MegaЦефалNews (MZN)

MegaЦефалNews (MZN) | Предшествующие выпуски: 600-699 | 500-599 | 400-499 | 295-399 | 195-294 | 93-194 | 0-92



Выпуск 256


 

О выдирании кишечника

Я нередко выдираю кишечник из убитых младенцев, а еще чаще из живых, трепетно содрогающихся. Когда кишечник со всхлипом вытягивается наружу изо рта, мир светлеет и в нем делается больше смеха, больше жизни.

Однажды я вонзил в ребенка микрофон, случайно оказавшийся под рукой. Ребенок скрылся в неустановленном направлении и там умер.

В другой раз я вонзил в лоб человеку простой карандаш. Человек выглядел после этого необычно и был похож на единорога, истекающего кровью. Впоследствие рана затянулась и рог нельзя было спутать ни с чем, ни с вонзившимся карандашем, ни с иным посторонним предметом.

В третий раз я ударил женщину книгой, но она повела себя неадекватно. Вырвав книгу из моей руки, она рассмеялась и принялась с увлечением читать вслух из книги избранные стихотворения.

Дело происходило в библиотеке, где отдохновенно томилось время за стеллажами, и где за тонкими стенами трещали невиданные насекомые. В тиши библиотеки чтение вслух создавало страшный резонанс. Люди хватались за головы и не знали, как расценить происходящее. Вошедший сторож рассеял сомнения, высказав решимость. Он приказал каждому третьему выйти вперед, связал вышедшим руки за спиной и увел в соседнее помещение. Вскоре оттуда послышались всхлипы и детский плач. Сторож превратил своих избранников в маленьких детей. Рыдания стихли и в зал выбежала их группа - все были довольные и розовощекие. Мы распределили книги среди них и усадили за стол. Сторож спустя минуту вошел следом, покачиваясь, явно удовлетворенный результатом эксперимента.

Мне улыбалась в том необычном помещении статуя Артемиды.

Я понимал, что это неспроста, и тоже улыбался ей. О, Артемида, ты прекрасна!

Итак, расправившись с детьми, мы подошли к окну. За окном все было как в сказке, а не хватало лишь неба.

Если вы оказываетесь в сходной ситуации и не знаете, как вам быть, прикажите небу раскрыться. Скажите ему что-нибудь. Принесите кровавую жертву и небо раскроется. Наконец, поклянитесь отдать небу всю землю в награду ни за что.

Женщина с книгой в руках подошла ко мне справа и спросила, хочу ли я слушать дальше или предпочитаю начать коммуникацию с небом. Я сказал ей, что одно никоим образом не предрасположено ограничивать другое. Только одновременность двух, четырех, восьми, шестнадцати и тридцати двух процессов обеспечивает существу относительную работоспособность, а в противном случае оно зацикливается на единицах и выпадает в осадок.

Да, это так, сказала она, покосившись.

Я пожал плечами. Неужели есть в мире что-то такое, что было бы не так?

О да, нет в мире ничего такого! - Так пропело багряное эхо под сводами зала. Под куполом царила золотая кисея.

Когда я видел эту кисею, то выворачивался наизнанку. Мне хотелось обнять стоявшую подле меня горгону и оборвать змей с ее головы, съесть их, самому стать змеей. Но я не мог этого себе позволить, будучи Героем, а не скитальцем праздного экстаза.

То, что заподозрил я еще в первые минуты, оказалось правдой: да, передо мной стояла Горгона! Это ее алчный вопль слышал я - как несся он из преисподней, из-за гор и из-за моря, подобно сладкозвучному напеву Сирен, чьи прекрасные, здоровые, белые зубы так часто ломались о скалы.

Артемида подавала мне знак. О горе тому, кто закроет глаза и отпрянет! Лучше сгореть! Холодная статуя разгорячится. Она встанет и пойдет, нет - она встала и пошла. Кто видел, как идет по мертвому полю белая вечность, тот станет скалой.

День клонился к рассвету и под рукой моей оказалась стальная спица в три пальца толщиной. Этим оружием я оглушил Горгону. Зеркалием моих глаз, трояко блещущих под маскою, сбалансировался красный зрачок Горгоны. Я склонился над ней - она была прекрасна - в крови, и белизною кожи равнялась молоку. Смерть несет Горгоне свободу - Чудовище уходит на Небо, вслед за мной.

О, встань на краю скалы, на краю моей стоящей у берега бесконечности скалы, Чудовище! Моя скала - это грудь Земли - это кубок Неба. Я напою тебя амброзией и ты побелеешь! Да, припади губами ко мне и облачись в золотые наряды! Я люблю тебя, бездоние мрака, адский червь в клубьях подобных, туманный камень низин, выцветший паралич Земли, пустой и холодный зуб, отпавший член, лунная дорога, утопшая в диких тюльпанах, в лианах лесов не по дорогам бродящая тень! Встань на краю скалы и запасись терпением. сейчас к тебе выйдет Луна, да, сестра моя - серебрянная Луна, выйдет к Тебе, оденься же в Солнце и жди.

Приведи с собою и своих собак. Я накормлю их колбасками из моих лучших людей и приручу, как Цербера. Мы полетим в колеснице по-над горами, через свод, за рудугу, да - за радугу! На легких крыльях Радуга станет носиться вокруг - и петь вослед - Ave! Ave, Здравствуй, взошедший! Не тяни же, исчадие, тронь ногою край бесконечного камня на побережье.

