MegaЦефалNews (MZN)

MegaZephalNews

Выпуск 87

Сказка о деревянном человеке

Сказка о деревянном человеке

Действующие лица

1

Однажды в разгар рабочей недели, невзирая на непогоду, персонаж решает отправиться в кругосветное плавание и с этой целью идет на железнодорожный вокзал. Работники вокзала, простые железные люди, встречают и провожают его, как положено, на ура.

В вагоне светло и жарко натоплено. Улыбающийся начальник поезда снимает перед персонажем фуражку и просит разрешения проводить на место. Нет, персонаж разрешения не дает; он сам знает дорогу. Правда, зрение в последние годы ему все чаще отказывает, но приходят на помощь очки и иное оборудование. Вот например, вчера поутру, когда над лесом в большом количестве проносились светящиеся болиды, он так ничего и не заметил бы, не будь при нем прибора ночного видения. Эту портативную, совершенно незаменимую модель персонаж получил в подарок на день рождения от знакомого охотника. А от знакомого военного он получил небольшую винтовку, и даже не знал, как выразить признательность. Ведь о винтовке он мечтал уже давно, но продолжал приобретать, в силу обыкновения, ружья и пистолеты. Самому порой делалось не по-себе: шел в лавку, чтобы купить винтовку, а возвращался домой с ружьем.

Бывало и иначе: откуда ни возьмись, в руках появлялась литровая бутыль свежего напалма. Персонаж радовался, как дитя, и шел поджигать мироздание. Ему хотелось поджечь и себя, но он был негорючий - ледяной человек. Сгорали, помимо деревьев, свечей и картонных элементов убранства пейзажа, простые деревянные люди, наши с вами мнимые братья по племени.

-Афанасий Тимофеевич. - Отрекомендовался персонаж. Пассажиры улыбнулись и поочередно приложили руку к виску. Таково было традиционное для данного региона приветствие.

И я там был, но уже понял, что к чему, и решил занять позицию стороннего наблюдателя, для чего мгновенно переместился за окно. Снаружи было холодно и дул пронизывающий ветер, однако внутри очень скоро станет жарко. Не зря является истопник среди черной ночи в сюжет.

Афанасий Тимофеевич, как выяснилось, был отличным рассказчиком, сказочником, настоящей душой коллектива, массовиком-затейником. Пассажиры потеряли чувство собственного достоинства и сохранения, и сгрудились вокруг старца. Многие сели прямо на пол.

"Сей-час я вам расскажу сказку про маленького деревянного человека. Что? Слышали уже?! Да нет-же! Моя сказка совсем о другом человеке, так что вы не подумайте, будто я только пересказом занимаюсь. История эта имеет вполне реальную подоплеку, хотя и может представиться невероятной." - Сказал Афанасий Тимофеевич, выдержал необходимую паузу и, убедившись в том, что ему не перечат, начал рассказ.

2

Шел я однажды по улице. А день был очень солнечный и пели скворцы, что вызывало немалое удивление и даже испуг среди подавляющего большинства людей, тоже вышедших на улицу. Причина испуга проста: ведь был декабрь, то время, когда услышать певчую птицу - большая редкость.

Вокруг было в тот день, как сей-час помню, блистающего снега - видано-невидано. Солнце излучало свет такой интенсивности, что даже мне, привыкшему ко всему, приходилось время от времени прикрывать глаза ладонью. Большинство людей значительно хуже переносило свет и пользовалось темными очками, что придавало толпе особый, ни с чем не сравнимый вид сборища нищих на паперти.

Итак, шел я и смотрел по сторонам, все подмечая. И вдруг, откуда ни возьмись, мне навстречу из подворотни выходит человек.

Поначалу я его, грешным делом, за чужака принял, а пригляделся и обомлел: свой-же это, земляк! Из одной кружки с ним бывалоча парное молоко пили!

Ну, а человек меня так и не узнал. Видно было, что в голове у него происходит работа, но плодов ее видно не было. Пришлось мне его немного ударить, чтобы ускорить процесс вспоминания. Но и удар не помог. Вот, значит, что делает с людьми тяжелая безрадостная жизнь: всю душу из них вон вытягивает, ничего не оставляет внутри.

Не сразу я заподозрил неладное, хотя мог бы еще нанося удар приметить одно любопытное и страшное обстоятельство: человек-то мой знакомый - деревянный. Вот чудеса какие! И как-же можно?! Разве плоха ему показалась наша обыденная плоть и кровь?! Вот негодяй! Мы живем, можно сказать, от начала до конца, а он кривляться начинает, не хочу, дескать, дайте мне что-нибудь другое! До какой же степени надо быть извергом и христопродавцом, чтобы такими умонастроениями увлечься!

