MegaЦефалNews (MZN)



# 608

 

Восставший из Ада

 

 

Рассказывали в старое время историю одного человека, который за жизнь свою изведал много как плохого, так и хорошего, и дослужился до тайного советника государя нашего, и уже подумывал о том, чтобы служить дальше и занять пост президента, для чего ему потребовалось бы для начала возглавить клику заговорщиков и коренным образом реформировать государственный строй. Он был человеком грандиозных организаторских способностей и личностью весьма пленительной, насколько позволяла ему харизма, но предпочитал оставаться в тени, полагая, что должность главы государства станет помехой самообразованию, которому он, будучи советником, полюбил себя подвергать, и сбору статистических данных о сортах пшеницы, а это было у него такое хобби.

Однажды, посещая вместе с делегацией и самим государем-батюшкой русскую деревню, обратил он внимание на подкову из тех, что вывешивают в домах незадачливые суеверные люди, и не мог двинуться с места, долго стоял, заливаясь бледностью, покуда его не окликнули. Подкова не шла у него из головы, хотя ничего аномального в ней не было и таких подков он, наверное, повидал изрядное число.

По-прежнему исправно служа государству, он безупречно скрывал свою тревогу и втайне наводил справки о подкове и сути ее сокровенного изгиба, подобного пересечению параллельных.

"Я схвачу ее, как быка за рога, и мне будет дана сила создавать миры." - Записывал он на полях рабочей тетради свои соображения, и действительно представлял себя восседающим на некоем троне, крепко держащим в вытянутых вперед руках подкову. Долго шла его мысль в этом направлении, пока не стала очевидной его тупиковость.

Опуская подбородок на грудь и устремляя немигающий взгляд в землю, он медленно перебирал новые пути развития своей мысли, тщательно придерживаясь правильности идеального изгиба, явленного ему. В такие минуты его опасались тревожить, поскольку у всех в памяти живы были те несчастные, что сгубили себя неосторожным обращением с тайным советником, который был человеком мнительным и злопамятным.

Шли дни своей чередой, и не видя зияния в ткани дня, он мрачнел и надменно улыбался в лица людей, то есть вел себя как обычно, но это не могло длиться долго и он решил выйти в поле, чтобы выковать в нем подкову и раз навсегда прекратить внутренний спор.

Ясным полуднем в поле, куда привезли кузнечное оборудование, он вышел с молотом, одетый в черную рубаху и без головного убора с распущенными волосами.

Привели обнаженных странниц и странников. Среди них были дети. Их поймали на причале, когда они выбирались из воды. Сверху птицы небесные кричали, пролетая, и начал, поплевав на ладони, он ковать подкову. Металл был разгорячен, но он мял его, как глину, своими пальцами и длинными ухоженными ногтями в руду впиваясь, лежащую в печи.

И вот ожидаемое свершилось - когда подкова была совершенно готова, открылось зияние во дне и из окружия вышли черные, неподвижные, кружащие хоровод, лошади ада с очами диамантовых ослиц, они обступили его - тучные, благонравные, капризно фыркающие.

"Скажите-же теперь мне, коли появились вы в благом зиянии и только что в безднах водили свои пленительные хороводы, зажигательные дремы видели в пропастях обволакивающих и в мирах гулких рисовали для украшения иерограммы на летящем снегу, скажите-же, отчего увлечен я подковою и каков смысл этого предзнаменования." - Обратился тайный советник к лошадям.

Отвечали лошади, саблезубые пасти приоткрывая и овевая теплом их сладкого дыхания советника, отчего вспыхнула и сгорела одежда на нем и остался стоять он в чем мать родила - скелет ослепительно бледный с молотом в правой руке и раскаленной добела свежевыкованной подковой в левой. Стоит он, похрустывая костями и свистя глазницами, внимая словам лошадей:

"Ты, Антон Васильевич, только что постиг искусство ковки подковы, и мы хотим пригласить тебя в нашу страну ковать для нас. Ни в чем не будешь знать отказу и жалованье назначим такое, что не снилось и королям."

Но чувствует тайный советник чутьем политическим, что не полная правда в словах лошадиных, а скорее только половина правды, и говорит:

"Слова ваши сладки, как мед, и копыта ваши достигают преисподней, но разве думаете вы, что хуже будет от сказанной правды, чем от навеянной лжи? Так-ли уж велико искусство мое, чтобы пригласить меня на почетную должность, и неужто не было никого доселе и нету ныне из миллиардов живущих, кто выполнял бы это дело достойнее меня? Коли есть у вас потребность в подкове, то не разумно ли было бы предположить, что от изобилия ее уж ломятся сокровищницы ваши, и есть у вас подковы любого металла, чтобы ни в какой день не узнать недостатка, а самих-то дней наверное побольше, чем сочтут по пальцам, ежели сложить пальцы всех живущих, собрав оных в едином месте, где им удобно будет вытянуть пальцы вперед?"

Заржали лошади и принялись носиться вокруг, а потом посерьезнели.

