MegaЦефалNews (MZN)



# 681

 

Очень большой принц

В королевском дворце уже несколько лет царило известное запустение. Поверх предметов былой роскоши свисали тусклые, лохматые портьеры из паутины, а в паучьих же сетях, окутавших лестничные залы, при дуновении сквозняка слышался шорох тысяч ссохшихся ночных мотыльков.

Мертвенность разлилась по гостевым покоям, по библиотекам, которые выглядели так, словно в них проводили свои научные изыскания невообразимые существа - иную книгу пробовавшие на зуб, другую на разрыв, третью же они подолгу разглядывали, подцепив хелицерами задом наперед.

В залах за плотно закупоренными окнами перекошенные длинные столы намекали не то на баталии, не то на проводившиеся маскарадные балы, когда собиралась многоцветная толпа, взрывался смех, заводился патефон, а мешавшийся стол отодвигали - лишь бы подальше. На ссохшемся паркете столовых темнели застарелые пятна, как если бы гостям за трапезой вдруг делалось нехорошо и они облегчали желудки, плюясь струями липкой коричневой слизи. Если бы бесстрашный искатель приключений вооружился терпением, он нашел бы среди битой посуды побелевшую кость - совсем тонкую косточку фаланги мизинца или кусочек темени.

В тронном зале еще теплилась кое-какая жизнь, в толстом слое пыли ясно различались следы давней уборки - как бы мазки одной беззубой швабры, а может быть и пылесоса, в коем давно уже погасла искра разума. Вдоль стен темнели сомнительного происхождения груды - остатки платьев: пропитанные грязью, ссохшиеся и почти окаменевшие сюртуки, нижние юбки, из которых, как покажет осмотр, кто-то пытался связать канат, бесформенные сапоги, треуголки всмятку, а также в изрядном количестве битые монокли.

Вокруг престола застыли ряды подданных: высокие тонкокостные девицы в формальных нарядах; между ними кавалеры в форме швейцарских гвардейцев. Взгляды были обращены к трону, на котором, немного покосившись, сидел согбенный старик. Звенящая тишина нарушалась поскрипыванием портупей и шорохом шелковых чулков, да может еще где-то в отдалении - за десятком стен - вспотевшая от страшной грезы крыса во сне переворачивалась, тревожа штукатурочную бахрому.

Окруженный вниманием со стороны подданных последнего дня старик поднялся на полусогнутых ногах.

-Большой, очень большой принц обращается к своим подданным. - С достоинством обратился он к собранию пажей и фрейлин. - Посмотрите на сей народ...

На его лице появилась интересная бледность, а спутанная эспаньолка выскочила вперед, как грудь ростры на носу корабля.

-...Народ сильный, народ яростный, лакающий из ручьев, как волчица, набрякшая плотью добычи когтей своих. Народ, отпускающий поверженного врага, чтобы следующим прыжком настичь его и с церемониальным поклоном поманить коготком. Это народ статный, как скала, и стройный, как платан. Подобно звездам, светящимся в ночи, диаманты сверкают на грифах арфы, ветра северные и южные подвывают, гудят в раструбах альпийских горнов.

-Но что же объединяет меня с моим народом и что становится критерием, который дает право сказать: вот народ? Земля ли дает это право? Или язык? - В словах принца прозвучал риторический вызов, произведший в рядах фрейлин эффект разорвавшейся бомбы. Некоторые из них осели - и слава Богу, если рядом был паж, успевавший подхватить беспомощную красотку. Другие фрейлины сдержанно захихикали.

-У одного владельца жестяных мастерских было девять подмастерьев, а когда он уехал... он ездил на воды... - Принц мимолетно о чем-то задумался, затем прежним голосом продолжал: - Когда он уехал, то оставил одному из подмастерьев ключи, но спустя месяц на водах узнал о том, что подмастерья нарушили техпроцесс. И вот, вернувшись прогнал он всех подмастерьев, кроме того, которому давал ключи.

"Ключи... Подмастерья..." - Пронеслось по рядам. Пажи с участием пересказывали притчу тем фрейлинам, которые, будучи в беспамятстве, пропустили слова принца. Тот выдержал паузу и продолжал:

-Не земля и не совместный труд, даже не соорганизованный круг общего интереса лежат в основе сплоченности народа, но кровь моя, кипящая в жилах, она становится знаком семьи моей, огнилищем всего племени моего. И тот, в ком струится она, принадлежит мне. А за стенами королевского дворца я вижу чужаков - как стаи бесноватых шакалов ополчились они на волчицу пламенную, волчицу гордую, зверыню могущественную, благородную. Логово ее окружили неандертальцы с тусклыми факелами.

"Зверыня... Зверыня..." - Важные выдержки из речи принца передавались свистящим шопотом и глаза ярко вспыхивали, искорками обозначая акценты, равно как и ударения, вариантов которых в том же слове "зверыня" насчитывается до трех и более. И знаете, как скучная мелодия под пальцами хорошего игрока превращается в колдовской, тягучий гимн, серость запустения замка на секунду, пока расставлялись акценты, поворачивалась своей третьей стороной: не припудренной роскошью свежести, не мертвенным пергаментом увядания она была. Нет, с ней все обстояло сложнее, и если бы вы вняли огням в очах зверыниных детищ, то узрели бы: запустение, разруха, пыль да паутина, кости по углам не были ни побочным, ни тем самым, зачем все затевалось; все вокруг было злом, по-настоящему дурным злом, а не злом в призме воображения иных его почитателей, но, будучи самым дурным, нежелательным, мучительным злом, бесконечно далеким от утопической пряничной страны, оно в то же самое время являлось самым что ни на есть натуральным изъявлением порядка вещей, таким эффектом, который и должен был выноситься на страницы рекламных брошюр, если бы такие существовали. В затхлости нет никакой свежести, говорили сверкающие глаза подданных, а в смерти жизни, но это же смерть и затхлость: чего вы еще ждали?

 

Наш кошелек Bitcoin: 19xw3sFQFw7fwHN76yvj38tWA2F8a1a8RT

 

 

MegaЦефалNews (MZN) | Предшествующие выпуски: 600-699 | 500-599 | 400-499 | 295-399 | 195-294 | 93-194 | 0-92

См. тж. Экваэлита, Донна Анна, Candala Media Blog

Ужас по-цене счастья, счастье по-цене хлеба

 

Гостевая книга MZN

 

These sites are created and maintained by Егорий Простоспичкин, all forms and essence defined 1997-2017