MegaЦефалNews (MZN)



# 678

 

В долинах холодного Мьора

В долинах холодного Мьора я блуждал, стегая плетью камни, впрочем, так же, как и воду речных потоков. Ибо сердце мое желало отыскать фигуру заветного полиморфа, имя которого звучало вокруг - мимолетом вырвавшееся из уст собаки или кошки, принявшей облик стародавнего, заветного дерева. Все это меня пугало.

Воздух в долинах Мьора холодный и влажный - мне приходилось останавливаться и через немогу использовать иссушающие глазные капли. Я не люблю рутинных повторяющихся действий, под видом которых жизнь ставит нам ультиматум, но, если бритья можно избежать посредством так называемой ваятельной операции, принятой в высших кругах общества - взыскательной эпиляции лишних частей лица, подчас оставляющей обезображивающие пятна, но обычно незаметной на фоне монументальной, а главное вечной бороды, - так же как и избежать удается чистки зубов, от коей меня, например, избавляют алмазные имплантанты в челюстях, - если есть вещи, которыми можно с легкостью пренебрегать, то благосостояние глазного яблока требует постоянного, неусыпного к себе внимания.

Остановившись и с мучительным стоном взявшись за пузырек глазных капель, я заприметил движение на склоне, который был покрыт вечнозелеными растениями, хотя, если брать в расчет их цвет, то они были скорее изумрудными или оттенка "ночной зелени", а с какой-то точки зрения - цвета ржаного поля, которое в середине лета на время приобретает изысканный нефритовый колорит. Сквозь плотные заросли мои глаза, у которых еще не закончился порох в пороховницах, увидели очертания белой стремительной фигуры - то была одна из знаменитых мьорских охотниц - одетая в мини-юбку с белой льняной безрукавкой девушка с длинным мушкетом. Прыгая по скалам, девушка-скаут бесшумно, но отнюдь не незаметно касалась выступов длинными ногами, которые настолько свойственны охотницам, что в маленькой деревушке, где мне довелось остановиться на ночлег днем ранее, их искусно вышивают на рушниках, пользующихся огромным спросом у туристов.

Трудно сказать, стало бы явление белой безрукавки столь фатальным в плане разоблачения преследовательницы, если бы не мелькавшие ноги. О, эти ноги - длинные, в меру плотные, ровные, покрытые загаром и влагой, которая конденсировалась на них в ледяных клочьях мьорского тумана и дельно стекала к стопам, попадала в сапожки, а оттуда отмеренными порциями проливалась сквозь берестяные трубочки на землю.

"А как вы посмотрите на такой ход?" - Я невозмутимо упал, покатился и замер, подражая внезапно умершему человеку. Затем, полагая, что в достаточной мере смутил охотницу, я пополз в траве, быстро достиг скал с другой стороны и выскочил прямо перед девушкой, выражение лица коей приняло растерянный вид.

-Я должна извиниться перед вами. - Сказала она таким тоном, словно для того только и преследовала меня, мол, между нами было какое-то недоразумение, причиною которого считала она себя и желала восстановить собственное доброе имя, равно как и добрососедские отношения.

-Мьор простит. - Уклончиво отвечал я.

-Хозяин послал меня следить за вами и я не посмела ослушаться. - Она вздохнула и покачала головой, потом щелкнула суставом и отстегнула левую руку - очевидно, желая проветрить плечо, быстро запотевающее под лямкою безрукавки.

"Хозяин? Что еще за..." - Я лихорадочно обдумывал сказанное девушкой, не переставая следить за ней. Внезапно, когда она повернулась, черты ее показались мне знакомыми и одновременно с этим волосы на моей голове встали дыбом.

"Светлана! Что же тебе довелось пережить?" - В немом изумлении я глядел на то, как девушка вставляет отдохнувшую руку обратно в плечевой паз. Очевидно, за долгие годы, минувшие с нашей последней встречи, ей довелось многое вынести на своих ноженьках - путешествие в Мьор, жизнь в плену у горцев, которые превратили ее в секс-рабыню. Я читал о том, каким испытаниям приходится подвергаться пленницам - они лишаются почти всех внутренних органов, которые могли бы, чего доброго, заболеть во влажном климате, потом им модифицируют кожу, заменяют грудь на отказоустойчивое вымя, которое, по самым скромным подсчетам, на девяносто процентов состоит из нервных окончаний, благодаря которым оргазм будущей рабыни становится поистине неподдельным, ну и наконец происходит металлизация скелета. Так что мьорская охотница может буквально свернуться в податливую спираль и пролезть в любую щель, но, если потребуется, она продемонстрирует выносливость кариатиды со свойственной каменной статуе непоколебимостью.

"А может быть это - Оксана, та девушка из глубинки, которую я привез с собою в шумный город и бросил? А ведь у той была маленькая грудь, едва выступавшая сосками над гладью влажной футболки. К тому же Оксана была карлицей, а эта - росленькая." - Я с сомнением вглядывался в фигурку охотницы, моля судьбу о том, чтобы тягостное ожидание правды увенчалось разгадкою. Охотница же, вправив руку и несколько раз громко щелкнув шейными позвонками, прислонилась к гладкому стволу дерева и, взяв ружье наизготовку, нацелила в точку чуть выше моей головы.