"Слушай, Антон Васильевич, в изречении твоем присутствует определенная логика. Ты последователен. Но у нас на руках все карты и мы можем делать, что захотим. Ты не заметишь разницы. Однако, обладая нравом благородным, и учитывая то, что твоя сущность представляет собой сейчас универсальную модель низшего самосознания, задействованную для воссоздания мира, в котором ты бытуешь, мы считаем своим правом говорить с тобой откровенно."

"Ты не ведаешь, - продолжали лошади, - что являешься одним из нас. Ты - существо Хаоса, восставшее из Ада и мобилизованное для инфильтрации этого мира. Ты был наделен стандартной формой и универсальной моделью самосознания. Размышляя или говоря о себе, рассматривая себя пусть даже в глубочайшем сосредоточении, ты имеешь дело с фигурирующей универсальной моделью, единственной на весь род, форму которого ты присвоил в силу необходимости. Поэтому для тебя в твоем нынешнем состоянии совершенно безразлична связь с подковой и большее, на что ты способен, это ощущать трепет, поднимающийся из твоей изначальной памяти. Структура тебя, гомогенная со структурой нас, базируется на иных принципах, нежели имеющие для тебя ныне какую-либо значимость. Мы могли бы предложить тебе считать инцидент с подковой на этом исчерпанным и стереть его из твоей памяти как мешающий исполнению твоих прямых обязанностей."

И задумался тайный советник над словами мудрой лошади. Тяжело стало у него на душе. Ведь всю-то жизнь он сеял доброе да вечное, дабы людям лучше жилось, а вон как вышло - на адскую сторону все время работал, и как знать, куда дорожка эта еще заведет его.

"Не кручинься, - прочитали лошади мысли его, - этот мир меньше, чем ты себе воображаешь. Если взять бутылку старого вина и откупорить ее, а пробку затем швырнуть в океан, то кому покажется пробка триумфом тверди над водою?"

"В твоем нынешнем состоянии, - взяла слово следующая лошадь, - ты не наделен свободой воли в той-же мере, как не наделены ею мы. Однако, у тебя есть законное право выбирать между забвением подковы и возвращением в изначальное состояние. Мы берем на себя обязанность сделать твой выбор."

"Посуди сам... - говорившая лошадь внезапно встала на дыбы и, запрокинув голову, принялась ржать. Ее зубы сверкали, затмевая свет солнца, а поднявшаяся дыбом грива привела воздух в движение. Очертания окружающего мира дрожали и свивались в спираль, словно готовясь обрушиться. Спустя минуту лошадь блеснула глазами и продолжила:

"Посуди сам: твое нынешнее существование гораздо хуже, чем могло бы присниться в самом лучшем адском сне. Это раз. В нашей стране ты был бы простым сосунком, неоперившимся щенком, тебя называли бы "никто и ничто", а здесь ты большой человек. Это два. С другой стороны, у тебя здесь работа, важность которой нельзя недооценить. Я повторяю: нельзя недооценить. По-моему, это изящный довод. Это три. То, что ты делаешь, могло бы быть поручено любому. Это четыре. Таким образом..."

"Мы решаем, - вмешалась старшая лошадь, - срочно эвакуировать тебя из этого мира. Если ты начал улавливать влияние подковы, что-то не ладно в датском королевстве. Даже если один раз пройдет бесследно, в следующий будет что-нибудь похуже. Лучше сразу. Порядок проникает в каждого через тысячу и один порез на коже, а Хаос - вещь очень тонкая и деликатная."

Сказала так лошадь и слово ее возымело действие. Послушавшись старшей, сомкнули свои ряды вокруг тайного советника черные, недвижимые, и двинулись обходить его. Шли сначала медленно, потом быстрее, а затем уже понеслись шквалом - воздух грохочет, земля трясется, солнце в небе сплющилось и аномалия такая пошла по полю, что жизни не стало, все туманом подернулось, но туман был прозрачен, как чистый кристалл, и в нем, в самом центре, стоял черный столб, опоясанный молниями, а под ним желтое поле, и стало поле проваливаться от центра, сегменты его плавно погружались в пышущее марево, образовавшееся внизу, и промелькнула дорога, ведущая через все миры. Как только показалась дорога, весь кружащийся табун ринулся вниз - и воцарилась тишина, все исчезло. Минут десять прошло, прежде чем закричала вдалеке лесная птица. Затем появился свет, зажглось пшеничное поле и пустая наковальня на нем. У наковальни, утирая лбы рукавами, в напряженных позах стояли люди. Мы могли бы разглядеть и тайного советника, неведомо по какой уж там государственной надобности прибывшего на осмотр наковальни - крестьяне что-ли донесли про наковальню - давеча появилась в поле - уж больно подозрительно; но если бы мы разглядели тайного советника, то заметили бы, что роль Антона Васильевича теперь отдана другому.

 

 

Наш кошелек Bitcoin: 19xw3sFQFw7fwHN76yvj38tWA2F8a1a8RT

 

 

MegaЦефалNews (MZN) | Предшествующие выпуски: 600-699 | 500-599 | 400-499 | 295-399 | 195-294 | 93-194 | 0-92

См. тж. Экваэлита, Донна Анна, Candala Media Blog

Ужас по-цене счастья, счастье по-цене хлеба

 

Гостевая книга MZN

 

These sites are created and maintained by Егорий Простоспичкин, all forms and essence defined 1997-2017