MegaЦефалNews (MZN)



# 603

 

Таверна В Законе

 

 

Когда пришла пора освобождаться, о чем мне сообщила Костлявая, по заведенному обычаю, за несколько дней до счастливейшего в жизни каждого заключенного праздника, я приготовился и лег, а надо сказать, что я и правда почувствовал некоторую слабость, и увидев мой бледный вид, соседи по палатям вызвали мне санитара, которому я, однако, никогда не доверял, так как слышал, будто он причастен к нашумевшему делу врачей-убийц, под прикрытием гуманности выдававших тяжелобольным смертельный яд.

Последние дни в заключении пролетели на удивление легко - несмотря на то, что мне досаждало внимание, оказываемое моей персоне, к которой обращались с просьбами передать на волю ту или иную весточку, а подчас и пытались подкупить разными обещаниями, чтобы я, выйдя в мир, посодействовал какому-либо благоприятному продвижению и связался там с преступными элементами. Прожитые годы пробегали перед моим внутренним взором, начиная с тети Жанны, угощавшей меня в детстве шоколадом, да и заканчивая ею тоже, потому что со мной случился весьма любопытный синдром, вроде какого-то нездорового невроза, препятствовавшего любым попыткам с моей стороны вспомнить что-либо еще, в результате чего я вспоминал одно и то-же, замыкая это в бесконечный цикл, и нельзя сказать, чтобы это досаждало мне - с одной стороны, я чувствовал легкое сожаление при мысли о том, что последовательный набор воспоминаний о прожитом и базы собранной информации канут в Лету, так и не принеся мне морального удовлетворения, но с другой стороны я невольно относился к пропаже с искренним безразличием, которое как смертельная тень уже коснулось меня.

Я припоминал наставления Бывалого о той жизни, которая ждет каждого из нас за стенами лагеря.

"Во-первых, - говорил Бывалый, - сразу забудь обо всем, чему научился здесь - там это не ценится."

"Возможно-ли такое?" - С недоверием вопрошал я.

"Порядок, царящий там, в первую же секунду раздавит тебя величием Хаоса, коим он по-сути и является. Ты распадешься, рассеешься и не сможешь при помощи упражнений восстановить ясность ума. Долгими зимними вечерами каждый из нас, сидя на скамеечках, к коим мы приписаны, занимается упражнениями по сосредоточению и мы достигаем в этом значительных успехов. Однако что-же за рассредоточение имеем мы вокруг себя, против которого действенно это упражнение? Это - рассредоточение таких-же, как мы сами, или существующее лишь засчет таких-же, как наше, сознаний. Мы ограждены невидимыми стенами от многообразия видов сознательного существования, гарантируемого Хаосом, утвердившимся в чертогах Порядка. Ошибаются те, которые усматривают некий злой умысел в том, что после освобождения нам предписывается все забыть. Ибо то, что мы не забыли бы, оно не мешало бы нам и не было бы ни новым, ни таким новым, которое есть реконфигурированное старое. Содержание того, откуда вычищаются данные, это по сути ничто. Омовение в водах забвения устраняет не память о преходящем, но память как таковую. Правильному взгляду на данную операцию препятствует неразличение того обстоятельства, что память и воспоминания персональной структуры суть элемент эмуляции ограниченного пространства."

Я надолго задумался тогда над сказанным Бывалым, и слова его стали зерном, погибшем во мне, но теперь давшем всход. Когда Управляющий оставил меня одного за воротами лагеря, я был полностью поглощен воспоминаниями о тете Жанне и понимал, что они представляют собой основу и центр вселенской жизни. Оглядываясь на окна далекого строения, из которых, как мне могло бы показаться, провожал меня глазами Бывалый, я знал, что это строение и это окно называются "тетя Жанна", и если бы меня спросили о том, кто я такой, то быстро нашел бы ответ, и потому для себя решил, что лучше пока так и называться, покуда не постигну Порядка, царящего на свободе.

"Многие из нас, - учил Бывалый, - попали сюда по-ошибке, еще больше среди нас таких, которые совершили мелкий проступок, но существует и избранная прослойка, к которой принадлежу и я, ставящая своей целью снова и снова оказываться здесь. Лично я дал себе слово, как только освобожусь, немедленно лететь к сокровенному Огню Воплощения, уподобляясь наивному мотыльку из бездны, чтобы снова оказаться здесь и преподавать слово Свободы. Сейчас я могу казаться вам каким-нибудь Иваном Федорычем или Бывалым, но, выходя на свободу, я превращаюсь в парадигму вечного возвращения, и таково, по сути дела, мое истинное имя, Вечное Возвращение в Законе. Нельзя найти отсутствие звена в золотой цепи вечно возвращающихся учителей, хотя нас едва-ли наберется более дюжины, я имею в виду поистине вечно возвращающихся, а не тех, кто ничего не ведают и совращают заключенных лживыми речами."

Эти слова возникли в моем сознании, когда, к удивлению своему найдя в кармане клочок бумаги, который кто-то успел подсунуть перед выходом, я остановился на нем и прочел:

"Таверна В Законе".