-На что это вы нацелились? - Поинтересовался я и учтиво предупредил: - Будьте осторожны с ружьем, сударыня.

Между тем, из недр тазобедренного массива таинственной незнакомки донеслось мелодичное жужжание, сопровождаемое сухими щелчками. Храня каменное выражение, она слегка опустила дуло, так что человек проницательный увидел бы поблескивание внутренностей ствола вплоть до самого его основания, и спустила курок. Меня обдало приятным жаром, сразу как-то проясняющим ум - подобно понюшке доброго нюхательного табака. Словно в знойный звенящий полдень июля, когда вы с мечтательной улыбкою следуете по проселочной дороге, которая вьется среди колосящихся полей, с налета треснулась в лоб мой домовитая разогнавшаяся пчела - да и отскочила, низверглась до земли пыльной и там, лежа на спине, наивно принялась шевелить лапками, подслеповато озираясь и ротик свой беззвучно приоткрывая.

-Вот что наделала горячая мьорская охотница - девица вспыльчивая, как огонь, подвластная зову не разумения, но почти животного сердечного порыва чувств. - Я покачал головой, рассматривая задыхающуюся в агонии пулю.

-Слезинка маленькой пули - это ли не то, о чем стоит подумать каждому, кто встает на путь не созидания, но неугомонного разрушения? - Продолжал я размышлять вслух. Охотница опустила ружье стволом вниз и безвольно оперлась на приклад. Ее нижняя губа слегка отвисла и подрагивала. На ресницах сверкнули слезинки - а может то была знаменитая мьорская роса, которую подают к столу в бокалах для березового сока.

-Послушав хозяина, - едва слышно пробормотала она, - я пошла по пути наименьшего сопротивления...

-Ведите! - Строго прервал я девушку, понимая, что только решительность способна вывести ее из шока.

-Куда?

-На вашу пасеку, где мучают невинных, бесценных созданий, используемых в орудиях, несущих разрушение и погибель.

Она всхлипнула и, с раскаянием покачав бедрами, вовнутри которых продолжало звучать мелодичное потрескивание, развернулась - почти механически зашагала впереди. Я едва поспевал за нею, старательно подбирая тот размеренный ритм, который ощущался в колыханиях стройного крупа и живо свидетельствовал о выносливости, вырабатывавшейся на протяжении многих поколений - многих поколений моделей секс-рабынь, создаваемых немногословными горцами Мьора.

Пасека-пасека, сколько же воспевавших тебя поэтов и рисовавших радужные перспективы художников осталось с тобою навеки и ныне в виде скалящихся черепов встречают ходока извне, привечают изнутри! Каменные палати - высокие, построенные на стене, возведенные под тридцать три и три десятых этажа, над коими лучатся в розовом масле небес прохладные, раскаленные шпили и маковки куполов твоих, о пасека! Рокочущие кренделя здесь в ларцах продают скалозубые пастушки и покупают рабы, посыпают пудрою, удобряют цветочной пыльцой, доставаемой из лепестков клумб твоих!

Пчелы, как маленькие ласковые метеориты - метеоры, наделенные жаждою и пониманием, украшенные сенсорами и накопительным емкостями, ионными двигателями и прыжковыми маячками, летают вокруг - нежно щекочут лицо твое, лицо мьорского обитателя, счастливого детища гор и безвидных долин, утопающего в лобзаниях охотниц с длинными мушкетами и скачущего на хвостатой звезде.

О, как я ошибался, посвящая печальную думу мою невеселой судьбе пчел, которых, по моему неразумению, лишал я той искрометной веселости, которая не силой заставляет лезть в дуло, а добрым желанием пускаться в милые безумства. Пасека, ты научила меня знать и любить искры электрических сетей твоих, нейроны помысла твоего, ужалы твоих дочерей ценить, как ветер от волос златоликой Авроры. И понял я, что лишь содружество помыслов и любовь судеб лежала в основе действий мьорской охотницы - не порохом заряжала она ружье свое, но пламенем страсти - и тому же посвятить дни свои решил. И отказался от капель глазных, и прозрел в огне великом, войдя в союз пасечников - союз пасечников с горлицами да козочками.

 

См. тж. Пасека в Словаре Суккубов

 

Наш кошелек Bitcoin: 19xw3sFQFw7fwHN76yvj38tWA2F8a1a8RT

 

 

MegaЦефалNews (MZN) | Предшествующие выпуски: 600-699 | 500-599 | 400-499 | 295-399 | 195-294 | 93-194 | 0-92

См. тж. Экваэлита, Донна Анна, Candala Media Blog

Десять альбенят

 

Гостевая книга MZN

 

These sites are created and maintained by Егорий Простоспичкин, all forms and essence defined 1997-2017