Как раскусил я его сущность, сразу мне сделалось не по-себе. А человек знай смеется: "что, не ожидал, дядя Афанасий, такой диавольской метаморфозы?"

Эти слова заставили меня серьезно задуматься. Правда, я не ожидал. А почему? Разве не в моих правилах ожидать буквально всего от окружающего мира? Да еще одно соображение: откуда ему стало известно мое имя, которое я всегда храню втайне даже от самых близких мне людей, а вследствие того, что таковых нет, от себя самого? Не таится ли в этом парадоксе ловушка?

-Послушай, Григорий! - Начал было я, но осекся.

Как получилось, что я назвал его этим именем? Что подсказало мне этот шаг? Откуда стали известны тайные связи между факторами, возможно, составляющими фабулу истории?

-Да, я вас слушаю.

Гм. Странно. Не в привычках моего друга Григория слушать собеседника... Но не в этом дело. Как ему удалось расслышать мой вопрос, если задал я его на подсознательном уровне? Уж кто-кто, а Григорий должен знать, какими опасностями чреваты злоупотребления в телепатической сфере. Улавливать и читать чужие мысли - занятие не для первого встречного; оно многих свело с ума, и потому его справедливо относят к категории запретных искусств и ремесел.

Так или иначе, я кивнул, показывая, что понял собеседника. Ошибкой было бы переспрашивать. Это насторожило бы Григория и лишило меня многих преимуществ.

-Куда путь держишь, старина?

-Да вот, - Григорий замялся, - иду я по дороге, а навстречу мне много всякого народа идет. Отсюда я делаю соответствующие выводы.

Воцарилась напряженная тишина. Неужели Григорий пустил в ход свое тайное оружие: молчание? А известно ли ему, что никто другой не может молчать, как это умею делать я? Или в этом состоит одна из частей уготованного мне испытания? Если так, то молчать дальше становилось опасно.

-А я вот тоже решил пройтись. - Сказал я. Григорий горько усмехнулся.

-По дороге. - Уточнил я.

-По какой? - Он лукаво сощурился.

-Да вот по этой, по нашенской деревенско-поселковой. Дай, думаю, пройдусь, посмотрю заодно - может пиво завезли, так мужиков позову. Они с бидонами на тракторах понаедут, да и будет у нас праздник. А то все будни - серы и неуютны, и не видать ни зги, так что хоть умирай.

-Ой, Афанасий, старики мы уже. Жить нам осталось с гулькин нос.

-В том то и дело.

Тут наша метафизическая беседа дошла до рокового места. Каждый должен был сделать для себя однозначный выбор.

-А ты что, Григорий, все так бобылем и живешь?

-Да, вот такая судьба у меня! Бобылем живу, Афанасий! Но организм у меня еще крепкий, как у молодого человека.

Ага, я сразу понял, что он водит меня за нос, стараясь завлечь в философскую ловушку. Но и я не лыком шит.

-Скажи, Григорий, не трудно тебе? Ведь хозяйство, я слыхал, у тебя крупное: изба пятистенная, баня, хлев, даже колодец есть. Повсюду нужен хозяйский глаз, а то неровен час - там резьба сорвется, тут дощечка упадет: всему хозяйству быстро наступит конец. Нет ли у тебя, часом, особых помощников нездешнего рода и вероисповедания, таких же как ты, деревянных или вовсе из одной дымовой завесы сконструированных?

-Ничего не понимаю. - Насупился Григорий.

У меня возникло странное чувство, но я не показал, насколько взволновали меня эти слова. Возможно, на внезапный прорыв чувств и рассчитывал коварный Григорий, оперируя категориями понимания и непонимания. Теперь следовало взвешивать каждое слово, чтобы не дать собеседнику ключ к развязке...

-Признаться, и у меня такое бывает, когда вроде бы вполне понятную вещь никак не могу уразуметь.

-И не говори, Афанасий! Способность суждения с годами притупляется, если вовсе не уходит от нас. И это, зачастую, очень обидно. Пыжишься-пыжишься, стараешься что-нибудь понять, ан голова будто кашей наполнена. Странное явление.

-Наука не раз спотыкалась на нем.

-Вот именно! - Григорий подмигнул, давая понять, что имеет ввиду нечто совершенно противоположное. Я сделал вид, что ничего не заметил, и продолжал:

-Медицина тоже частенько опускает руки и сдается.

-В том-то и фокус! И голова все чаще кружится. От голода, наверное.

