MegaЦефалNews (MZN)



# 659

 

Опасная погоня

Все началось с того, что я убил своего соседа, или нет - еще раньше, когда я начал говорить. Вообще-то я начал говорить очень рано, месяцев четырех от роду, и первым словом, сорвавшимся с моих уст, была цифра. Сейчас я имею в виду не совсем это, а то, что я начал говорить о чем не следовало. Так, по-крайней мере, представляло дело обвинение.

Когда я убил соседа, было около одиннадцати часов, не представляю, что на меня тогда нашло - наверное накопились кое-какие претензии, а тут он еще принялся поливать свою лужайку. Временами я очень чувствителен к посторонним неравномерным звукам и дома у себя завел несколько вентиляторов, создающих белый шум с тем, чтобы любая неравномерность оказывалась поглощенной им.

Так или иначе, я увидел себя со стороны сжимающим в руках большой зонт из тех, которые используют в солнечный день вместе со специальным столом, в центре которого расположено отверстие. Я никак не мог решить, прозаично это или нет, быть убитым зонтом, и стоял в нерешительности, переводя взгляд с трупа на орошавшую его струю воды.

Сосед был человеком замкнутым, малообщительным и я подумал, что если оставить все как есть, то происшествие будет выглядеть естественным.

"Если я расчленю труп и перевезу части в лес, то подозрение обязательно падет на кого-то, кто мог это совершить. Тогда уже не будет пути назад."

Поглощенный своими мыслями, я двинулся через лужайку к дому и остановился у серебристого фольксвагена. Сосед, когда был жив, любил подержанные автомобили, поэтому мне не показалось странным то, что еще вчера фольксваген был красным. Дело в том, что наиболее подержанные марки верно служат своему владельцу в течение пары месяцев, после чего их заменяют на точно такие-же. Удивительным в автомобиле был не его цвет, а эмблема на капоте - она была нанесена через трафарет, что уже само по себе подразумевало больший труд, чем в случае использования наклейки. Я не привык думать, что у кого-нибудь хватит энтузиазма на подобный тюнинг автомобильного полутрупа, и заметив эту эмблему на предыдущем красном, счел ее капризом прежнего владельца. Я помню презрение, преисполнившее меня при виде нанесенного на заднее стекло веб-адреса, имевшего определенную связь с эмблемой, презрение к соседу как к чересчур неразборчивому и небрезгливому человеку, пользующемуся зубной щеткой неясного происхождения или подбирающему на улице окурки.

"Вольфганг так опустился, - думал я, - что даже не попытался удалить эту наклейку. А что если по адресу, указанному на ней, орудуют какие-нибудь анархисты?"

Стоит-ли говорить о том, что я никогда не пытался проверить своих сомнений относительно адреса, заниматься этим было омерзительно, как будто разбирать чужую корзину белья.

И вот сейчас мой взгляд остановился на этой эмблеме в виде стилизованного паука, она словно бы перекочевала на новую машину с предыдущей. В моем сознании пронеслись самые смелые предположения, но я отверг их все до единого, решив наведаться в дом, где могло найтись что-то, могущее пролить свет на все странные и таинственные обстоятельства, сопутствовавшие кончине Вольфганга.

Лучше и ближе всего можно познакомиться с человеком сразу после его смерти, когда следы его еще не развеял ветер забвения, его томительно зависшие дела не прибраны уборщиками мира сего, десяток незначительных деталей все еще ждет завершения условных жестов, дух привычек и обыкновений витает в воздухе, лежит на столах, в креслах, покоится на каждом предмете, словно пыль - и даже пыль до боли хорошо знакома со своим человеком, ибо только она знает тайну языка незримых для постороннего следов его. Никакая вещь одинокого, неподготовленного и потому очень глупого человека не ожидает вторжения инстанции, которая не долго думая оскорбит, осмеет и выбросит в мусорную корзину все самое дешевое, но оттого не менее дорогое.

