MegaЦефалNews (MZN)

MegaZephalNews

Выпуск 90

Убей мертвеныша, если - Кто выживет - Я сложил слово Вечность

Убей мертвеныша, если

Атомная бомбардировка моего тела началась в полдень. Я с шумом захлопнул за собой дверь универсального магазина и вгляделся в ярко освещенные лица сограждан. Они были бледные и все держали в зубах какую-нибудь тростинку. "Неврастения." - Сказал я себе и шагнул вглубь. Высокие полки скрыли меня.

Долгая борьба с волнами увенчалась успехом - я вынырнул у прилавка и посмотрел на красные игрушки, разложенные под стеклом. Здесь были и зайчики и маленькие телята, и козьи ножки, и свинки - морские, сухопутные, всякие разные. "Пища." - Промелькнуло в моем сознании.

Я вспомнил, как вчера жадно поедал своего человека и на душе у меня потеплело. Значит, я такой как все. Мне тоже не чужды потребности.

Потом я вспомнил, как кровь убежала от меня. Мир резко посерел. Каждая капля напитка оценивалась, согласно прейскуранту, в один грош. Значит, каждый из нас кое-чего все-таки стоит.

Как-же она от меня убежала, эта амброзия? Да вот так. Через край ванны - на север по коридору, потом за угол - в дверь, прямо сквозь сталь - наружу - три, четыре ступени, и вот уже Земля-матушка. Уйти в нее - долг всякой убежавшей крови.

На стене возникло белое пятно. Очки разбились. Я ничего больше не вижу. И на прошлой неделе мои уши заткнулись кусками кожи, заросли, и были таковы. И губы срослись. Так что ничего не разобрать, да и буковки, как назло, вражеские.

Но это были не буковки. Это крошечные ранки на детском тельце - пряничные, поверх кожицы. Это рождественский сувенир. Целый год нельзя, а вот пришло Рождество - и пожалуйста, вышло чрезвычайное постановление - теперь можно накрывать. На стене висело произведение Искусства. "Модернизм процвел до конца."

И теперь рождественская музыка кажется мне похожей на звуки трения кусочков дерьма в трубе канализации. Нерождественская - ничто иное как трение тех же кусочков в их родном тракте, внутри человека. Световые и цветовые эффекты напоминают выворачивающиеся организмы, кишащие в яме. Это гибриды. Звуки речи воспринимаются мной как лишенное смысла клокотание воды в кастрюле. Печатные фразы я читаю как ряды цифр, но из них ничего не складывается - ни формулы, ни даже простенькой фуги. Тление фонарей - как тление. Свечи на кладбище. Золотые шары - гнилые клубни картофеля. Ликование - бешенство червей. Тишина в полночь - противоестественное явление. Я знаю, тысячи выродков, мутантов, липких сгустков протоплазмы пробираются дворами - спешат никуда-то и низачем-то. Пусть бы они орали - от страха, от боли, от счастья. Но они празднуют Рождество. Слишком маленькая и чересчур мертвая вещь со слишком огромным пузом, думает в подушку, что она празднует. Что она знает то, чего никто не знает. Что она умеет, любит, чувствует и живет. И другие вещи думают. А вещам не положено думать.

Это народ мира сего. Это постоялец универмага. Убей его, если сердце - холодный камень; в руке пилка; за спиной - Королева Льда. Нет, лучше брось в лужу. Завтра в полдень мертвеныш убьет себя сам - он возымеет такую зависть.

Кто выживет

Недавно я видел своими глазами западно-христианский Рай. Это озеро в лесу. Белый песок. По воде - по кругу скользят плоскодонные лодки. Люди, находящиеся под воздействием седативных препаратов, улыбаются. Вода прогрета до плюс тридцати. Но это проявление чистой благой воли Господа, а практически не имеет значения. По-счастью, из лодки невозможно выпасть: по краям натянута тесемочка. Лодки скользят по кругу, скользят. С вертолета над озером распыляют смесь мятной, ванильной и розовой эссенции. Христианское послесмертие - вот какое оно хорошее. Только надо при жизни одобрять всё правильное. А смерть легкая, пахнущая свежевыстиранными простынями и трубочками, стенами, кафелем, никелем и свежевымытыми руками некромана широкого профиля, гарантийного терапевта, человека прямых убеждений, в меру бесстрастного по сорок часов в неделю, на досуге хорошего семьянина, спортсмена, незакомплексованного горнолыжника, а также любителя посидеть за чашкой пива в уютном кругу чадцев.

Нет ничего отвратительнее легкой смерти. Хоспис как явление (и как заведение, конечно, тоже) - это позор вашей эпохи.

Смерть надо делать мучительной. Только тогда человек умрет с радостью, не уподобляясь какому-то червю, с гордо поднятой головой. Он будет напряженно всматриваться вдаль. Я уверен, что он не устоит и увидит там свет.

Как ужасно для христианина, европейца с большой буквы, заснуть раз и навсегда. Только что ты был человеком, а теперь ничего нет, вообще ничего. Ты провел жизнь в бездарных поисках приемлимой лжи или в поисках ее приемлимого источника, и потому не готов к пустоте, которая грядет. Ты не вырвал из себя с корнем иллюзии и не убил свою душу, не погубил, не втоптал ее в грязь. Однако надежда на то, что за праздность еще и последует награда, ласковое слово, нелепа. Последует смех, и ничья-то рука щелкнет выключателем.