Я решил не отвечать. Как вы помните, мой собеседник был сделан из дерева, а посему ни о каком голоде ему заикаться не следовало бы. Правда, он мог иметь ввиду духовный голод, однако мне было хорошо известно, что именно его он не имел ввиду. Такие понятия как дух и душа были для нас обоих табу, и даже помыслить о них мы не могли. Вы возразите: мол, кто-же может? Но вы глубоко заблуждаетесь. Что правда, то правда: многие люди элементарно не могут, оттого что не хотят. Но в нашем случае речь следует вести о полной невозможности. Иными словами, это вошло бы в противоречие с некоторыми законами природы, на которых стоит и стоять будет наш мир, светлая ему память. Мы не можем - с двух полярных позиций, то есть по-разному не можем, понятно?

Наконец мне показалось, что молчание слишком затянулось. Меня то это нисколько не беспокоило, но на собеседника могло воздействовать наихудшим образом. Так всегда с людьми: приходится думать не только за них, но еще и о них - проявлять заботу, ощущать чувство тревоги и ответственности за тонкую, невероятно неустойчивую психику. Порой наша забота приводит к неожиданным результатам, но чаще оказывает правильное воздействие, более или менее отвечающее задуманному.

-Спичек у тебя не найдется, Григорий? А то у меня в горле пересохло. Сам знаешь, я как жажду возымею, сразу к трубке тянусь. Потянешь сквозь нее горячего дыму - и все как рукой снимает.

-Знамо дело! Со мной та же история! Что до спичек, то последняя осталась. Рад бы поделиться, но для себя берегу.

-Вот ты, значит, как ко мне! Я к тебе по-хорошему, как к другу отнесся, а ты, значит, меня хуже свиньи ненавидишь!

-Нет, ты меня неправильно понял.

-Ого-го, правильно-правильно! Насквозь я тебя вижу, окаянный!

-Но ведь из дерева я! Чего с меня возьмешь-то?!

-Не возьмешь, не положишь, мракобесный ирод! Не прикрывайся своей деревянной сущностью. Не материал делает человека, но человек его - мнет, рубит и облекает в форму. А если так подходить к проблеме, как ты это делаешь, не видать нам царствия небесного, как своих ушей.

-А я давеча в зеркале их видел... - Попытался было оправдаться Григорий, но пристыженно смолк, заметив мой недоуменный взгляд. Я не спешил раскрывать карты и еще долго смотрел на Григория, ничего не произнося. Это оказало должное воздействие. Старик залился краской и заморгал, желая показаться глупее, чем есть на самом деле. Однако еще никому не удавалось меня провести; не удалось и Григорию.

-Ладно, черт с тобой! - Я махнул рукой. - Иди своей дорогой. Все-равно нам с тобой делить нечего, да и конструктивной беседы не вышло.

Григорий опустил голову, но возражать не решился. Он понимал, что мне достаточно кивнуть - и поналетят отродья, закружат виноватого и увлекут за собой в черную бездну, откуда нет возврата.

На сем и закончилась наша печальная и правдивая история. Хорошо, что вы ее всю без утайки выслушали. Уроки, которые можно извлечь, послужат вам назиданием, а также учением, и очень помогут в дальнейшей жизни избегать роковых ошибок.

3

Так сказал Афанасий Тимофеевич. Потом он извлек из-за пазухи напалм, который был не похож на напалм. Пассажиры нахмурились, покоробились и разлетелись. Афанасий Тимофеевич разлетелся. Небо тоже вдребезги разлетелось. Свет в салоне погас. Только мое лицо по-прежнему висело в ночи. Оно было нарисовано непосредственно поверх разлетевшегося пейзажа штрихами веселых искр, амебами вангоговских звезд и иными красителями естественного происхождения.

4

Почему бы нам не сгореть прямо сей-час? Мало воздуху! Тление душит меня! Я ползу через вечность, истекая жидкостью, украшая ее моим, нашим человеческим ядом и словами. А в костре было бы весело, как на празднике Льда. Где божественная спичка, на которую мы обречены по-неумолчанию? Она в руке генерального реконструктора.

А кто это? Где он? Куда скрылся? Укажите пальцем и бросьте первый камень.

Спичку надо

Отобрать и возжечь

Любой ценой.

 

23 Декабря 1997

 

Наш кошелек Bitcoin: 19xw3sFQFw7fwHN76yvj38tWA2F8a1a8RT

 

 

MegaЦефалNews (MZN) | Предшествующие выпуски: 600-699 | 500-599 | 400-499 | 295-399 | 195-294 | 93-194 | 0-92

См. тж. Экваэлита, Донна Анна, Candala Media Blog

Ужас по-цене счастья, счастье по-цене хлеба

 

Гостевая книга MZN

 

These sites are created and maintained by Егорий Простоспичкин, all forms and essence defined 1997-2017