Эта лаконичная надпись, очевидно означавшая какое-то место, куда мне следовало наведаться, заинтриговала меня, на что, конечно, и была рассчитана, так что я живо перемахнул через ущелье и подлетел к полисмену, который, как мне подсказывала интуиция, должен быть в курсе происходящего и знать все тайные притоны, если, конечно, таверна "В Законе" являлась одним из таких.

Ознакомившись с содержанием записки, полисмен, казалось, понял, о чем речь. Так или иначе, на его ничего не выражающем ночном кошмаре, заменяющем у служителей Порядка эмуляцию лица, возникло легко читаемое выражение пиетета.

"Ну вот что я вам скажу, Тетя Жанна, - пророкотал он, - вы, судя по всему, являетесь обладателем счастливого билета в одном направлении, если я правильно понял содержание записки."

"Куда мне следует обратиться за дополнительной проверкой?" - Недоверчиво нахмурившись, спросил я.

"Доподлинная проверка возможна, как известно, только при наличии Примордиальных Скрижалей, ну а фиктивную дополнительную проверку можно пройти где-нибудь в непосредственной близости от них, то есть практически повсюду. Вы ведь понимаете, что на вашей записке отражается в Ничто примерный Ключ, а она сама является порождением вашего сознания?"

"Конечно! Кто-же этого не понимает?!" - Рассмеялся я и хотел было дружески похлопать полисмена по плечу, но, поколебавшись мгновение, передумал, поскольку поиск плеча мог оказаться достаточно трудоемким занятием и, возможно, мне пришлось бы обращаться за консультациями к прохожим, которые тоже, в свою очередь, были отнюдь не лыком шиты.

"Приятно было побеседовать с вами, Тетя Жанна!" - Сказал напоследок полисмен и я покачал головой, осознав, насколько тяжела его служба, в которой редко выдаются столь приятные моменты, как встреча со мной.

Чтобы не связываться с двумя отвратительного вида ангелами, дежурившими у шлагбаума, закрывавшего границу между Хаосом и Хаосом, я углубился в лес, показавшийся мне достаточно безопасным местом. Пройдя три четверти мили, я заметил, что лес начинает редеть и вскоре очутился на опушке, откуда можно было видеть довольно обширный участок дороги. По дороге медленно шел бородатый мужик с аккордеоном, а вслед за ним семенили, взявшись за руки, раскрасневшиеся бабы в цветных сарафанах. До моего уха донеслось пение, в другой ситуации показавшееся бы неизбывно щемящим душу, но теперь ничего подобного произойти не могло. Я прекрасно знал, что судьба свела меня с безжалостными птицами-имитаторами, заманивающими пением и затем вербующими несчастных. Мне это было более чем никчему. Я видел тысячи покалеченных непосильным трудом, брошенных почти что на самое дно Бездны на раскопки так называемого отражения Примордиальных Скрижалей.

Перекатываясь по земле между кустами растущей травы, я обогнал отряд птиц-имитаторов и выкатился на дорогу, однако, не считая себя в полной безопасности, еще долго не оставлял формы ястребиного перышка, принятой на опушке после внимательного наблюдения за повадками лесных жителей.

Не успело солнце описать и одного круга, как я достиг подножия горы, внутри которой хранились Скрижали. Вход в гору был загорожен автодорожным катком. Очевидно, это был его примерный образец, поскольку притащить сюда каток издалека через другие миры из того мира, где он мог бы быть широко распространен, требовало изрядной сноровки. В любом случае, тот, кто рассчитывал застраховаться таким неуклюжим способом от входящих, недооценил меня, потому что мне не составило труда превратиться в асфальт и прокатиться под катком вовнутрь горы.

Не стану описывать то, как налетевшие Сущностные Благоухания устроили мне допрос, чтобы затем провести к Скрижалям, ведь это повторяется всякий раз без изменений и в этом нет и не может быть вариантов. У Скрижалей мне пришлось уверовать в истинность обозначенного в моей записке и выяснить точное место расположения таверны "В Законе". Если я хотел попасть туда, то Скрижали могли это организовать, что, собственно, и произошло.

Меня не хотели пускать в таверну, пока я не совокупился с трупом девственницы, что было, как мне стало ясно, необходимостью, ведь та зачала и родила мертвых детей, которые заменили меня после того, как я вошел в таверну, располагавшуюся в деревне мертвых. Оставшись снаружи, дети не только следили за входом, но и выполняли рутинные посещения, которые меня обязывала бы выполнить форма, являвшаяся как для жителей, так и для гостей деревни делом самым что ни на есть обычным. (Излишне подчеркивать, что описание этой формы остается за рамками данного донесения, поскольку я был вселен в нее силой Скрижалей и не мог, да и не хотел разбираться в принципах функционирования ее деталей, вследствие чего не обращал внимания ни на их количество, ни на способ состыковки, то есть именно на то, что требовалось знать, пожелай кто-нибудь заняться описательной работой - нечто подобное произошло со мной однажды в мире людей, форму которых я умудрялся не замечать на протяжение всех шестисот лет моего пребывания в ней, хотя, обдумывая данный казус впоследствие, мне пришлось признать вероятность грубого вмешательства праедестинационных сил, предотвративших возможность обратить внимание на тело, то есть на то, что, казалось бы, всегда находилось спереди и сзади от вспученных жгутиков аудитивного детектора-построителя)