Отпирая дверь, я приготовился к тому, что в доме может оказаться рассадник пауков, и поднял воротник на случай, если те посыпятся на голову, но к моему удивлению, если не сказать разочарованию, ничего подобного внутри не было. Я поднялся на второй этаж, куда вело меня странное чувство, и со стаканом виски устроился в кресле.

Спустя двадцать четыре минуты хлопнула форточка.

"Странно, это мне только кажется или правда все форточки в мире хлопают одинаково?" - Подумал я.

-Простите, что закрыл за собой. - Прозвучало в воздухе.

"Мне казалось, что это должен быть женский голос." - Я приложил палец ко лбу.

-Вы ошибаетесь. - Послышался ответ спустя несколько мгновений. В центре круга, расположенного на равном удалении от стен этой совершенно пустой комнаты, загорелось тусклое подозрительное свечение. Я догадался, что оно имеет лишь самое отдаленное отношение к голосу.

-Меня зовут Эдельвейс. - Представился тот и я ручаюсь, что он мог галантно шаркнуть ножкою или снять шляпу с головы своей, стрельнув глазами.

-Но это, - продолжал он, - не имя, а фамилия. Это моя семья, понимаете?

-Да.

-Итак, вот я, но все-равно вы ошибаетесь - немного на другом уровне. Вам все это будет объяснено чуть позже. Поскольку с моей идентификацией, слава Богу, вопрос наконец решен, перейдем к вам. Вы, насколько можно судить, Вольфганг К.?

-Хорошо, что спросили. - Я опять приложил палец ко лбу и слегка наклонил голову, потом улыбнулся. - Да, это я.

У меня были все основания скрыть свою личность под именем мертвого человека. Я имел полное право рассчитывать на то, что противоположная сторона наделена способностью раскрыть этот невинный обман, в противном-же случае, как говорится (это я так говорю), не ей судить и не судим будешь ей.

-У нас нет времени на все это. - Интонация голоса резко изменилась. - Сейчас-же прошу вас проследовать за мной, поскольку сами видите, тут становится жарковато.

Как я уже успел заметить, подозрительное свечение в круге приобрело красный оттенок и теперь достигало потолка, озаряя тот тем неизбывным отсветом далеких пожарищ, которым столь красивы бывают щеки возлюбленной молодой девушки лет семнадцати во время войны. Поэтому я согласился с голосом, а стоило мне сделать это, чуть поодаль от круга появилась дверь.

"Выбора у меня нет." - Мне пришлось переступить порог, стиснув зубы от той немой холодноватой боли, знакомой каждому шпиону, который работает под чужой крышей.

Мы очутились в коридоре и тут голос предстал в своем истинном виде, выглядел-же он как джентельмен роста где-то с меня, тонкой кости и худощавого телосложения, с лицом бледным как будто намазанным мелом и ярко накрашенными губами. Из-под его ресниц на меня взирали глаза ангельской чистоты, немного смущенно теряясь в полутенях и разводах.

-Я мог прийти и в другом виде, Вольфганг, - изобразив мину душевной раны, обратился он ко мне, - даже как женщина, но все равно я - это не то, чего вы ожидали, можно даже сказать, что я - это не я, а совсем другое. То я, которого вы ждали и вызывали, только стоит за нами, за нашей фамилией, оно подобно ветерку, стоящему за воздушным змеем, а может быть радиосвязи, стоящей за управляемым игрушечным самолетом. Меня послали предупредить, а если потребуется, вытащить из самого пекла. Ибо вы прослыли ученым таким, понимаете, которого мы хотим перевести в эфир.

-В эфирный вид? То есть законсервировать? - Я поднял брови.

-Ну не совсем. - Выражение лица Эдельвейса стало еще мучительнее. - Эфирный вид нужен только для перехода, как промежуточный этап. Потом вас хотят поставить навысока... навысоке... вы понимаете, о чем я?

-Догадываюсь. Но в чем-же проблема?

