MegaЦефалNews (MZN)



# 614

 

Показательная Собака

 

Помните ту сухую, изможденную, как бедуин, Рыбку?

Рыбка, коею демонстрирует заезжий Гипнотизер пред Показательной Собакой, проявляет свое останавливающее действие, и почет, которым окружены Гипнотизеры, базируется именно на умелом использовании Рыбки. Продемонстрированная в неурочный час или в превратной последовательности, Рыбка превращается в бич рода человеческого, чем в эпоху средневековья пользовались отдельные представители духовенства, пытавшиеся открыто дискредитировать государственный строй Показательной Собаки.

Однако всякий раз, когда торжествовавшие лжецы уже начинали было собирать урожай смятения, посеянного ими в массах, бунт отменялся волею самой Показательной Собаки, появлявшейся словно бы ниоткуда, что еще и утверждало мощь строя, повергая реколюционеров в того рода прострацию, что неотличима от ужаса. Террор и борьба против террора - все одновременно олицетворяла Показательная Собака, одного взмаха хвостом которой достаточно было, чтобы с места сдвинулись горы, восстали мертвые, остановили свой бег убегающие, будто встретившись со стеною.

Как ее блестящая, прекрасная во всех отношениях после утреннего умывания шерстка, воссиевали среди строя изысканные ремесла, расцветали науки, строились дворцы правосудия и закладывались сады мудрецов, где каждый день звучала умная дискуссия, упрочались фундаменты веры, преумножались ряды разумных толкований, а благонравные мужи и их девки коротали часы досуга.

Мы не будем уподобляться тем горланистым рыночным торговкам, выдающим пряничный домик за булочку с маком, но типичный пример обыкновенного разговора в полуденные часы, когда приятен сад и все мысли сами собою обращаются к образу Показательной Собаки...

Встречаются как-то знаменитый Петр Дмитриевич с учеником своим Анатолием, в бытность оного слушателем семинарии. Еще много лет пройдет, прежде чем напишет Анатолий (Кардинал фон Бухенвальд) свое нашумевшее и возглавившее десятку "Досье Корпофага", излагающее учение Петра Дмитриевича в том стройном виде, какое и пристало ему и в каком мы к нему привыкли, еще не смочены в чернильнице тысячи километров волосяной нити, обматывающейся о цилиндрик Машины Братьев Шнауц-Покен, чтобы отправить в мир весть, настолько-же благую, насколько и требующую участливого, пытливого изучения.

О да, начиналось все не с прогулки, не с обычной светской беседы, вспыхнувшей случайно, чтобы тотчас погаснуть, не с вульгарной оргии, не с праздника дивалии, но с обычных рабочих будней, с тяжелого, по крупицам исполняемого монотонного труда, в коем задействованы были тысячи ученых, посаженных в сады, тысячи, миллионы учеников, критическим подходом выверяющих разработки своих наставников, из которых лишь одному удалось расцвести после долгих лет борьбы и открыться миру восхитительным бутоном, что источает благоухание, достойное Показательной Собаки.

-...вы говорите о нравственных принципах, - покачал головой Петр Дмитриевич, - которые неотъемлемы от почитания Манекена. Но что же происходит в саду ученых, когда... Вы согласитесь со мной, что внутренний взор Манекена обращен в сад ученых, да?.. что-же происходит в саду ученых, когда торжествует нравственный принцип?

-В саду ученых поют птицы.

-Это да, тут я с вами согласен, но при чем тут птицы? Мы же говорим о почитании Манекена... Не птицы-же почитают Манекена, да?.. что-же такое торжествование нравственного принципа? По каким критериям, позвольте спросить, это оценивается?

-Существует целый ряд критериев, например Показательная Собака.

-Это конечно так, я с вами согласен, но Подвиги ее, сама Показательная Собака как данность это лишь идеал, адекватное постижение коего едва-ли возможно либо не приведет к пониманию сути вещей на этом, где мы с вами живем, уровне, в рамках этого дискурса.

-Но позвольте! - Воскликнул Анатолий, поднимая руку в жесте защиты, защиты своих убеждений, - Собака служит Примером для всех других собак, она одним свистом созывает целые их полчища, она одним мановением прогоняет кошку! Как вам это?

-Но я лично считаю себя свиньей. Собака - мне не начальник.

Анатолий нахмурился и покачал головой. Подобное вольнодумство было чем-то новым, эту черту характера Петр Дмитриевич продемонстрировал впервые. Показательная Собака дала приют нам всем и мы все перестроились в соответствие этому условию, и если раньше мы могли иметь представление о каких-то моральных, да вообще любых житейских ценностях, согласуя это представление лишь с нашими взглядами, сформировавшимися в совершенно различных условиях, то Показательная Собака диктовала абсолютно иное понимание, и более того, требовала неуклонного пренебрежения индивидуальными представлениями о сути вещей во имя куда более высоких ценностей - ценностей, неразрывно связанных с системой самосохранения Собаки как идеального, проверенного вековой практикой, Манекена.