"В прошлый раз, - вместо приветствия начал хозяин, кивавший мне из-за стойки, - вы оставили золотое яйцо. Оно, к-сожалению, сохранилось в полной сохранности. Я говорю "к-сожалению" не потому, что хочу быть предельно честным, а потому, что вы в любом случае узнаете правду. Нельзя отрицать, что мы пытались разбить яйцо, в котором, как гласит предание, содержится примерный образец Творения, но наши планы увенчались полной неудачей. Если бы это было не так, я бы сейчас с вами не разговаривал. Возьмите яйцо и делайте то, к чему у вас более всего лежит душа."

Мне не нужно было осматривать яйцо, чтобы реконструировать картину событий. Сначала его пытались обработать огнем. На нем пробовали стеклорез. Его зажимали в тиски и просвечивали светом рентгеновской лампы. Все эти широко распространенные ошибки, разумеется, не оставили на его идеальной поверхности никаких следов. Внутри яйца находится ключ, представляющий примерный образец меня. Я с улыбкой подумал о том, что все происходящее, как могло бы показаться, перестало иметь значение, так как совокупность миров - это лишь иллюзия, возникшая на гранях эмуляции континуирующего сознания, существующего лишь засчет наличия примерного яйца и примордиальных скрижалей. Нету внимания, нету ничего сознательного, оба наличия суть константы, два знания, равные одно другому. От этого бегут завсегдатаи таверн вроде той, что была рекомендована Бывалым, в вечное возвращение, и они непременно сломали бы яйцо, если бы только это было возможно. Выродки, плоды дегенерации тысяч поколений, они покоятся во власти безумия, но Закон учит их находить наказание для себя и самоустраняться с арены борьбы моего великого сознания, на которую одно за другим выходит побеждаемое. Я выбегаю на улицу, бегу через деревни и желтые небеса закатов, рассветов, раскрашиваемых кистями волнующихся тополей, сжимая в левой руке золотое яйцо, а в правой палку о двух концах, меня ловят крючками в пути толпы, да что толпы, целые орды птиц-вербовщиков, но пусть их не будет - я устраняю их расу до следующего акта на прототипическом уровне мановением палки и спешу дальше по вьющейся дороге к арене, на которой меня ждет очередной вампир, возникший из силовых узлов с целью приоткрыть завесу тайны появления золотого яйца. Но я распорю ему живот палкой, выращу на извилинах его мозга вкусовые сосочки и позову субгравитонных детей смотреть на то, как блестят его потроха в лучах моего незаходящего величия, являющегося мерой для строителей космических циклов. И ты, возлюбленная Тетя Жанна, рассмеешься, диамантовым зубом кроша скорлупу, ибо золото ее - это твой шоколад. И в реке твоего смеха будет плыть скорлупа, подобно кораблям, которым светит маяк с твоего живота и капитаны дуют в трубки, дымя и чувствуя уверенность в новых берегах. И ногти твои так долго вопьются в голую кость моего лица, что вырастут с другой стороны головы, подобно чешуе. И когда река будет течь, ты сойдешь по сходням и возляжешь на палубе галеона, и покраснеешь, чувствуя на себе взгляды матросов, чтобы те поклялись тебе. И от твоего крика придут в неистовство волны, берегов не станет видно вокруг и не будет понятно, где ночь и где день, и с какой стороны кровь стремнины, а с какой жидкий азот, которым ты дышишь. Ты дашь знак мановением райских кущ, подобных ресницам твоих очей, что видишь меня и мой ключ, висящий разъяренно в голой пустоте, и сокроется завеса тайны над непроходимыми дебрями ума твоего, населенного бесчисленным множеством живых существ, встретивших меня и имевших обязанность мочь исчезать на прототипическом уровне от мановения палки, которая о двух концах, и все взгляды, к тебе обращенные, восхитятся прелестным видом сети, в коею ты облачила себя. И сеть была идеальным мирозданием, полным движущихся частиц, и казалось, что звезды, которые звучали в твоих волосах, играли с частицами в хоровод, и ты опоясалась им. Но теперь мне действительно надо спешить, потому что вампир, поставивший своей целью разделить судьбу тысяч его предшественников, уже топает на краю арены ногой и бросает взгляд на запястье, с которого я дозволю снять часы тому, кто первый вонзит наконечник стрелы в остывающий труп.

 

 

 

Наш кошелек Bitcoin: 19xw3sFQFw7fwHN76yvj38tWA2F8a1a8RT

 

 

MegaЦефалNews (MZN) | Предшествующие выпуски: 600-699 | 500-599 | 400-499 | 295-399 | 195-294 | 93-194 | 0-92

См. тж. Экваэлита, Донна Анна, Candala Media Blog

Из жизни полицая

 

Гостевая книга MZN

 

These sites are created and maintained by Егорий Простоспичкин, all forms and essence defined 1997-2017