-Проблема в том, - он вздохнул, - что сначала придется вас спасти. Вы сами заварили кашу, но расхлебывать нам. Это наша работа.

-Хорошо, что есть те, на которых можно положиться.

-Мы представляем собой силы рока, а именно, сторону защиты. - Эдельвейс кашлянул в кулак. - Точнее нет, я лично и моя семья подобны - ну вы уже знаете, воздушному змею. Сейчас мы работаем над вашей защитой, вот и все.

-Понимаю.

-Сторона обвинения планировала забрать вас... сегодня, вот-вот незадолго до нас, но мы совершили отчаянный шаг и пришли еще раньше. Как оказалось, мы были правы в наших рассчетах, полностью правы.

-Что-же мне, Вольфгангу К., вменяют в вину?

-Как, вы не знаете? - Под мелом на лице Эдельвейса проступила бледность. - Но кто-то должен был вам все рассказать, не так-ли? Пусть этим кем-то буду я. Итак, вам инкриминируют загадывание желаний, это первое. Второе, но еще более важное, чем первое, это вступление в различные секты... нет, что я говорю, просто в контакты, да, в контакты. И третье, самое опасное, это размещение эмблемы, доверенной вам, на видном месте.

-Мне хотелось бы еще раз ознакомиться с документами. - Обратился я к защитнику. - Разумеется, мне известны все доводы обвинения, я знал и пункты, перечисленные вами, но хотел удостовериться в том, что вы достаточно компетентны.

Когда мы подошли к сторожке, у меня в руках было толстое досье, но некоторые вопросы оставались нерешенными.

-В сторожку, - вполголоса сообщил Эдельвейс, - сейчас прибудет вышестоящая инстанция. Вас просят подождать в приемной.

Я направился в приемную и приступил к изучению досье. Как и следовало ожидать, вина Вольфганга К. могла быть доказанной по всем пунктам, но был в деле один любопытный нюанс, нечто такое, с чем я прежде не сталкивался. Когда Вольфганг впервые вступил в контакт с моей контактной персоной, то сделал это в результате ошибки, закравшейся в мои рассчеты. Все это время меня тревожила достаточно низкая эффективность собственной работы, ведь день ото дня я проводил мессы, читал заклинания, испещрял таблички рядами чисел, иными словами, делал все то, что имеет обыкновение возымевать так называемое моментальное действие. Однако я не чувствовал его, как не чувствовал и ничего, что указывало бы на него прямо или косвенно. Самое забавное, как я тогда думал, было то, что контактная персона сразу не вышла из круга на зов, а следовательно я совершал дальнейшие инструкции как тот, кто уже знает о худшем, но делает все по учебнику, написанному в мирное время.

Теперь я начинаю понимать, что ошибся в запятой или-же в точке, может быть в одной линии, проведенной на карте созвездий, но в результате этой опечатки круг переместился (я и думать не мог, что такое возможно) в дом соседа, не имевшего ни представления о силах, с которыми ему придется иметь дело, ни способности наладить диалог с ними.

То, что я сейчас написал, объясняет суть дела, но это не то, что поразило меня в нем. На одной из последних страниц моему вниманию предстал так называемый план ликвидации последствий, в котором предложено убить Вольфганга К., обставив это как несчастный случай на производстве. Но ведь убийство зонтом и есть несчастный случай на производстве, разве нет?

Продолжение: 2. Сторожка, 3. Река

 

Наш кошелек Bitcoin: 19xw3sFQFw7fwHN76yvj38tWA2F8a1a8RT

 

 

MegaЦефалNews (MZN) | Предшествующие выпуски: 600-699 | 500-599 | 400-499 | 295-399 | 195-294 | 93-194 | 0-92

См. тж. Экваэлита, Донна Анна, Candala Media Blog

Хлеб (Словарь Суккубов)

 

Гостевая книга MZN

 

These sites are created and maintained by Егорий Простоспичкин, all forms and essence defined 1997-2017