MegaЦефалNews (MZN)



# 627

 

Бесы

 

Я слышал, задумали бесы как-то раз извести лисиц и за деревнею в полях разбили лагерь. Горят осадные костры, стоят палатки бесовские, звучат песни, вокруг бочек с вином прогуливаются бесы группами по десять-двадцать человек, свистят ужасно и топают неуклюжими лапами так, что земля дрожит.

Главный бес велит крестьян с окрестных деревень вести к себе, дескать, не бесовское это дело - своими руками работать, пусть на нас отныне работают люди. А крестьяне дураки, они и рады услужить бесам, поскольку видят в них причину всех благ - у кого телята уродились, у кого-то колосится пшеница, у третьего банька натоплена - у всех столы покрыты скатертями и украшены цветами. Коварство бесов в том, что они внушили крестьянам, будто бы все это сделали не лисы, а какие-то силы, подвластные главному бесу, проявившему таким образом благосклонность и ожидающему ответного жеста.

-Поджигайте, - говорит бес, - лес со всех сторон, крестьяне!

-Как так? - Переспрашивают его. Мыслимое ли дело, лес поджигать?

-Делайте что говорю, а не то будет вам ТАКОЕ!

Напугались тогда крестьяне, посерьезнели и поплелись за спичками. Воля их была полностью подавлена бесом и они готовы были выполнить даже самое несуразное его поручение, вот сказал бы он всем самокалечиться или в цепи себя заковать, они и бровью не повели бы. Что им какие-то цепи? Бес смилуется - и в цепях жизнь будет.

Жила в лесу одна смекалистая лиса, настолько умная, что другие лисы советовались с ней по особо важным делам. Она наблюдала за приготовлениями бесов, укрывшись в подлеске, и видела, что крестьяне уже сами не свои. Что делать? Погрузилась она в раздумья.

А в это время идет себе по тропинке Константин Эдуардович Шушков, уже мертвый давно, глаза ввалились, сквозь щеки кости торчат - увидеть - ни за что не поверить, что в нем еще дух теплится. Его лисицы использовали по традиции заместо стражи - значит, пройдет он ночью в третьем часу, постучит костями, "стража ночи такая-то", и лисы уже знают, который час. Традиции этой уже много веков.

Константин Эдуардович был некрещеным младенцем. Когда-то очень давно молодые лисята, еще не считающие хвостов, разыгравшись похитили его из люльки. Матушка побранилась и велела отнести обратно, потому как в лесу такое без надобности, ведь тогда никто не задумывался о возможной пользе. Лисята конечно понеслись выполнять волю матушки, но по пути заглянули на болота поболтать с кем-то из водяной молодежи, а ребенка положили на кочку. У лисиц время идет совсем не так как у людей. Короче говоря, уже очень скоро превратился мальчик во взрослого мужа и стали ему искать подругу среди лисиц. Вызвались многие, но жребий у лисиц тянуть не принято и потому решили, что будут с ним по-очереди.

Ну затискали его досмерти, понятное дело, а потом поселили на границе между лесом и миром лисиц, чтобы он сторожил. Все свободное время Константин Эдуардович проводил близ того легендарного камня, который ему казался вратами мира лисиц. На самом деле все немного сложнее и мир лисиц соприкасался с лесом посредством деревьев, оврагов, тумана, комариного писка, луча луны, пробитого в ажурных сводах, да каждой невесомой паутинки, но под грузом пережитого состояние сознания сторожа изменилось настолько, что он готов был видеть в любом камне ту единственную дверь, из коей выходят его старшие подруги, а увидев единожды, придерживаться того до конца. Свое знание лисьей традиции он постепенно переносил на бумагу, которую изготавливал из сосновой живицы, назвав свой труд "Metamorphoseon sive Penis Spiritualis: Необычайное превращение Мейстера Леонарда".

Так и жил он в лесу. А теперь шел по тропинке, раскачиваясь как темная каланча. Навстречу по своим лисьим делам идет по той-же тропинке девятихвостая Лаумашья.

С Лаумашьей был знаком Константин Эдуардович не по-наслышке - сразу после того как он умер, разразился скандал в лесу, мудрая лиса прогневалась на лисенят за то что те защекотали смертного, и неизвестно, чем дело обернулось бы, не вступись за лисенят Лаумашья, предложившая оставить Константина Эдуардовича в лесу и взявшая на себя обязательство присматривать за покойным. Она и придумала назначить его дозорным, чтобы, будучи при деле, он не превратился в темное пятно на всей истории леса.

Завидев знакомую, загремел костями Константин Эдуардович и защелкал челюстью.

"Привет-привет!" - Подмигнула ему Лаумашья. - "Я вижу, ты тут отдыхаешь! А между тем, лес наш подвергается атаке бесов, мы все под угрозой исчезновения. Как-же ты будешь жить, если не будет кого охранять?"

