MegaЦефалNews (MZN)



# 630

 

Неживотное невпивается незубами

 

Неживотное невпивается незубами

 

Животное пусть впивается зубами, а неживотное невпивается.

Попросите всемирную сеть ответить на один простой вопрос: Кто это идет через поля, освящаемый ореолом призрачной сладкой лунности? За кем следует девочка, серьезно и пристально смущающая вас взглядом ее нефритовых глаз? Вслед за кем скачет та медноголовая, плывет, как удушающее облако, пролившая на себя флакон духов, которыми не побрезговала бы девка из привокзального борделя?

Это - капитан Себастьян Перейро, торговец черным золотом, лунный мальчик в теле грубияна и пропахшего табаком пирата. При всей его внешности и манерах, человек тонко чувствующий и ощущающий несправедливости мира сего как свои собственные, возвышенный навигатор в возниженном океане перерождений, тот, которого соратники уважительно величали Nigredo, Черный Человек.

"Не смотрите на меня, что я светла", - тихим журчанием шепчет девочка, следующая за ним.

"Это солнце осветлило меня."

Но два сапога пара - где Nigredo, там и Черная Девочка. Вместе они начали этот путь триста тысяч лет тому назад.

И думает Себастьян, улыбаясь совсем неприметно, как умеют улыбаться бородачи, когда сами они, кстати говоря, полагают, будто склабятся в пол лица, - думает, что хорошая, мол, девочка досталась.

Из ее правого рукава льется черное золото, а из левого майская роса. Черное заливает всю северную сторону мира, создавая столь удачно оттеняющий лунность мальчика мрак.

С ними идет свинья, совсем запыхалась, бедняжка, ведь ноги ее коротки. Но говорят - так слышал Себастьян - придет час, она станет чем-то другим - огромным, как туча, как торнадо, как смерч, который идет через поле - и когда он идет, вы, где бы вы ни были, знаете, что он идет на встречу, которую вы назначили, просто вы еще об этом не знали...

Когда испытается голод, девочка глянет на возлюбленного своего и достанет из башмачков семян - бросит она их на мертвые скалы, и в скалах родятся могилы. Выйдут из могил трупы и побредут неприкаянно, заунывно воя, в края, где воют гиены, и там оживут, там они построят деревни, в которых создадут оживление. И подойдут из полей Нигредо с Девочкой - столы уже ломятся, бани располагающе натоплены, а избы выметены да убраны весьма приятным образом.

Долгое время - то самое время, которое растягивается между мгновениями, наполняя изнеможением жаркий мрак полусна, когда дрожит язык, встревая в застывший оскал, слегка расплывающийся в некоем моменте дрожи, запечатленной фотографически точно, - Себастьян спит. Спит на одной постели с ним и Девочка, разметываясь во сне. Блестят капли пота на ее груди, и муха ползет по колену ее.

Подземный город, по которому он шел сколько себя помнил, выглядел так, словно его населяли опасные, очень опасные оболочки, присутствие которых лишь ощущалось. Впрочем, однажды оболочка сожрала неосторожного жителя прямо на глазах у Себастьяна, которому удалось скрыться в вагоне метро и примкнуть к сопротивлению.

Стремясь к Источнику, Себастьян сделался прекрасным пилотом, винтом своего вертолета он мог откупорить пивную бутылку, а стратегический бомбардировщик посадить в час пик на станции метро, не повредив ни одного турникета. Он мог перейти улицу на красный сигнал, не нарушив ни одного правила и не потревожив милиционера, опутавшего сенсорами своих усов проезжую часть. Нельзя сказать, чтобы это напрямую помогло ему протиснуться в трубу канализации, но каждый новый вид мастерства делал его сильнее и, всовывая голову обратно в вагон, Себастьян не только сиял, но и поглядывал на других пассажиров свысока, в ответ на что те спрашивали его совета насчет станции, где им, по его мнению, следовало сойти. Он мог даже примерно спрогнозировать, что там будет.

