MegaЦефалNews (MZN)

MegaЦефалNews (MZN) | Предшествующие выпуски: 600-699 | 500-599 | 400-499 | 295-399 | 195-294 | 93-194 | 0-92



# 425


 

Голая правда

Рассказ о простой жизни II

Иоганн Леонардович вышел из дверей своей небогатой хижины и в изумлении, даже в каком-то изнеможении застыл на крыльце. Он не мог найти в себе сил для того, чтобы передвинуться через площадь двора при помощи своих ног и при помощи рук открыть ворота, через которые предполагалось окончательно выйти на улицу. Не проходя через ворота, невозможно было рассчитывать на то, что прогулка или же деловое путешествие окажутся полноценно реализованными, так как внутри двора пространство ограничено изгородью. Поверх изгороди приходилось и Иоганну Леонардовичу и супруге его Жанне Борисовне наблюдать верхние части движущихся снаружи пешеходов и даже крыши проезжающих карет, веселый и звонкий чьих лошадей впряженных стук копыт так радостно доносился порою до уха собиравшихся за обеденным столом домочадцев и вторил домовитому шуршанию служанкиных платьев, в которые та была с подчеркнутой грацией одета, когда подавала на стол, скрипу половиц под девичьими стройными и смуглыми ногами ее, обутыми в лапти.

Изгородь давно уже покосилась, но дворник Кузьма только качал головой и объяснял, почесав подбородок, что исправить нельзя и нет смысла вызывать плотников, а только снести и строить заново, как начинать сначала всю жизнь, ведь забор вокруг избы - часть ее, а не только лишь формальная граница с улицей. Бывало и так, что ребенок соседский заигравшись упадет на дороге, да забор его поддержит и не даст полностью размозжиться, или кошка по самому верху резво побежит за своей неприхотливой добычей. И часто на изгородь вывешивали ковры для чистки, хотя это и было запрещено властями, но политесса, наблюдавшая украдкой за происходящим с противоположного тротуара, закрывала глаза на нарушение и относилась снисходительно. А ночью в забор ударялась летучая мышь и раздавался шорох, пугавший дворового пса Барсика. Словом, изгородь была частью дома и не могла быть так просто снесена.

Иоганн Леонардович этим утром плотно позавтракал и чувствовал себя превосходно, но теперь не мог двинуться с места и взгляд его был прикован к некоему предмету, беспокойно метавшемуся в воздухе метрах в трех от земли. Читатель, обремененный предрассудками и не привыкший к внезапным поворотам сюжета, может тотчас же перевернуть страницу и пропустить описание этой части.

Дело в том, что парящим в воздухе объектом было ни что иное как женские гениталии внушительных габаритов, в полном своем детородно органическом объеме изъятые за пределы тела неведомой великанши. Они подобно странному зверю, то ли рожденному в водной среде, то ли птичьего рода, метались и тень их металась с неожиданной последовательностью по пыльной траве.

Такого Иоганн Леонардович еще никогда в своей жизни не видел либо не мог припомнить, и решил он, прежде чем ступать вон со двора, проконсультироваться с домочадцами, опасаясь, что диковинное существо способно причинить им вред в его отсутствие.

Войдя в горницу, где в то время служанка осуществляла кое-какую уборку, Иоганн Леонардович невольно схватился за сердце. Это помещение и хлопотливая служанка, мягкими жестами умиротворяющая и поспевающая повсюду, ловкая и улыбкой отчасти таящая загадку в себе, ложащийся ослепительными полосами на мебель свет из-за белой занавески на окне, люстра под потолком с тремя рожками и паутиной, все напомнило ему сцену из раннего детства его, когда он был ребенком и чуть не умер, в бреду лихорадки ему тогда виделись рожки люстры и пауки кидались оттуда, растопырив лапы, которые были как стружка металла и дрожали, а служанка поила несчастного водой из носика медного чайника, корпусом витиеватого и закопченого, дитя вцеплялось пальцами в ее руку, а свет бился точно так же, но еще завихрялся вместе со стенами в спираль.