Полезли глазные яблочки от таких слов из провалин, глазницами называемых, как какое-нибудь диковинное блюдо, на коем лежали бы яблоки, вроде как сахарницею назвать или супницей - смешно иногда придумает наш народ!

"Но ты не тужи! - Успокаивает Лаумашья Константина Эдуардовича. - Не тужи, ибо лес будет спасен, а тебе доверена в том видная роль, мертвый человек!"

Лаумашья приложила кулачок к губам и прокашлялась. У ней был ребенок от Константина Эдуардовича, богатырь, каких не отыскать на всем белом свете, во времена стародавние спускался он в преисподнею и победил Рогатого, посему героическая традиция уже как-то естественна в семье и отцу пойти бы по стопам сына своего.

"Итак, сейчас-же ступай к людям из рода твоего - твои родичи задумали сгубить нас - тебе и расхлебывать. Ступай немедленно в деревню и припугни их."

Промолвила, махнула хвостом и унеслась в чащу, а Константин Эдуардович осмотрел себя с ног до головы, ветошь кое как промеж ребер заправил и зашагал в деревню. Путь не то чтобы близок, и не то чтобы далек. Через колючий кустарник да через крапиву идет - и не поморщится. Через топи проплывает - так даже воздуха глотнуть без надобности. Хорошо мертвому в лесу!

Долго-ли, коротко-ли, выходит к опушке. "Давненько, - думает, - давненько не выпускало. Как там семья моя поживает? Меня уж схоронили небось, а тут я как снег на голову - взаправду мертвый!"

Идет и глазам своим не верит - там где поле было неподнятое, теперь строения какие-то, там где строения припоминаются - ныне пустырь неухоженный. В целом-же приметы некоторые сохранились - но среди всех примет видит Константин Эдуардович примету недобрую, лицезреет он толпу мужиков возбужденных и бесов, что прыгают неуклюже, а между деревней и лесом на возвышении сидит главный бес, окруженный писарями да лакеями.

Делать нечего, расставил Константин Эдуардович руки в стороны, немного наклонился вперед и двинулся на толпу.

В это самое время подходит Лаумашья к деревне, подбегает к воротцам, а навстречу ей сторож, окидывает взглядом недобрым.

"Куда путь держишь, плутовка? Не по людским ли хатам цыганским твоим промыслом заниматься идешь? Не курицу ли отнять от петуха и не сгубить ли посев? Не отвадить ли мужа от жены, таща его для утех твоих на сеновал? Не попортить ли воду в колодцах и не огорчить ли старейшин каким-нибудь недобрым деянием, направленным супротив рода человеческого?"

Ничего не ответила гневному стражу Лаумашья, а только взмахнула юбкою и видит сторож - из-под юбки хвосты, расцветают, струятся, как алые радуги, льются как шелковая материя, приятно висят в воздухе перед ним, как туман, затмевая взор и заставляя помутиться еще минуту назад казавшийся ясным ум. Забегая вперед, надо заметить, что сторож этот так до самой смерти и будет видеть перед глазами эти летящие и все собой закрывающие хвосты, что наполнит его жизнь гармонией и чарующим согласием, но вместе с тем вынудит односельчан записать его в нежильцы и освободить от обязанности охраняющего врата - как мог бы тот, кто видит вместо всякой вещи и любого явления лишь блеклые тени, немножечко проплывающие на фоне рыжих хвостов, охранять других?

Ну вот, завидев хвосты, сразу заговорил сторож с Лаумашьей другим языком.

"Лаумашья, - говорит, - рыженькая сестричка, зачем пожаловала? Я как вижу тебя, себе говорю с надеждою: может быть, вот оно, началось? Может быть, говорю, освобождение наше близится? Ваш лисичий народ даже не представляет, каково житие наше под пятою беса - и то запрещено, и этого нельзя. Мы теряем главную суть, превращаемся в бесовские оттенения в театре теней. Смотри, что происходит - бес запрещает мужу делать то, что делает человека мужем. Например: как видишь младенца в люльке, ты его хвать в кулак и хлобысь об стену, чтобы знал. Или другой вариант: старуха не уступает дорогу - ты ее хлобысь топором. Так поступает настоящий муж, но именно такого рода поступки запрещает нам бес и отродья его, следящие за соблюдением его бешенных правил. Из-за этого наши мужи с каждым поколением вырождаются, они уже перестали быть мужчинами! Их не отличишь от женщин..."

"Аа-ай..." - Всплеснула руками Лаумашья и удивленно покачала головой.

"Вот тебе и ай-ай, бесу-то без разницы - мужчины или женщины, ему главное управлять и ему надобно, чтобы на него пахали. А хочется ли нам пахать? А хочется ли земле быть вспаханной? Всему изобрели бесы весомое оправдание, но в душе мы противимся ихним правилам, мы знаем, что все законы стоят на лжи."