-А кто-же тогда ваш начальник? - С горечью спросил Анатолий. Петр Дмитриевич поднес к кончику сигары спичку. Выпустил дым и продолжил, как ни в чем не бывало:

-Я не отрицаю, впрочем, что служу Показательной Собаке. Как можно было меня заподозрить в таком? - Он искренне улыбнулся. - Хотите печенья?

Анатолий кивнул и взял из вазы гвоздичное печенье. Его веки невольно задрожали.

-Я потом поделюсь с вами рецептом. - Пообещал довольный Петр Дмитриевич. - Так вот, я не говорю, что Показательная Собака - это не мера. Наоборот, я говорю, что она мера. Однако, я не уверен в том, что на самом деле она - Собака, равно как Манекен - Манекен, и вот в чем (вы уж доверьтесь старику) я тем самым поучаю вас, как старший, что вооруженная свиными окорочками - она не та, за которую мы выдаем ее, она не та, которая спасает, а та, что мучает. Агония - вот имя ее, для рожденных в назидание, ради кары, лишенных ума, выпроставших тлетворные червивые телеса из зловонных удуший существования, раззевших беззубую, беззвучную гортань в пароксизме неизбывного ужаса, когда слепые, истекающие гноем трупные очи их воспялились на залитую искусственным жолтым свечением равнину мира сего, встречаемых головоногим моллюском, каркающе придававшим им ласкательные имена, звуки коих столь беспросветны, как сама безысходность: Мышка, Серенькая Вонючка, Лапочка, Гнойник Растерянности, Хохотун, Анечка, Золотой Гребешок, Хуй, Васютка, Лобастый Урод, Заинька, Говноед, Сынуля, Обоссавшийся Придурок. Не наслаждение было тогда поставлено во главу угла, но обезболивание тончайшими, как ванна для исцеления обширного ожога, мягкими, поглощающими удовольствиями чревоугодия, как бы крупного, даже я бы сказал, отборного поросенка, ужирающегося помоями и валяющегося в них, с громкими неприличными всхлипами ползающего на дрожащих, непропорционально тонких лапках вслед за дилером, утверждающим, однако, что у него нет и не было никакого наркотика, и вот его, самого дилера, плоть тоже тонкими приятными пленочками отцепляется и зубки животного и язычок его в восторженном неистовстве трепещет между губок его, облитых жиром и техническим маслом, смешанным с сахаром, наполняющим брюшко радостной, жизнеутверждающей энергией вечного, чистого, гармоничного понимания, и нежное рыльце его слепо тычется в коленки Агонии, вынуждая ту заливаться румянцем и беззлобно, даже с некоторой игривостью отталкивать монстра ладошкой от себя, как девушка, ногу коей пытается оттрахать шелудивый пес, которому дети выжгли папиросами глаза, оторвали ему задние ноги, разможжили яйца, вырвали язык, зашили губы, отрезали уши, на боку написали слово "Сука". Но при этом Агония озирается, и кто увидит, если поросенок всем доволен, куда бросит взгляд ее?

Анатолий поперхнулся печеньем и медленно встал. За ним, за его спиной волновалась тень, ибо уже вечерело, и эта тень - то была тень - поднялась вместе с ним. С этого дня она будет неотступно следовать за ним.

-Я пожалуй пойду. - Сказал он. - Мне пора. Гав-Гав.

-Заходите еще. Гав-Гав.

Гав-Гав.

Петр Дмитриевич проводил глазами напуганного ученика и зажмурился, откинувшись в шезлонге. Изогнутая, как виолончель, полоса дыма лилась в вечернее небо, оттененное фонарями среди деревьев, из тлеющего кончика сигары. Его запрокинутая голова, болтавшаяся на одном лоскуте, чудом сохранившемся на плечах, ударилась об изразцовую плитку, оставляя на ней слегка темное влажное пятнышко, как кисточка ребенка, робко осваивающего акварельные краски.

и вплоть до того дня, когда наступит черед каждому невзрачному мазку расцвести в едином порыве бубона, орошающего стену, словно выбитый пулею мозг, но только всем букетом оттенков, всеми красками сразу - в одной грязной, несмываемой вовеки массе, всеми ароматами в едином дуновении Из Жерла, дабы горячее тело к телу, грудь к груди и живот к животу, лоно к лону, как поднесенный букет старого вина и его ценитель, пропущенный сквозь мясорубку Рыбий Скелет и Агония - эти двое - выйдя в поле, вздохнули свободно, и взявшись за руки, поплыли по вечной холодной росе со звуками железного роя небесных

 

 

Наш кошелек Bitcoin: 19xw3sFQFw7fwHN76yvj38tWA2F8a1a8RT

 

 

MegaЦефалNews (MZN) | Предшествующие выпуски: 600-699 | 500-599 | 400-499 | 295-399 | 195-294 | 93-194 | 0-92

См. тж. Экваэлита, Донна Анна, Candala Media Blog

Матка-плодожорка (Словарь Суккубов)

 

Гостевая книга MZN

 

These sites are created and maintained by Егорий Простоспичкин, all forms and essence defined 1997-2017