Отмахнувшись от этого видения, Иоганн Леонардович направился в обеденный зал, где Жанна Борисовна завершала поедание пищи с тарелки, на которую та была загодя положена служанкой. Подле Жанны Борисовны на стуле при помощи рук удерживая равновесие стоял сын Павлик и вопросительным, умоляющим взглядом провожал исчезающие между алыми губами матери в жерле пищевода ее кусками соблазнительной снеди. Павлик накануне трогал грязное на улице и был лишен теперь сладкого, за что в обиду его душили слезы, но, будучи весь в отца, не давал Павлик волю чувствам, а только улыбался молча и через силу, глядя в надежде на мать получить дозволение принять участие в трапезе хотя бы даже и на самых унизительных условиях.

По другую сторону от Жанны Борисовны стояла на полу младшая дочь Зина, у которой был нездоров нос и всегда из него текла носовая субстанция, только успевай ее смахивать и обо что-то вытирать. Так и теперь Зиночка украдкой сопливилась зловонно в скатерть, а мать не делала ей замечание только из благородства и не желая сплевывать только что взятый в рот кусок пирога, хотя сама была уже в бешенстве от всего происходящего.

Иоганн Леонардович, заметив, что Зиночка сопливится в скатерть, а все едят за этим столом каждый день, невольно схватился руками за горло, к которому подкатила тошнота. Но чувство привязанности к дочери оказалось сильнее и Иоганн Леонардович, ощутив приятную эрекцию, понял, что не сможет причинить маленькому существу вреда собственной рукой.

И тогда прямо он обратился к супруге за разъяснениями, и ей пришлось сплюнуть все же на ладонь пирог, бывший во рту, потому что на вопрос нельзя было отвечать с полным ртом или заставлять ждать. Павлик же, который стоял спиной к отцу на стуле, расценил этот жест как приглашение, и, стремительно нагнувшись, подобно птице, склюнул лакомство с ладони. Жанна Борисовна побелела как полотенце, дернулась и нанесла Павлику удар лбом в угол его детской головы, в результате удара череп скосился, перевесил туловище и ребенок полетел.

Иоганн Леонардович, движимый родительским инстинктом, рванулся вперед, надеясь подхватить сына у самой земли, а Павлик в воздухе еще успевал быстро жевать челюстями своими запретное ему лакомство и поэтому не следил за направлением падения своего. Впрочем, он упал удачно, так что ножка стола оказалась подле тонкой его детской шейки, и тут как раз Павлик стал глотать прожеванное. Но Иоганн Леонардович в этот же момент рухнул так, что голова ребенка оказалась по другую сторону ножки, а тельце перегнулось и завибрировало, и вся посуда на столе жалобно зазвенела. Кусок же был в самом горле и выступил сквозь тонкую пленку кожицы, вследствие чего на шее у ребенка образовался кадык, как у зрелого мужчины. Зиночка не по возрасту была понятливая, закричала и выбежала вон, бросив скатерть, от ужаса слепо натыкаясь на предметы меблировки, что оказывались на пути.

Так жадность губит жадных, говорит народ, и значит есть в этих словах правда, не все вымысел и буйствослов лишь фантазии праздной, да есть еще и справедливость в мире.

Врача в доме не оказалось и пристыженный Иоганн Леонардович, напрочь позабыв о своих былых опасениях, пошел на работу, а гениталии, описав несколько кругов над крышей, полетели в парк, где в тот день старушки кормили лебедей хлебными крошками и печеньем.

Свежие выпуски MegaЦефалNews (MZN) | Copyright notice

Предшествующие выпуски: 1997 | 1998 | 1998-99 | 1999 | 1999-2001 | 2001-2004 | 2004-2012 | Тематическая подборка

Гиноиды в призме учения Злых Манекенов | Злые Манекены

Егорий Простоспичкин, 1997-2019 | donate | facebook | maledictum.org