Исчадие! Исчадие! Я страстно извиваюсь в змеином логове, моих голов - три сотни и больше, и маска трещит - ты Исчадие!

Здравствуй - так истошно вопит она, - распростерший сюда крылия, ты - огнь, столб огня, витая колонна розовой световой слизи, пурпурное желе в янтаре. Муха Мира в зенице. Исчадие! Исчадие Луны, облачись в Солнце и посмотри - не твои ли это стрелы исцарапали мое сердце?

Я прижал страшную высохшую старуху к себе и она расцвела. Кожа стала сползать с нее - это была серая кожа земли. Под кожей обнажались гнилые кости.

Но я никогда не нарушу слова: Я люблю тебя, Смерть, и вижу насквозь! Сними наряды, которым нет места, и облачись в Солнце! Облачись в меня и припади к моей чаше. Стрела, пронзая меня, застигнет Тебя, Исчадие.

Точно так и произошло: наконечник надорвал пленку, скрывавшую то, что сокрыто значительно искуснее, нежели гиблая кость. Я запустил руку в отверстие и выдернул ее - в руке горел Камень.

О, Камень! Я знаю, что ты - яйцо и в тебе игла. Я сломаю иглу!

Я сломал иглу.

Страшный стон потряс вселенную. Расползавшийся в моих объятиях труп вмиг побелел. Как животное, забился он в обручах, но обручей тех было точно сосчитанное число.

Наконец процесс его побеления завершился и я разомкнул объятия. Ослепительным сиянием одарило меня Исчадие. Оно легко взбежало по скале и застыло у края. Из волн океана вылетел лебедь. Исчадие поманило его к себе. Лебедь в ужасе отвернулся от Исчадия.

Я проклинаю тебя, лебедь! - Сказал я, подняв посох. Проклятие вступило в силу мгновенно и птица вывернулась наизнанку. Это было неприятное зрелище.

Я сам буду лебедем! - Крикнул я, когда изувеченная птица скрылась в море, обращаясь к Небу. Небо одобрительно кивнуло мне и ниспослало освящающий поцелуй, что однозначно подтверждало мое право быть тем, чем я пожелаю.

Под видом лебедя с головою орла я опустился подле Исчадия на скалу. Последовал обмен репликами, в ходе которого Исчадие согласилось облачиться в принесенные мною солнечные одежды.

Учитывая то обстоятельство, что Исчадие было белым, одежды пришлись ему впору.

"Теперь проглоти вот этот Камень!" - Сказал я ему, не представляя, что из этого выйдет. Но я не мог сказать иначе, потому что не способен заблуждаться и говорить неправду.

О, ты не знаешь, что из этого выйдет! - Послышался смех. - Ты, Ты не знаешь! Слава Тебе, который не знает!

Это нарушило мой покой. Ангел не скрывал своего превосходства. Он прекрасно знал, что и из чего выйдет, но не спешил делиться своим знанием. (Ангел с самого начала следил за происходящим - он манифестировался в статуе Артемиды, упомянутой выше).

-Не томи же меня, но скажи, что ты знаешь! - Обратился я к ангелу. На что тот, как ему свойственно, рассмеялся, и белой рукою прочертил в воздухе огненный след, выпустив когти.

Пока мы беседовали с ангелом, Исчадие спокойно стояло на скале. Вдруг оно проглотило камень, о котором я едва не забыл за разговорами.

Это был чудесный Камень. По многим параметрам он превосходил чудесный Диамант, откопанный мною много лет тому назад. Оба камня были диамантами, но, в отличие от первого, чистой воды, этот был черен.

Небо раскрылось. Небом был камень, проглоченный Возлюбленным Исчадием. Я содрогулся под его тяжестью, ведь я был скалой. Небо навалилось на меня и раздавило. Оно ударило меня килотоннами немилосердного смеха. По моему телу, не выдержавшему нагрузки, пошли трещины и вскоре я рассыпался по берегу песком. Волна слизнула этот песок.

"Ты стал лебедем! - Пело Небо, вобравшее в себя оживленное мною Исчадие. - Но ты проклял лебедя. Ты отдал его Церберу."

Не было жалости и любви в этом смехе. О, какая жестокость! Кто съест меня, килотонну пыли? Я прах. Я прах.

Цербер стоял подле меня, глядя в черное небо.

Звезда горела в зенице и рекомендовала псу проглотить прах. Но пес, вскормленный колбасками из моих лучших людей, не стал совершать опрометчивых действий, за которые его впоследствие вполне могли наказать. Поджимая хвост, он истошно скулил и выл - из одной его пасти вылетали языки холодного пламени, из другой лилась мертвая влага, из третьей струился удушливый смрад.

Так я погружался в мистерию ничтожности.

"О, если я - Адонис, то приди ко мне, Афродита! - Шептал я. - Если Актеон, то растерзайте меня, собаки. Я люблю собак Артемиды."

Не успели прозвучать звуки моей хитроумной молитвы, как закономерно послышался лай собак Артемиды. Запели летящие стрелы.

Прекрасная Артемида летела впереди собак.

 

14.11.1998 era vulgari

Свежие выпуски MegaЦефалNews (MZN)

Предшествующие выпуски: 1997 | 1998 | 1998-99 | 1999 | 1999-2001 | 2001-2004 | 2004-2012 | Тематическая подборка

Фемботы, Роботессы, Гиноиды - этимология и значение (глазами пользователя)

Егорий Простоспичкин, 1997-2019 | donate | facebook | maledictum.org