Каждого из них ожидала там смерть, но ненастоящая, не такая, что будет всегда ходить с вами и вместо вас жить. Им только казалось, что они умрут. Казалось, что каждый человек рано или поздно умрет, но Себастьян уже пострадал от этой пропаганды и теперь относился к ней очень холодно. Правда заключалась в том, что рано или поздно ничего не изменится, и лишь хорошенький Источничек может дать понять. Каждый, кто умрет, лишь обманется и будет пробуждаться в одном и том-же, вспоминать одно и то-же, каждый свое одно и то-же. Вместо смерти рано или поздно каждый человек спасется от неминуемого и продолжит одно и то-же. Нельзя винить пропаганду обратного в злонамеренности, ведь каждый человек по сути дела страдает и ни к чему усугублять страдание знанием правды, тем более что она ненастоящая и ничто, кроме Источника, не способно дать понять.

Себастьян знал, что спастись можно только в одном случае - если прикоснуться к Источнику частью себя, чтобы сгореть насовсем. Ибо каждый остаток нашего праха будет скреплен ложью и никогда не умрет. Чтобы в полном сознании ходить под Солнцем, достаточно не прикоснуться к Источнику.

Он придумал, как обмануть архитектора. Если бы ему удалось подобраться по трубе достаточно близко к чудесному Источничку, он смог бы бросить в него свое ухо, предварительно отрезав его дверью вагона.

Пока ухо было теплое, Себастьян бросился в заветный сточный тоннель, молясь, чтобы крысы, привлеченные запахом разгоряченной плоти, не задержали его, но каково-же было его удивление, когда из-за двери донесся звук, который ни с чем нельзя было спутать. За дверью, в квартире, расположенной под самой крышей, играл патефон... Кто-то, очевидно знавший о намерениях Себастьяна, решил именно теперь перебирать пластинки из его коллекции.

Не в силах сдерживать гнев, он стремительно вошел в комнату, где его глазам предстало зрелище поистине удивительное. На диване, чуть наклонив голову (очевидно заслушавшись), сидел Игнатий Лойола, а рядом с ним... в кресле чуть поодаль сидела лучшая подруга бриллиантов в окружении своих банок (она увлекалась маринадом). В этот момент Себастьян, немало озадаченный неожиданной компанией, почувствовал фантомную боль в ухе и, порываясь притронуться к мочке, неосторожно уронил настоящее ухо на ковер, в результате чего залился краской, постигнув весь ужас своего положения, а Девочка, которая, как оказалось, весь вечер, а то и два вечера терпеливо уговаривала иезуита отдать ей ухо, подкрепляя свою правоту урчанием совершенно пустого желудка, продемонстрировала один из тех приемов, которым никто не смог бы перестать изумляться, даже если бы захотел, а прием заключается в мгновенной реакции, по утверждению специалистов в сто пятьдесят тысяч раз превосходящей скорость реакции змеи, и если бы вы были на месте Себастьяна - только представьте себе - звук натягивающейся перед прыжком ткани ее платья долетел бы до вас уже после того, как Девочка ни в чем не бывало развалилась обратно в кресле, откуда строила нефритовые глазки, иными словами, хруст лакомства за ее щекой донесся бы в одно время с треском ткани! Не удивительно-ли устройство ее?

 

Наш кошелек Bitcoin: 19xw3sFQFw7fwHN76yvj38tWA2F8a1a8RT

 

 

MegaЦефалNews (MZN) | Предшествующие выпуски: 600-699 | 500-599 | 400-499 | 295-399 | 195-294 | 93-194 | 0-92

См. тж. Экваэлита, Донна Анна, Candala Media Blog

Донна Изабель

 

Гостевая книга MZN

 

These sites are created and maintained by Егорий Простоспичкин, all forms and essence defined 1997-2017