"Это правильно." - Подумав, согласилась Лаумашья. - "Вас заставляют делать противоестественные вещи, но этому осталось длиться недолго, поверь мне, милый человек, совсем недолго. Я теперь пойду, а ты пока готовься, и ежели услышишь, что мертвые встают из могил, концентрируйся на хвостах, которые я твоему зрению подарила."

Сказала так и побежала к церкви, а сторож остался у ворот, весь внимание, на хвосты глядит и улыбается. Привалился к воротам, голову запрокинул - в небе хвосты горят, посмотрит на землю - и там играют они, то разовьются, то совьются, то как веер разложатся, а затем опять сложатся, чтобы развиться. Красота!

Тем временем подходит Константин Эдуардович к толпе, а из толпы человек вопрошает:

"Ты ли это, Николай?"

"Нет, не я. - Отвечает Константин Эдуардович угрюмо. - Николая вашего в позапрошлом году полуденницы навек своим сделали. Мальчик он по сравненью со мной, этот Николай."

Идет дальше, все ближе к толпе подходит, а из толпы баба:

"Ты ли это, Антонина Семеновна?"

"Нет, не я. - Сквозь зубы отвечает Константин Эдуардович. - Антонину вашу тридцать лет тому назад в болоте видел. Девочка она весьма юная по сравнению со мной."

Испугались тогда люди, заныли голосами удрученными, бабы заплакали, а дети за головы хватились от ужаса - мертвец идет весьма древний, - словно туча грозовая надвигается. Казнить пришел или миловать? Крик над толпою поднялся.

У ворот сторож слышит крик нечеловеческий - что-то смекает и пуще прежнего на хвосты заглядывается, помня завет Лаумашьи. Силовая хвостатая дуга над деревнею образуется от распределенного проявления хвостов, колыхается пространство, идет пульс по поверхности, да само время скручивается, подлаживаясь.

Топнул ногою Константин Эдуардович, загремел костями, и в тот-же миг над деревнею пламя восстало, глядит народ и ахает - прямо из церкви расходится кругами концентрическими и языками крыши облизывает, маковка церквяная вся горит и расплавляется, в небо уходит и с солнцем во вращении танцует, оставляя хвосты ярчайшие, ослепительные. То Лаумашья, забравшись под маковку, когтями царапает колокол, обхватила его и качается, все хвосты распушив. Бес мрачнее тучи на возвышении своем сидит, его лучи от вращения небесного пронизывают, и болью жуткие черты его лица искажаются. Другие бесы уже практически в панике, теряют власть над пространством и временем, не контролируют толпу.

Толпа-же ставит впереди себя Константина Эдуардовича и направляется к главному бесу, руки со сжатыми кулаками над головами вскидывают, скандируют хором вслед за предводителем заклятия апотропейные; единым валом накатилась толпа на беса да вместе с постаментом опрокинула, и сбежал бес, понесся по пространству искать новый народ для нужд своих.

Чествует толпа Константина Эдуардовича, но тот головой качает:

"Я во всем этом замешан лишь постольку, поскольку мой род отсюдова. Всю эту бурю, если честно, произвел не я, а лиса Лаумашья - ей и благодарность изъявляйте, а я ухожу обратно в лес, туда, где призвание мое ести охранять портал в мир лисиц. Досвидания и живите теперь не по-лжи, больше бесам не давайте себя обмануть!"

Еле отбился Константин Эдуардович от сельчан, которые его уже выдвинули было на должность председателя, отбился и спокойненько отправился в лес. Только опушку миновал - глядь, а Лаумашья его обгоняет. Ей ведь тоже в деревне больше оставаться было не с руки.

Встречает их в лесу мудрая лиса и говорит:

"Яблочко от яблочка падает недалеко. Это значит, каков сын, таков и отец. Твоего сына Лаумашья скормила Рогатому и тот распорол Рогатого - следовательно Рогатый был слабее. А тебя укрепило болото, лесной воздух, я думаю, пошел тебе на пользу - ты усилился, закалился, обрел стойкость металла и победил бесов. Не обманулась в тебе рыженькая сестричка, мертвый человек, и позвольте объявить ей сердечную благодарность от имени лисиц этого леса."

Сказав так, мудрая лиса фыркнула и скрылась в чаще.

 

Наш кошелек Bitcoin: 19xw3sFQFw7fwHN76yvj38tWA2F8a1a8RT

 

 

MegaЦефалNews (MZN) | Предшествующие выпуски: 600-699 | 500-599 | 400-499 | 295-399 | 195-294 | 93-194 | 0-92

См. тж. Экваэлита, Донна Анна, Candala Media Blog

Защита детей от информации

 

Гостевая книга MZN

 

These sites are created and maintained by Егорий Простоспичкин, all forms and essence defined 1997-2017