тем затаили дыхание, наблюдая за реакцией ее на дорогое угощение. Наконец она проглотила последний кусочек не пережевывая и обратилась к хозяйке:

-Я передала вашему мужу все, что мне известно о судьбе вашего сына. От лица всего коллектива школы я выражаю вам соболезнование. Мне кажется, что вы потратили очень много времени и сил на воспитание ребенка, который оказался неспособным вознаградить вас за это.

-Да уж, - покосился на супругу Тимофей Григорьевич, - в следующий раз будем лучше растить, дадим более достойное воспитание. Будем кормить в два-три раза интенсивнее.

-Вот и я о том-же! - Оживилась Инесса. - Обдумайте все, и давайте-ка рожайте еще одного! А, как вам мое предложение?

Марья Петровна рассмеялась со свойственной женщинам ее круга простотой и, полушутя скрестив руки на груди, покачала головой.

-Ну, так уж и быть, мы люди обученные, поебемся сколько надо и родим нового, а вы уж тогда в школе за ним присматривайте да двоек чтобы домой не приносил! Ха-ха-ха! Я же знаю, кто у вас двойки всем ставит! Вы же и ставите!

-Неправда! - Вступился за Инессу Тимофей. - Дед Семен, ты помнишь его, Марья, он сейчас работает физруком, так ты не поверишь, но в школе он становится совсем другим человеком! Дети его побаиваются и, надо полагать, имеют на то основание!

-А, ну ладно! Я же пошутила! - Рассмеялась Марья Петровна и махнула рукой. Ее лицо сжалось морщинисто вокруг рта и она принялась ритмично приседать, поскуливая. Нельзя было удержаться от улыбки, глядя на нее, и даже самый черствый человек почувствовал бы себя очищенным лучезарным потоком этой женской радости.

Неожиданно все трое замолчали и посерьезнели. Инесса поднялась, словно спохватившись, и пожала руки хозяину и хозяйке.

-Если чего нужно для школы, заходите. У нас есть бульонные кубики - я знаю, что дети очень любят сосать их. - Быстро приблизившись к учительнице, на ухо ей прошептала Марья Петровна.

И был вечер - это день (по-нашему) номер пять, и наступила полночь (в недельном цикле начался день Бузины), и в постелях боролись за жизнь тысячи душ, прокладывая себе путь через смолу, приковавшую их к простыням, и им было мало рук, чтобы защитить себя от перьев, липнувших к ним, и одновременно заткнуть уши, лишь бы не слышать многоголосого воя исходящих слюною, похожих на скелеты, едва передвигающихся петухов, занявших все высоты и выпивших весь воздух, вследствие чего лопались альвеолы тех, кто, вырвавшись из безумия жарких спален, выполз к краю балкона и содрал с лица кислородную маску в припадке мечты увидеть и умереть. Но исподлобья взирали цепные собаки, и из деревьев видели кошки, висящие среди ветвей, как в паутинах, на то, как одна смотрела, холодная в своей нарядной наготе, по лесенке забравшись и ловко обхватив ногами оба ската крыши, Инесса на колесо, мерцавшее во глубине туманного озера

 

 

 

 

Наш кошелек Bitcoin: 19xw3sFQFw7fwHN76yvj38tWA2F8a1a8RT

 

 

MegaЦефалNews (MZN) | Предшествующие выпуски: 600-699 | 500-599 | 400-499 | 295-399 | 195-294 | 93-194 | 0-92

См. тж. Экваэлита, Донна Анна, Candala Media Blog

Хлеб (Словарь Суккубов)

 

Гостевая книга MZN

 

These sites are created and maintained by Егорий Простоспичкин, all forms and essence defined 1997-2017