MegaЦефалNews (MZN)

MegaZephalNews

Выпуск 86

Мое защитное поле - Суббота

Мое защитное поле

Жизнь делается все холоднее и прекраснее. Отдельные недостатки, связанные с не до конца подавленным человеческим фактором, беспокоят нас все меньше, поскольку их очень просто убить в зародыше, вырезать и отдать на съедение людям.

Однажды зимой. Нет, однажды в декабре выдался солнечный день. Возмущенный читатель сожмет свои праведные кулаки, но продолжать в том-же духе не надо. Правда, согласно широко распространенному мнению, декабрь - это и есть зима, по-меньшей мере, какая-то ее часть, однако в-действительности это далеко от истины. Что вы знаете о зимах? Пусть первый камень в свою могилу бросит тот, кто сумеет объяснить, почему он уверен в том, что зима - это зима, и почему она ограничена тремя месяцами.

Однажды в солнечный день великолепного декабря, незадолго да Рождества, я стоял на бульваре и раздумывал над проблемой каннибализма.

Вокруг собиралась толпа, поскольку, погрузившись в себя, я ослабил защитное поле и сияние, всегда сопутствующее мне, стало мало-помалу просачиваться наружу, вселяя испуг и одновременно чувство великой благодати в простых и праздных гуляк.

Это могло плохо кончиться для города, в котором происходила данная история. Ничто не могло гарантировать безопасность. Лишь вспышка - и нет города. Золотое зарево, окрашенное охрой и перламутром небо - и все.

Со стороны кофейного отделения общенационального пункта массового питания в мою сторону шел человек. Он не играет в нашем рассказе никакой роли.

По левой половине бульвара скользили велосипедисты и девочки на коньках. У многих на шее имелись тугие подозрительные шарфы. Те же девочки, у которых не было шарфов, сияли здоровыми человеческими улыбками. Школьное время прошло. Наступил вечный гололед - век золотых шариков и оберток, эпоха огней и спичек.

А сколько свечек произрастает в эти дни, свечек, которые, как печи, так нравились Сергею Есенину - в летнее время года. Было, как сей-час помню, знойно. Сергей внезапно схватился обеими руками за голову.

-Что с тобой? - Испугался я.

-Не могу больше. - Спокойно объяснил он.

-Почему?!

-Сил моих нет.

-Да что такое случилось-то? Вроде, только что все в порядке было! Шли мы с тобой, понимаешь, по берегу, курили, и вдруг ты за голову хватаешься!

-Деревья. - Еле слышно сказал Сергей, при этом испуганно озираясь.

-Деревья? - Я не поверил своим ушам. Это чудовищное слово странно было слышать из уст поэта, известного своей ангельской невинностью.

-Да, деревья. Они почему-то кажутся мне большими, как свечки.

-Глупый, да это и есть свечки!

-Не может быть!

-Мы же к церкви ненароком вышли и внутрь решили заглянуть. Разве ты забыл, как сам меня всё под локоть толкал: зайдем, мол, в церквушку, посмотрим, что нового.

-Ах да. - Есенин казался раздосадованным.

-В том-то и дело, что да.

-Но почему деревья большие, как свечки? И откуда они здесь, в церкви?

-А ведь это не деревья, Сергей. То, на что ты непроизвольно указываешь взглядом, есть ничто иное, как группа свечек. Они довольно массивные, с этим я не спорю, но деревьями не являются.

-Но почему деревья такие большие? Я помню их совсем другими. - Не унимался Есенин. Пришлось мне его ударить.

Таковы дела давно минувших дней.

А в настоящее время все иначе, и нет ничего похожего на минувшее, ну ничего, ни единственного факта. Все изменилось и утекло. Так ли это? Если да, то куда оно утекло и зачем? И почему свечки стали больше деревьев? Неужели не стыдно сводить с ума честных поэтов, которые могли бы послужить делу упрочения мира на планете, не произойди с ними трагедии?

Словом, зима выдалась буйная, метелистая. Не проходит и дня без того, чтобы кого-нибудь окончательно не закружило в поле, где на тысячи верст кругом нет ни души, ни даже куста. И волки давно вывелись в тех полях. Да и луна над ними не светит даже в самую ясную лунную ночь.