Да, больных надо убивать, но только не выборочно. Что это за наглость. Страдать и умирать должны все. И это должно быть совершенно бескорыстным действием, в-противном случае игра не стоит свечей.

Если кто-то умудрился подхватить насморк, врач обязан оказать последнюю помощь и ввести антиспазмолитик. Пускай наступит спазм такой силы, чтобы в глазах потрясенного человека наконец-то прояснилось и он выдохнул из себя: "Да!"

Вот это будет здравоохранение. А никаких санаторно-курортных причуд вовсе не будет. Хосписы мы оборудуем камерами медленного сгорания, спазмо-кабинетами, а также щадящими электрическими стульями. Никто не улизнет от стула, включая палача. Он должен искупить свою иллюзорную вину.

Наиглавнейшая процедура в хосписе - выворот наизнанку. Будучи добровольным и сознательным действием, такой выворот будет творить чудеса. Самый простой человек волей-неволей сделается непростым. Сторонний наблюдатель впервые не поймет его, поскольку такие муки вообще нельзя понять, а можно лишь уйти через них.

А вы говорите, с хосписом можно повременить. Нет, граждане. Я, может быть, и рад повременить, да нельзя. Хоспитализации подлежит весь "цивилизованный мир". Все жалкие декорации пусть будут разрушены. Всё напоказ, вся толпа зрителей, всё зажатое в кулаке счастье - по ветру.

Выживут только люди, умеющие молчать и смеяться, стоящие на холме, бредущие по песку, через снега, бедуины.

Я сложил слово Вечность

Надо сказать пару простых слов о сказке, которую я вчера записал. Это мой героический эпос. Через десять лет я бескорыстно отдам на съедение людям правильную версию "сказки" о Снежной Королеве. Работу следовало начать уже давно, я каюсь, держал идею в потаенном углу сверхсознания. Как обычно, непреодоленный человек во мне ужимался и нашептывал на ухо упаднические слова. "Нет, - говорил человек, - Андерсен все написал правильно. Так и надо. Ты просто не в себе."

Позже я понял, в чем правильность Андерсена. Он все-таки был сказочником, и у него рука не поднялась полностью исказить правду, вследствие чего немногие люди - либо сумели прочитать сказку "неординарным" образом, либо правда о Снежной Королеве открылась им в момент Просветления, либо, чего нельзя исключать, они были знакомы с неким первоисточником. В том же случае, если бы за дело взялся какой-нибудь искренний ученый-подвижник, наподобие Лённрота, мы имели бы наисерьезнейший народный эпос и нам было бы сложнее преодолеть заложенные в нем обманы. Так, у нас появились бы "берега туманной Похьолы" и "отвратительная старуха Лоухи", что действительно произошло в "Калевале". Или, что еще хуже, как в эстонском "Калевипоэге", максимально адаптированном "для народа", чинил бы козни финский знахарь ветра Туслар, а хороший главный герой, кидатель камней в сторону моря и размахиватель палицей, с непосредственным идиотизмом приходил бы освобождать свою мать Линду и трогательно утирал слезу при виде того, как та возносится на качелях все выше и выше. Применительно к "Снежной Королеве", это воспринималось бы очень эпически. Неукротимая, свирепая, горячая Герда отправляется в дальний путь за мельницей Сампо, попутно побеждает Туслара. В последний момент она отводит руку богатыря Кая, подносящую к устам очередную чашу чудовищного зелья, замешанного на болотной жиже и испражнениях, и тайком вывозит его, под видом (или, например, внутри) мельницы, из Похьолы - по морю - в теплые края, где богатырь мало-помалу сбрасывает с себя чары и возвращается к совершенно нормальной богатырской деятельности. Все это облечено в приятную поэтическую форму. Сомнений в истинности не возникает.

Человек, сидящий внутри меня, всегда хотел казаться себе чем-нибудь, а вместе с тем, он с параноидальной уверенностью боялся прослыть всем тем, чем, по его мнению, прослывать не рекомендуется: сказочником, шутом, сумасшедшим. Поэтому ему приходилось годы напролет ползать вместе со свиньями в грязи, куда я его методически втаптывал, оставаясь, по-счастью, нелюдем и сущим монстром.

Если у кого-нибудь возникнет желание втоптать в грязь своего человека, рекомендую задуматься: а так ли проще делать это всю жизнь, нежели единожды заморозить, приручить и привлечь к исполнению обязанностей. Сделайтесь армией.

Решительно читайте "Да!" - если написано "Нет!" - и ставьте точку над каждым знаком, если сочтете это целесообразным. Никчему дожидаться подтверждения права на первородность...

Горе мне! Сколько лет я по-глупому молчал и ждал дня, когда можно будет закричать: "Да! Снег! Север! Похьола! Я - Туслар! Всё ложь. Эстонскому макромегалоиду оказалось достаточно одного плевка и он сдох. Я подарил Линде свободу! И я, наконец, сложил слово Вечность."

 

26 Декабря 1997

 

Наш кошелек Bitcoin: 19xw3sFQFw7fwHN76yvj38tWA2F8a1a8RT

 

 

MegaЦефалNews (MZN) | Предшествующие выпуски: 600-699 | 500-599 | 400-499 | 295-399 | 195-294 | 93-194 | 0-92

См. тж. Экваэлита, Донна Анна, Candala Media Blog

Анима Нации

 

Гостевая книга MZN

 

These sites are created and maintained by Егорий Простоспичкин, all forms and essence defined 1997-2017