Кстати, эти ночи - чертовски обманчивы. Бывают такие, что и от дня не отличишь. Чаще всего это случается в северных регионах нашей планеты, но зарегестрированы подобные случаи и в южных. Некоторые горе-фенологи ведут здесь речь о каких-то "полярных" днях и ночах, но это абсурд. Полярными, как известно, бывают только круги.

В городе на Неве постоянно люди сходят с ума на почве белизны. В летнюю пору, когда так неизбывно поют в зарослях сверчки и их собратья по стае - соловьи, многие бьются головой о стену, и не могут уснуть, и рыдают ночь напролет. "О горе, - говорят они, - о Боже, за что ты меня оставил и наслал на нас, грешных эту проказу?" - Но Бог не отвечает, поскольку Он себе на уме. Люди, тем не менее, продолжают сходить с ума, даже и уверившись в том, что Бог мертв.

А еще бывают ситуации, когда ночь делается белой вне зависимости от географических условий, но в зависимости от экономических. Это происходит в странах первого пуза - фонари горят, прожектора светят, сияют окна дворцов - благодать. Идешь по улице да и глазам не веришь. А если веришь, то не доверяешь способности правильно анализировать полученные данные. Судите сами... Впрочем, этот разговор зашел в тупик и мы его оставим.

Итак, долго-ли, кторотко-ли, а бульвар наполнялся людьми в форме. Кажется, начиналась очередная либерально-гуманистическая облава. Мне не следовало давать сиянию просачиваться наружу, но, к-сожалению, в тот момент такая простая истина была скрыта от меня. Я видел кости.

Кости были повсюду: они шли, весело размахивая флажками; вели собачек на поводках; лязгали в окнах; катались на трамвае, и ни одна кость не дула в ус. Им всем казалось, что быть костьми - это означает исполнять свой гражданский долг.

"Вот какой получается каннибализм." - Думал я, пока на меня набрасывали сеть. Та была незрима, не имела ни формы, ни веса, ни цвета, ни запаха, однако убивала все живое, если только получалось.

Мне никакая смерть, конечно, уже не грозила. Но я мог потерять рассудок - тот самый рассудок, который я привык называть моим защитным полем.

На зеленых часах выскочило минус пять. Адью l'hiver.

Суббота

(отрывок из секретного донесения)

...Наконец все было улажено. За соседним столиком сделалось шумно. Послышалась песня. "Почему не по-русски?" - Спросил я себя, но ответа не нашел.

Послышалась другая песня и я стал писать рецензию, как обещал. Но их было слишком много - слов. Песня затянулась и мне пришлось применить грубую физическую силу. Воцарилось зловещее молчание.

Внезапно я обернулся и посмотрел на стойку бара. Над полками в уютном месте висел портрет Гитлера. "Ну и ну! Ведь он давно мертв!" - Промелькнуло в сознании. В памяти зачем-то всплыли картинные кадры. Меня тронули слезы простого немца, проезжающего на трамвае через гетто. В трамвае закрашены стекла, так что все остается в рамках морального нейтралитета.

Работа кипела. Фразы стремительно выползали из-под пера и змеились. Росла кипа исписанных листов. Ребенок в униформе, исполняющий обязанности мальчика на побегушках, едва успевал подносить новые конверты. Старые, запечатанные, куда-то исчезали, что могло бы встревожить меня, однако не тревожило. В конце концов, не человек создан для конверта, а наоборот.

В то время, пока конверты куда-то исчезали, появлялись открытые письма. Из них на меня веяло стужей. Я радостно принимался определять свои чувства и констатировать их. И карточек отчета набиралось все больше. И я дрожал от счастья.

Так проходили дни и месяцы, однако суббота не кончалась.

 

22 Декабря 1997

 

Наш кошелек Bitcoin: 19xw3sFQFw7fwHN76yvj38tWA2F8a1a8RT

 

 

MegaЦефалNews (MZN) | Предшествующие выпуски: 600-699 | 500-599 | 400-499 | 295-399 | 195-294 | 93-194 | 0-92

См. тж. Экваэлита, Донна Анна, Candala Media Blog

Масло Абрамелина

 

Гостевая книга MZN

 

These sites are created and maintained by Егорий Простоспичкин, all forms and essence defined 1997-2017